You know the world can get my bones but Texas gets my soul

Когда это случилось в первый раз, Минхо даже не понял, что он творит. Честно говоря, они с Джисон всегда были странно близки. Он знал, что люди говорят за их спинами. Но тогда они были такими маленькими, такими наивными. Минхо на самом деле даже не осознавал, что его сестра действительно была девочкой, до одного дня. В тот раз он заново родился. Раньше Джисон была той ещё пацанкой. У неё были короткие волосы, кривые зубы, она отказывалась носить юбки и материлась как сапожник. А ещё, всегда тусовалась с мальчишками. И Минхо думает, что его друзья тоже решили все вместе опустить тот факт, что она была девочкой. Злых намерений ни у кого не было, Минхо в этом уверен. Чонин, маленький засранец, спиздил у отца пачку сигарет. Ему было четырнадцать, как и Джисон. Минхо тогда было шестнадцать. Все трое курили тогда у окраины реки. Пых-пых, бля, лёгкие выхаркать можно, как эти чёртовы сукины дети курят эту штуку? пых-пых. Медленно. Выдыхай. Ну и ладно. Хуй с ней. — Сорвалась Джисон. Мда, возможно они выбрали слишком жаркий день августа для того, чтобы впервые попробовать табак. Чёрт бы побрал их мелкие задницы. — Хочешь искупаться? — неожиданно спросил Чонин, отправив недокуренную сигарету в реанимацию, потому что он грёбанный лодырь, пока Минхо и Джисон всё ещё пытались закончить свои. — Киса. Джисон поддразнила его, а Чонин толкнул довольно грубо её в ответ, высунув язык. — Окей, в любом случае я всё равно рано или поздно стану большим мальчиком, и это, поверь мне, будет иметь огромное значение. Бан Чана. Он имеет ввиду. Ли Ёнбока и Хван Хёнджина. Они знали всё обо всех, были вершиной пищевой цепочки. Чонин так хотел присоединиться к их маленькой компашке, но он был мелочью, а ещё лошком-девственником, чтобы стоить их внимания. Поэтому он и пытался начать курить, чтобы стать крутым для них. Минхо и Джисон считали его невероятно глупым мальчишкой, правда в то время именно Джисон питала к нему небольшую слабость. Итак... Чонин разделся до своего праздничного костюма, и его крестьянский загар стал еще более очевидным, когда он обнажил задницу и погрузил пальцы ног в воду. Должно быть, было холодно, но погода была слишком жаркой, так что, конечно, он медленно и осторожно зашёл в воду. — Вы, ребята, многое упускаете. Сказал он им. Минхо помнил, как Джисон пожала плечами, сделала последнюю затяжку и затушила сигарету о мокрый камень неподалеку. Затем она схватила подол своей зеленой майки и стянула ее с себя. Когда-то она была тощей, долговязой и плоской, как доска. Половое созревание наступило намного позже, чем у её сверстников. Мама говорила, это потому, что она так много общалась с мальчиками, что её тело забыло, что она девочка. Минхо всегда считал, что в этом есть смысл. Затем она расстегнула крупный пояс, удерживающий шорты на бедрах, и ей даже не пришлось расстегивать пуговицы и молнию, поскольку они упали вниз по её худым ногам. Нижнего белья на ней не было. — Подожди... Джисон... Ты... Чонин замолчал, ему пришлось пару раз проморгаться, прежде чем снова присмотреться. Джисон это походу вообще никак не волновало. Минхо тем временем, не мигая, тоже смотрел между её ног. — Ты... Ты девушка!? С каких это пор? Чонин вскрикнул и в обвиняющем жесте ткнул пальцем в ее сторону, Джисон лишь фыркнула. Она подняла руки и немного потянулась, обнажив свою маленькую письку. На её лобке было немного волос, прикрывавших верхнюю часть её интимных мест. Чонин лишь глупо моргнул и смотрел на