Игра "72 демона"

На закате здание суда покидала совершенно нелепая парочка – адвокат и без пяти минут законный психиатр. У них не было ничего общего, кроме желания вырваться из своих скучных, однообразных жизней и сильного влечения друг к другу. Оба сели в автомобиль адвоката, и он галантно открыл дверь для дамы. Многочисленным свидетелям - судье, господам присяжным и окружному прокурору - было также странно видеть этого мужчину флиртующим с клиенткой как оправдательный приговор сознавшегося убийцы. - Куда отправимся отмечать, ведьмочка? - По-моему, ты что-то говорил про каминную. – Одри хитро прищурилась, ожидая, отступится ли мужчина от своих смелых фантазий. - Дай подумать. Микаэль сегодня не дома. Рафаил скоро уснет беспробудным сном, а Кассиэль будет до ночи на тренировке. Вообще-то, у нас все шансы хорошо провести время. - У меня даже есть идея, как. Давид немного растерянно стал вглядываться в лицо собеседницы, пытаясь понять думают ли они об одном и том же. Одри явно что-то задумала, но он был готов к любым ее предложениям. В эту летнюю ночь погода выдалась на удивление ужасной. Грозовой фронт надвигался на город, гонимый ураганным ветром. Все, кто хотел куда-либо добраться должны были сделать это до темноты, ведь буря обещала запереть их в этом месте до утра. Одри и Давид вошли в каминную, где девушка достала шахматы с пыльной полки. Она вытряхнула все фигуры и уселась с раскрытой доской прямо на мягкий ковер. Тусклое освещение бара, подрагивающие языки пламени в камине – единственные источники света этой комнаты. Одри надеялась, что атмосфера расположит Давида к откровенной беседе и она наконец получит ответы на свои вопросы. - Нам понадобится текила. И шестнадцать рюмок. – Она обворожительно улыбнулась. - Шестнадцать? – Адвокат рассмеялся. - Решила надраться? Боюсь, тебе хватит гораздо меньше. – Тем не менее он достал посуду, быстро смешал для себя любимый виски со льдом. Одри расставила рюмки на шахматной доске - восемь с его стороны и восемь со своей. - Итак, правила игры просты: мы задаем друг другу любые вопросы. Отвечать можно только правду. А если не хочешь отвечать - снимаешь что-то из одежды и выпиваешь рюмку текилы. - Кто выигрывает? – Скептично спросил он. Затея казалась Давиду странной, но возможность раздеть любимую девушку сильно манила. - Тот, кто остался хотя бы с одним элементом одежды. «А главный приз – ответы на мои вопросы, Давид» Мужчина усмехнулся и опустошил бокал виски. Закрыл дверь на ключ, закатал рукава рубашки. Настроен он был решительно. «Выведать что-то интересное из биографии, а потом раздеть ее» Он самодовольно улегся на ковре по другую сторону доски. Час назад он стоял в этом же виде посреди зала заседаний с суровым видом, вещал суровым людям о суровых законах. А теперь - на ковре, ждет команды хозяйки. - Этот вечер рискует стать лучшим в моей жизни. – Произнёс он, наблюдая как Одри аккуратно разливает спиртное. - Всё будет зависеть от твоего желания говорить правду. – Лицо девушки сияло от гордости за свою находчивость. – Я начинаю. – Нетерпеливо сказала она. - Где ты учился? Адвокат тихо рассмеялся. - Начнем с прошлого. Ну хорошо. – Он посмотрел на догорающие обугленные куски в камине. - Гарвард, юридический. Встал и подкинул несколько дров в пекло. Одри невольно залюбовалась этим небрежным мужским движением и напряженными мышцами на его руках. - Так я и думала! Богатый наследник старинного дворянского рода идет по стопам отца - юриста. Он через силу улыбнулся, но было видно, что любое упоминание отца ему неприятно. - Знаешь, ты близка к истине, но неимоверно далека от нее. - Это еще как? - Уже моя очередь. – Игриво произнес он, изображая заносчивость. - Кто был твоим первым парнем? Одри размышляла всего секунду, а потом сбросила с ног туфли и молча опустошила рюмку. Оба рассмеялись. - Бедный студент? Маменькин сынок? Хиппи? – Давид шутливо поддразнивал, наслаждаясь тем, как краснеют ее щеки. Ему явно нравилось быть причиной ее смущения. - Хиппи не существует с шестидесятых, милый. Собеседник поджал губы от справедливого замечания, но Одри этого не заметила. Неожиданно для себя, она вспомнила шутку недельной давности, пришедшую ей в голову в первый день знакомства с Давидом. - Смотрел фильм «Адвокат дьявола»? Немного наклонив голову он медленно, улыбаясь, произнес тихое "Да". - Понравился? - В нём мало правды. – Теперь он с интересом следил за Одри, но взгляд этот ни на секунду не переставал греть ее своим обожанием. - Ты конечно разбираешься! – Она смеялась, чувствовала, как ходит по лезвию ножа дразня Давида расспросами. Одри понимала, он - единственный кого можно "расколоть" на правду. И не важно игра это или допрос с пристрастием. Словно в отместку таким мыслям, Давид посерьезнел и аккуратно спросил: - Какая самая нелюбимая часть твоей жизни? Одри больше не улыбалась, но алкоголь внутри быстро уничтожал всё грустное, грел, наполнял счастьем этого вечера хрупкую душу. И она легко сказала: - Детский дом. Пара секунд, тишину которых он не нарушал другими вопросами, чувствовал: если захочет, сама расскажет. - Это как клеймо на всю жизнь. Ты из неблагополучного места, родилась в странной семье. Для всех ты чужая, а для близких - прокаженная. Вечное одиночество. Произнесённое так резануло по сердцу, что Давид невольно сделал глубокий вдох. Шумно втянул ноздрями воздух. На фоне потрескивания огня было слышно каждое движение тела. Не увидеть сходство, не понять сейчас слова Одри для него было невозможно. Впервые за много лет кто-то озвучил его собственные мучительные чувства. - Ну а какой твой любимый момент в жизни, Давид? – Одри спрашивала уже с простой счастливой улыбкой. Эмоции прошлого не имели над ней власти. По-крайней мере, не этим вечером. - Сегодняшний день в суде. - Он посмотрел куда-то в сторону и кивнул себе самому, утверждаясь в сказанном. - Почему? - Искренне удивилась Одри. - Я впервые в жизни защищал того, кому действительно хотел помочь. - Твоя серьезность, граничащая с флиртом, порой пугает. - Она усмехнулась и потрясла пустой рюмкой. – Задавай мне что-нибудь, я хочу выпить. Наблюдая за ней, наслаждаясь любой ее эмоцией, от ехидства до светлой печали, Давид сам не понимал, как становился всё более человечным. Он не отдавал себе отчета в том, что не только впервые в жизни хотел защитить человека, но и хотел понять его. Уловить мысли и чувства, изучить ее характер, привычки, мимику. Словом, он делал всё, что делают обычно влюбленные мужчины и всё больше погружался в этот мир - мир Одри. - Что ты подумала обо мне, когда впервые увидела? - Ну нет! Мои влажные фантазии останутся при мне. – С пошлой ухмылкой Одри опрокинула стопку текилы. Горло сильно обожгло, и она невольно прикрыла рот тыльной стороной ладони. Стерла остатки спирта с губ. Давид снова искренне рассмеялся; ее пиратский вид и отсутствие манер напоминали ему о совсем другом времени в жизни. - Что будешь снимать? – Не удержался, в предвкушении кивнул на платье. - Не всё так просто, Давид. – Она встала на ноги, приподняла платье сбоку, оголив бедро. Свет пламени играл с изгибом ее спортивных ног; по коже бегали тени и яркие вспышки. Не залюбоваться женщиной в таком виде невозможно. А любимой женщиной - хотелось обладать. Одри аккуратно подцепила кружевные трусики и стащила их с себя. Платье снова накрыло бедра, а его хозяйка уселась в прежнее положение как ни в чем не бывало. Жадность, хищная уверенность и желание, какое в полной мере отображается только на мужском лице - окрасили этот вечер. Ему не обязательно озвучивать свои мысли. Сейчас Одри буквально чувствовала их кожей. Всё пропиталось вожделением Давида, и она знала: рано или поздно столкнется с ним. Тишину комнаты неожиданно потревожил звонок ее телефона. Одри потребовалась недюжинная сила воли чтобы оторваться от голодного взгляда напротив. Подняться так, чтобы не оголить все интересные места сразу и подойти к барной стойке, где лежал смартфон. - Да? - Голос оказался неожиданно хриплым и нежным. Для психотерапевта не секрет - наш мозг контролирует всё, включая голосовые связки. А мозг иногда контролируют гормоны. - Одри, где ты? Я тебя жду уже 20 минут. – Так не кстати раздался озлобленный голос Рут. - Я... – Невольно ища виновника своей забывчивости, Одри снова встретилась с потемневшими глазами. Нет, он точно не переживет, если она уедет сейчас. Да и отпустит ли он ее? Скорее увяжется с ней. Да, ради увиденных бедер он и в церковь явится. Чего доброго, изобразит верующего, а потом отпустит анекдот про импотенцию священников или еще что похуже. Он это вполне может. И сама Одри совсем не горела желанием уезжать из теплого дома. Она горела сейчас от чего-то другого и в одном конкретном месте. И вот эту проблему хотелось бы решить сегодняшним вечером. -...