нее. — Я всегда ей была, придурок. Ты что не знал? Минхо в этот момент вообще не думал. Он протянул руку и коснулся её лобковых волос, которые были на вершинке самого лобка. Слегка погладив, он спустился ниже к губам, раздвинул их средним и указательным пальцами и уставился на её розовые складочки. Он не знал, что ожидал там найти. Он не знал, почему Джисон позволила ему это сделать. Чонин просто наблюдал за всем этим, пока Минхо не опустил руку и как ни в чём не бывало вернулся назад, будто бы и не трогал киску сестры пару секунд назад. — Чувак, это пиздец как странно. Раз уж у тебя есть пизда и всё такое, то ты должна позволить мне трахнуть тебя. Сказал Чонин отойдя от полноценного шока. Джи рассмеялась на это, настолько сильно, что чуть не упала лицом в воду. И он не солгал. Ровно через год Чонин наконец-то присунул Джи на сеновале своей семьи, лишив девственности не только себя, но и её. Двух зайцев одним выстрелом. Пубертат ударил по Джисон словно молния среди ясного неба. Резко, неожиданно. У неё начали проявляться изгибы, ей нравилось плести две косички из отросших волос и спускать их по узким плечикам. Она начала носить юбки. Самые что ни на есть короткие. И дело в том, что Минхо долгое-долгое время относился ко всему этому нормально. Типо, он даже не думал об этом плохо. Чонин был его лучшим другом, Джисон — его сестрёнкой, но тоже лучшим другом. Они были молодыми и перевозбуждёнными, прямо как свиньи в период спаривания, поэтому и трахались везде и повсюду. Минхо застукивал их, родители застукивали их, учителя и друзья Чонина — тоже. Это... было неизбежно. Чудо, что Джисон не залетела, ведь Чонин трахал её без презиков, насколько знал Минхо. Который был старше их обоих и до сих пор ходил девственником. И наверное ещё немного чокнутым на голову, ведь в округе столько девушек, но думал он лишь о Джи. Видите ли, Минхо безмерно доверял Чонину, и Джисон тоже. Ну... они же тогда были детьми? Да и Чонин вряд ли осознавал то, что делает. Однажды вечером, заперев скотину, Минхо присел на ступеньки их крыльца. Джисон была на свиданке со своим бойфрендом, или кем ей там приходился Чонин, обычно в такие дни она возвращалась довольно поздно. Но каков же был сюрприз для Ли, когда он увидел сестру сразу же после захода солнца. Она пошатывалась и выглядела грустной, туфельки были в её руках. Подошва была грязной. Она опустилась рядом с Ли и положила голову на его плечо. Её волосы больше не был заплетены в косички. Да и выглядела она неряшливо. Минхо привык видеть её такой. В стиле Чонина. — Минхо. — Хм? — Ни за что в жизни не хочу видеть Чонина. Ни-ког-да. Минхо молчал. Позволяя её словам глубже проникать в его сознание. Медленно. — Хорошо. Он согласился. И на этом всё. Пока Джисон не потянулась к нему и не взяла его руку в свою. — И его идиотских друзей. — Хорошо. Они снова замолчали. Минхо понял, что Джисон ещё не готова к разговору. Он ждал, ждал до одного момента; её опущенных плеч, и проявляющегося чувства безопасности. Она прижалась к нему крепче. Минхо стиснул её в объятьях. — Что случилось, ангел, расскажи мне. Джисон повернулась, обняла его за шею и уткнулась в её изгиб лицом. Как бы сильно она ни выросла, она все еще была такой маленькой. Маленькой младшей сестрёнкой Минхо. — Мы зависали с его друзьями, и Чонину приспичило поебаться, поэтому мы ну, отошли в другой конец комнатки. Знаю, глупо заниматься таким при людях, но мне правда нравилось, и ему тоже, он увлёкся этим с головой и очень хорошо трахнул меня. Минхо нечего было сказать на это. — Но потом, эм, его друзья... Джи прерывисто выдохнула, Минхо прижал её к себе сильнее. — О-они просто подошли к нам. Сначала они просто смотрели, но потом, потом они, эээ, они тоже достали свои члены и, эээ, они просто дрочили... — Что они делали, Джисон. Казалось Минхо прочувствовал это на себе. Чужие голоса, и кровь бегущую по чужим венам, холодную и равнодушную. — Они... они... они... Оп-па... Когда Джисон начала рыдать в его рубашку, Минхо сжал кулаки с такой силой, что чуть не сломал себе пальцы. — Они начали тереться об меня. Чонин вышел и... они не входили и ничего такого не было, но они тёрлись об мою пи... и... и прижимались своими членами ко мне, Чонин играл с моей грудью и моим телом, но я—  — Джисон, ангел... — И это... я в-всё ещё была мокрой, я... я... Чонин трогал мои сиськи, а они тёрлись членами об мою писю, и... мы... Минхо отстранился, он крепко сжал запястья Джисон, посмотрел ей в глаза. — Они изнасиловали тебя? — Н-нет! О-они не вставляли. — Тебе понравилось то, что они делали с тобой? Джисон долго-долго смотрела на него. Не мигая. Взгляд прервался из-за зажмурившихся глаз, из которых вскоре побежали слёзы. Щёчки намокли, а она покачала головой. — Нет... Минхо схватил её за затылок и прижал к своей груди, крепко прижимая к себе, пока Джисон рыдала во весь голос. — Оппа понял тебя. Ты больше никогда не увидишь их, ангел. Никогда в жизни. Я здесь. Они вместе спали в кровати Джи, всю ночь Минхо обнимал её, не отпуская. Утром он взял папину машину и отвез её в город. Дорога заняла три часа, но он знал, что Джисон там понравится. Минхо водил её в парк аттракционов, в кино, покупал ей кучу новой одежды. Они вместе ели вредную еду, и всё, что хотела Джисон. В конце дня улыбка снова была на её милом личике. Домой они вернулись лишь после заката. Мать Чонина рыдала под часовой башней, прямо перед офисом шерифа на их городской площади. — Скорее всего, это были грабители. Они слышали, как один из офицеров сказал это другому, пока помощник шерифа успокаивал страдающую женщину. — Сначала застрелил их, а потом забрал деньги. — Какие деньги могут быть у кучки старшеклассников? Последний пожал плечами, что-то записывая в своих заметках. — Они жгли костёр на опушке леса. Тот, кто к ним подкрался мне кажется даже не подозревал о том, что это дети, должно быть, было темно. Джисон медленно повернула голову к брату, посмотрела на него своими большими круглыми глазами. Никто из них ничего не сказал. Затем Минхо почувствовал, как она сжала его руку, осторожная малышка. Он отвёл её обратно домой. Джисон больше никогда не видела этих мальчиков. —  После этого брат с сестрой стали очень близки. Джисон не могла спать ночами, если Минхо не обнимал её. Он будил её поцелуем в лоб, и она таскалась за ним целый день. Когда Чонин и его друзья оказались погребены под землей, на глубине около 6 футов, у Джисон не осталось других друзей. Поэтому она снова стала общаться с Минхо, как было в детстве. До того, как Чонин забрал её себе. Друзья Минхо были не против компании Джисон. Она была симпатичной, милой и могла поддержать мужские разговоры. Конечно время от времени кто-то из них поднимал тему прошлых отношений Джисон, и её очень публичной сексуальной жизни, тогда Минхо смотрел на них с предупреждением, на лице была явная угроза убийства. Джисон лишь сжимала его ладонь. Еще Джисон начала мастурбировать. Много. И она была настолько невменяема, что могла делать это практически в любом месте, и лишь бы Минхо был рядом, странное