я сейчас занята. Не приеду. – Она быстро положила трубку, боясь, как бы совесть и чувство долга не оказались сильнее этой мимолетной слабости. - Какие-то проблемы? – Голос адвоката напоминал ласковое рычание. Мысленно он за пару секунд придумал несколько вариантов как оставить Одри дома, а если не выйдет, поехать с ней и увезти в роскошный отель, а там… - Нет, просто подруга. Отойти от барной стойки она не успела. Телефон стал звонить снова и снова. Одри раздраженно включила «авиарежим», мысленно посылая ко всем чертям навязчивую Рут. Вернулась на своё место и обнаружила что Давид лежит рядом с ней, на расстоянии вытянутой руки. Подложив одну руку под голову, второй он держал ее трусики, оглаживал большим пальцем тонкую ткань. Они встретились взглядами и Одри, с любопытством подумала: «Его зрачки отражают пламя в камине или горят сами по себе?» - Моя очередь задавать вопрос. – Она старалась придать своему голосу стойкости. - Чем занимается «Астрея», Давид? - Поддерживает равновесие в мире. - Равновесие между чем? Добром и злом? - Одри скептично улыбнулась, всё еще воспринимая информацию о сверхъестественном как шутку. - Можно и так сказать. - Одним быстрым движением он замахнулся и выбросил ее бельё в камин. Кружево полыхнуло и тут же превратилось в сажу. Пока Одри осознавала этот жест, мужчина рядом задал новый вопрос: - Есть место в котором ты не пробовала, но очень хочешь? Излишне уточнять что он имел ввиду, если воздух вокруг пропитан сексом. И через слово в их головах сцены достойные демонической порнографии. Одри слишком часто дышала; из декольте, среди плотной замши вздымалась покрасневшая от возбуждения грудь. - Да. На мягком ковре. У камина. Он придвинулся ближе, когда казалось, ближе уже некуда. Сел рядом и их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. Лицо адвоката казалось умиротворенным, тихим, как водная гладь перед летней грозой. - Кто вы такие, Давид? Он посмотрел на нее оценивающе, сверху вниз, так что инстинктивно она подалась назад. Теперь, лежа на локтях, она чувствовала себя его призом победителя. - Каждый уникален. – Произнес он безразлично, пока его глаза бегали по телу Одри, высматривая, сколько пуговиц предстоит расстегнуть на этом прелестном наряде. - Можешь спросить про кого-то конкретно. Следующим вопросом. – Он посмотрел ей в глаза. - Что ты ко мне чувствуешь, Одри? Девушка провела рукой по волосам сзади и сняла замысловатую заколку. Локоны из прически рассыпались по ее плечам. Она изящно поправила их, стараясь скрыть дрожь в руке, выпила текилы. Несколько глотков. Жар от камина стал ощущаться сильнее, обдал и без того горящее лицо. Одри смотрела на мужчину уже сквозь хмель. - Начинай говорить правду, ведьмочка. А не то вечер закончится тем что я уложу тебя сладко спать. - Кто ты? И почему твои глаза темнеют, когда ты хочешь меня? Зрачки мужчины словно в подтверждение её слов медленно слились с голубым цветом, превращаясь в бездонную темноту. Много раз Одри проваливалась в этот омут и чувствовала, как ее мысли уводят в направлении самого сладкого из грехов. Давид нетерпеливо стянул галстук с шеи. Выпил текилу, продолжая сверлить собеседницу взглядом, который не спешил возвращаться к привычному облику. - Твоя любимая поза, ведьмочка? Снимать больше было нечего. Между ее наготой и его желанием существовало только это платье. Беспомощно Одри потянулась к рюмке с выпивкой, но Давид перехватил ее руку и прижал к красной шерсти ковра. Одри легла на лопатки, он навис над ней. Сначала осторожно, следя за ее реакцией, но потом всё более уверенно и грубо он целовал ее губы, затем шею, спустился ниже. Нетерпеливо, одной рукой расстегнул все пуговицы, припал к груди. Одри трясло. Сильно, так что она не могла разобраться с пуговицами на его рубашке из-за дрожи в руках. Страх перед неизвестным, сильное возбуждение. Одну часть тела припекал жар от камина, другую остужал холод, пробирающийся по старому деревянному полу. Ноги крепко сведенные вместе были покрыты мурашками, до боли тревожащими кожу. Пламя отбрасывало тень Давида на роскошный