чувство безопасности, которое он выработал у неё, помогало ей функционировать. Минхо застал её за игрой со своей киской на диване, на сеновале, в постели, даже под столом во время ужина с их друзьями. Она была ненасытной, и Минхо не совсем понимал, что движет ей, но, возможно, она так привыкла к тому, что Чонин трахает её везде, что её тело просто искало то, к чему она так быстро прикипела. Однажды ночью Минхо проснулся от тяжелого дыхания Джисон и беспокойного движения её руки под простынями. Это было не в первый раз. Но это стало последней каплей. — Что тебе нужно, ангел? Скажи мне. Скажи, и оппа позаботится об этом. Он просунул руки под одеяло, схватил ее за запястье и заставил остановиться. Джисон сначала заскулила, задыхаясь. Затем она уткнулась лицом в его плечо. — Нужно... Хочу твой член, пожалуйста. Так сильно, оппа. Трахни меня, насади меня на свой член, пожалуйста. Пожалуйста, Минхо. Минхо двигался на автопилоте. Он не думал, а просто делал то, что ему говорили. Он обещал сестре заботиться о ней, а это был один из редких случаев, когда она открыто и смело заявляла о своих потребностях. — Ты должна быть тихой, хорошо? Мама и папа спят, а семья нашего дяди в соседней комнате. Джисон кивнула головой, отчаянно притягивая Минхо к себе. К этому времени Минхо как раз оказался над ней, ноги были раздвинуты, а она ждала его. Минхо был полусонным и полутвёрдым, но он был нужен своей сестрёнке, так что выше перечисленное не имело значения. Он стянул с себя нижнее белье, больше на нём ничего не было. Джисон помогла ему, лишь подвела поближе к себе, а дальше он уже проскользнул внутрь сам. Она была тугой и, ведь с тех пор, как Чонин отъехал, она не трахала себя ничем кроме своих пальцев, и теплой, как мамины объятья. Когда член Минхо стал твердеть в её стенках, она прижалась к нему еще плотнее, а потом обхватила его как тисками. Вот так в 19 лет Минхо лишился девственности. Между ног своей семнадцатилетней сестры, небрежно трахая ее мокрую пизду, в то время как Джисон обхватила его за шею и все время держала их лица рядом. Минхо, впервые почувствовав внутренние стеночки её киски, кончил в рекордные сроки, и Джи, должно быть, тоже кончила в какой-то момент, потому что больше не пыталась потереться об него. Так и уснули они с обмякшим членом Минхо, погруженным в нее до упора. И, конечно, это стало их совместным занятием. Джисон все еще мастурбировала, но уже не так часто, но все же больше, чем обычно. Потом она звала брата, и он сразу же материализовывался прямо у нее между ног с членом в руке. Иногда Минхо было лень спускать штаны, и он просто засовывал лицо и пальцы в этот мягкий, влажный, вызывающий привыкание рай и съедал её, заставляя разрываться на части. Джисон всегда начинала, а Минхо всегда отвечал. —  Август, погода жаркая, наверное, как в аду. Джисон лежит на спине у русла реки, её новый сарафан висит на дереве, а ноги раздвинуты, длинные косички лежат на мягкой земле около лица. Минхо лениво трахает ее. Они голые и немного мокрые, потому что только что искупались в речке. Её сиськи твёрдые от лёгкого летнего ветерка, щекочущего влажную кожу. — Оппа, ты постоянно кончаешь в меня. Думаешь, ты когда-нибудь меня обрюхатишь? — Не-а, — честно отвечает Минхо. Он опускает руку, чтобы поиграть с её клитором, когда Джисон начинает на него дуться. — Спорим, ты блять бесплодна, Сони. Тебя плодят, как корову, с шестнадцати лет, и ничего, как ты видишь не выходит. Когда Джисон продолжает дуться, Минхо двигается сильнее, шлепки кожи об кожу разносятся по всей округе. Внизу, у русла реки, они совсем одни, и не нужно беспокоиться о шуме, который они создают. Джисон стонет и хнычет, умоляя Минхо, Минхо, Минхо и оппу, оппу, оппу и пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. — Кончи... кончи в меня, в мою киску, оппа! Сделай это, пожалуйста. Пожалуйста, Минхо, пожалуйста. Кончи в меня! — Чёрт— Когда Минхо кончает, он почти теряет сознание — жадная до его члена киска Джисон высасывает из него всю сперму. Он не выходит, пока полностью не обмякнет, заталкивает своё семя всё глубже и дальше в пизду сестры, когда они уже оба шипят и скулят от сверх стимуляции. — Должно быть, Джисон приняла его слова близко к сердцу, потому что Минхо просыпается посреди ночи один в их постели и встает с кровати, чтобы найти сестру со странным чувством в груди. Как будто у него развилось шестое чувство, и он может определить, когда она затевает что-то, чего не должна делать. Так, что и требовалось доказать, он был прав. Минхо находит ее на заднем дворе ранчо, где они держат своих коров. Она сидит на спине одной из их старших девочек, Дейзи, и трётся своей киской о спину коровы. Это почти заставляет его смеяться. — Джисон. Он зовет её, и в его голосе слышится веселье, когда он подходит и облокачивается на небольшой заборчик их загона. К счастью, Джисон не трёт свою голую пизду о корову, потому что это, чёрт возьми, звучит как ворота ко многим болезням, на лечение которых средств у них конечно нет. Она смотрит вверх, взгляд её мутный, нуждающийся. Минхо даже не нужно, чтобы она что-то говорила. Он перепрыгивает через забор, тапочки неловко скользят по траве, когда он идет к ней и блять. Он заботливо гладит корову, а Джисон наблюдает за ним. Она в своей милой ночной рубашке — тонком белом хлопковом платье, очень мягком и очень коротком. Минхо это очень нравится, потому что чаще всего под ним ничего нет, и он может видеть ее киску каждый раз, когда она проходит мимо. — Что ты здесь делаешь, ангел? Лунный свет освещает её, отражаясь от ее белого платья-пижамы и заставляя ее сиять, как настоящий ангел. Она просто великолепна. — Это Дейзи, верно? Наша самая плодовитая корова. — Да, да, она самая,— отвечает Минхо, ухмыляясь еще шире и поглаживая Дейзи. — Я подумала, что если... может, я тоже смогу получить немного ее плодовитости, если... я не... я не знаю. — Ты такая милая. Моя младшая сестрёнка такая чертовски милая. Ты действительно так сильно хочешь детей от своего оппы, Сон-и? Его рука тянется к её голым ножкам, немного волосатым, но его это не волнует, и никогда не волновало. Джисон идеальна. — Я хочу. Я хочу подарить тебе ребенка, семью. — Ангел, мы и есть семья. Джисон надувает пухлые щёчки, её длинные волосы спадают на грудь. — Ты знаешь, что я имею в виду, Минхо. И Минхо понимает, конечно же, понимает. И если его младшая сестра захочет провести небольшой ритуал размножения на удачу, он тоже ей его устроит. Минхо еще раз легонько похлопывает Дейзи по спине и осторожно взбирается на её спину и присоединяется к Джисону наверху. Он улыбается ей. — Позволь оппе заняться этим, — расслабляет её. Пальцы скользят и Минхо наконец просовывает свою руку в её трусики. Он прижимается ближе, упираясь своим лбом в её и вводит два пальца в неё, такую влажную и тёплую, пальцы загибаются кверху. — Хорошая девочка, всегда такая мокрая и жаждущая меня. Хочешь, я сделаю тебя своей женой? Буду заниматься с тобой любовью, как муж? — Ааах… Минхо, Минхо, скажи это еще раз. Назови меня так еще раз, оппа, пожалуйста… Скажи это! — Моя маленькая жена. Я сделаю тебя красивой и накачаю своей спермой до краёв, а твой живот будет таким большим, что его невозможно будет скрыть от мамы и папы. Хочешь, я расскажу им, кто тебя обрюхатил? Спаривался с тобой, как животное несколько дней подряд, потому что ты, блядь, не могла перестать умолять меня об этом, как сучка в течке? Джисон сжимает его руку и немного приподнимает свои бёдра, чтобы оседлать чужие пальцы, и Минхо выругивается, когда понимает насколько она мокрая. Он просовывает ещё один палец и трахает её неумолимо, грубо и быстро. Джисон утыкается ему в грудь, не в силах контролировать свой плаксивый рот. — Да, вот так. Ты всегда такая охренительно мокрая для меня. Всегда так жаждешь принять член своего брата, ненасытная малышка. Мы же не можем позволить отдых твоей маленькой киске? Его тон снисходителен, но Джисон знает, что он имеет в виду что-то хорошее. Она лишь тупо кивает головой, крепко обнимая его, Минхо сжимает пальцы, и она слегка взвизгивает, заставляя их обоих матерится. — Буду ебать тебя всю ночь, если потребуется. Обещаю. Кончу в тебя нашими неродившимися детьми в твоё маленькое чрево, Сони. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! Пожалуйста, оппа! Пожалуйста... — Называй меня дорогим, — говорит ей Минхо, широко раскрыв глаза, он медленно спускает бретельки ей сорочки, стягивая ткань и обнажая грудь перед прохладным ночным воздухом. — Дорогой... Минхо, милый, пожалуйста... Следующий вдох Минхо делает между её сисек. Они стали полнее, ей девятнадцать, и она все еще растёт в своем красивом и соблазнительном теле. У неё тоненькая талия, маленькая попка, полные и округлые груди. Она все еще маленькая везде, что касается размера, но Минхо это нравится. Ему нравится всё в ней, она создана самим Богом. Идеальная. Минхо стонет, втягивая в рот ее сосок, и открывает челюсти пошире, чтобы втянуть в себя и её грудь, а Джисон хватается за его голову. — Я наполню их молоком. В следующий раз, когда я буду их сосать, твое молоко будет капать по моему ёбаному подбородку, детка, — говорит он в бреду. Но Джисон это уже съела. — Снимай трусики, пока я их не порвал, Джисон. Я так пиздецки возбужден. Он убирает руку, засасывая пальцы в рот, чтобы насладиться ее вкусом, и когда она пытается снять трусики, Минхо хватает её сиськи обеими руками и ныряет между ними, облизывая и посасывая, как изголодавшийся дикарь. Он мог бы съесть её целиком. Он мог бы. К счастью для них, Дэйзи, похоже, в хорошем настроении: она не шевелится, пока Джисон извивается, пытаясь снять с одной ноги нижнее белье, и в тот момент, когда она это делает, Минхо прижимает её к затылку Дэйзи. Она уже выглядит выебанной. Её пизда мокрая, в таком же состоянии и её грудь, она блестит его слюной, на которой отражается лунный свет, ночнушка смята на животе. Руки Минхо трясутся, когда он расстегивает пуговицы штанишек своей пижамы, отличный выбор — ведь ему не нужно будет их снимать и одновременно пытаясь удержаться на гребаной корове. Джисон раздвигает ноги и смотрит на него этими большими, широкими, оленьими глазками. И все. Минхо хватает её за бедра и входит в неё на всю длину одним плавным движением, потому что она вся мокрая, и это намного облегчает задачу. — Блядь... Жадная малышка, ты так хорошо всасываешь мой член прямо сейчас. Так сильно хочешь? Не можешь дождаться, пока я тебя обрюхачу? — Минхо, милый, прошу! И Минхо дает ей это. Возбуждение отбило все рациональные мысли в его голове, он ебёт её безрассудно, руки вдавливают синяки в её узкие бедра, когда он подхватывает и насаживает её на свой член, притягивая вниз в такт своим толчкам, чтобы каждый раз попадать в одну и ту же точку. Джисон снова кончает, и это длится так долго, что Минхо почти думает, что она описалась. Впрочем, он даже не возражает. Он не может поверить, что прёт свою младшую сестру глубокой ночью на корове, но у него всё ещё отбита голова, чтобы думать о таком. Всё, на чем он может сосредоточиться сейчас, — это удовольствие и потребность трахнуть до одури сестру, кончить в неё как следует, и убедиться, что она приняла в себя всю сперму. — Ах, ах, ах, ах, оп... милый, Минхо, дорогой, ты близко? близко? Можешь ли ты... Унгххх Ты можешь кончить в меня? милый, молю! В ночи раздается звук шлёпающей кожи, мокрая киска Джи истекает естественной смазкой и пачкает пах и член Ли, она непристойно хлюпает каждый раз, когда Минхо отстраняется и снова толкается вперёд. — Я сделаю тебя своей женой, Джисон. Никто другой не сможет обладать тобой. Я разберусь, оппа разберется, ангел. Джисон кивает головой, она засовывает пальцы в рот Минхо, а тот уже пускает слюни, так что она легко их смачивает. Отводя руку, от чужих уст тянется огромный тоненький мостик из слюны, а Минхо следует за ним, снова утыкаясь лицом в ее грудь. Он облизывает и сосет нежную кожу, неустанно целуя, оставляя следы, потому что не может остановиться. Они никогда раньше не целовались. Джисон никогда не была инициатором, а Минхо никогда не просил. Но сейчас он главный, и когда Джисон перемещает руку между их телами, чтобы потереть свой клитор, Минхо прижимает свое лицо к её и врезается губами в её такие мягкие и сладкие. Его первый поцелуй. Минхо целует сестру так, как жених целует невесту. Они достигают пика одновременно, стонут друг другу в рот, пока их переплетенные тела дрожат, бедра замирают, когда они кончают. Джисон сжимает его, как и всегда, жадная до его спермы, выдаивает её, пока её киска пульсирует, а Минхо заполняет ее, как пирожное. Им требуется некоторое время, чтобы прийти в себя. Дейзи двигает головой, фыркая. Минхо и Джисон дышат друг другу в губы, Ли всё ещё глубоко внутри, тела прижаты друг к другу. Минхо нежно откидывает ее челку. — Ты действительно хочешь этого ребенка? — Да. Я не шучу, я серьезно, Минхо. Я хочу стать твоей женой и родить тебе детей. Минхо вздыхает, нежно, целует всё её лицо, прежде чем соединить их губы. Они обмениваются сладкими поцелуями, переводя дыхание, пока Минхо не обмякает и не выскальзывает. — Разберёмся, — обещает он, целуя её ещё раз. — Мы решим эту проблему вместе, ангел. Обещаю. Он улыбается, и Джи улыбается в ответ. Затем Минхо аккуратно заправляет свой член обратно и снимает трусики Джисона с её лодыжки, глядя на ткань, прежде чем обернуть её вокруг своего запястья, как резинку для волос. Джисон смеется. — Хочешь увидеть, как моя сперма вытекает из твоей киски. Я сожру тебя, когда мы вернемся в постель, ладно? — Пожалуйста. Джисон соглашается, она всегда такая милая, такая прекрасная. Минхо спрыгивает со спины Дэйзи первым и помогает Джисон соскользнуть следом, помогает ей вернуться в ботинки и встать на ноги. — Спасибо, Дэйзи. Пожалуйста, благослови меня своей плодовитостью. Джисон вполне серьёзно говорит это корове, покрывая её мордочку поцелуями, Минхо усмехается, наблюдая, как лунный свет освещает тело Джисон, а его сперма уже стекает по её бедрам. — Я уверен, что она это сделает, ангел. Говорит он ей, переплетая их пальцы, пока они вместе шагают к дому.