интерьер. В мгновение девушке показалось что их было несколько, и тени эти были не человеческие, с кривыми конечностями, неестественно большие или слишком сутулые и маленькие. Она часто заморгала, наваждение прошло. Всё-таки огонь в камине взялся за новые дрова и полыхал неровно, рвано, повсюду бросая тени или вспышки. "Возможно, это только сон" - подумала она, но знакомый голос вывел из оцепенения. - Ты боишься. Давид поднялся, избавился от успевшего надоесть костюма. Совсем голый, возбужденный, он налил себе еще виски у бара и подошел ближе к огню. Только теперь Одри могла рассмотреть мужественное, сильное тело. Широкая спина, рельефная грудь, крепкие бедра, плавно переходящие в пах и спортивные ноги. Такие тела без изъянов рисовали древние греки у богов. Но он стоял перед ней прямо сейчас. - Знаешь ведь, что не сделаю больно. - Он покачал головой, наблюдая за огнем. - Чувствую твоё желание. - Печально оглянулся на нее. Одри высвободилась из платья окончательно. Нагая подошла к мужчине. Неловкость и стыд больше не существовали в их мире, есть одежда или нет - сейчас не имело значения. Они просто были откровенны друг с другом. - Всё что ты сказал правда? - Она заглянула ему в глаза в последний раз надеясь услышать разумное объяснение, которое уложится в ее привычный мир. - Да, Одри. Да. - Прозвучало совсем печально, будто ответ рушил его собственные представления о реальности. Она смотрела в его глаза, ища смех или ложь, но очень скоро поклялась сама себе, что будет верить Давиду. Единственному мужчине, который способен разжечь пламя не только в старом камине, но и в ее душе. - Я тебе верю. - С придыханием произнесла она. И мужские губы накрыли ее поцелуем. И не было ничего прекраснее чем это ощущение его голого тела рядом. Его кожи, их касаний грудью и животом. Руками на плечах. Щеками, носом, языком. Открытой души, такой честной любви. Оба не помнили, как оказались на полу, сминая телами красную шерсть. Одри была под ним и ощущала трепет. Эти ласки, нежность, всё вокруг были так естественны и откровенны в своих проявлениях что невольно она подумала: «Мне суждено было оказаться здесь, под ним, в эту дикую страшную ночь» Жар от его тела согревал не хуже камина. Безопасность и кураж, похоть и привязанность – всё противоположное было едино рядом с ним и в нем самом. Он вошел, целуя Одри в шею. Заполнил бесконечное одиночество внутри. На душе было легко и сладко. Под ним хотелось растаять, податься вперед, глубже, так чтобы раствориться здесь и сейчас. Она больше не боялась ничего, ибо страх Давиду был неведом, а она теперь являлась частью Давида. Из нежных толчки переходили в быстрые, нетерпеливые. Ему было мало. Не выходя, он поднялся на колени, держа ее за бедра. Сел и наконец, насадил ее так глубоко как возможно. «Вот так! Трахни ее!» «Ведьма! Ведьма, настоящая!» «Роскошная!» «Кожа словно бархат, дайте мне ее!» «Еще! Еще! Сильнее! Как же блядь хорошо!» «Хочу ее сзади, разворачивай» «Засади по сильнее, как той блондинке в восемьдесят втором!» «Она идеальная» «Давно такого не было» «Волосы мягкие! Тяни еще! Намотай их на кулак!» Голоса обрушились на Одри со всех сторон. Уши наполнил шепот, голову – крики. Она не могла понять, что происходит, откуда этот невероятный шум, заслонивший ее от окружающего мира. Давид неистово наращивал темп, она хваталась руками за его плечи в попытке успокоится, удержаться. Лицо ее в этот момент выражало практически детскую растерянность. Голоса на секунду затихали, потом обрушивались снова и через секунду опять затихали. С трудом Одри различала целые фразы, в основном обрывки, бессвязные куски чужих высказываний. Она поняла, что говорят о ней. Странное ощущение: сладкая буря в теле и безумный хаос – в голове. Она почти не слышала собственные мысли, но смутная догадка всё же нашла дорогу к разуму. - Давид? – Аккуратно она слегка наклонилась, вынуждая поставить себя на коленки. Мужчина послушно сел и сверху посадил ее. Одри коснулась его лица, заглянула в застеленные похотью глаза. - Тише…вот так, милый. – Она медленно направила его внутрь и почувствовала, как с проникновением голову снова наполняли десятки разных голосов. Ахнув от неожиданности, приподнялась над ним, возвращая разуму тишину. Но Давид уже был близок к своей кульминации этого потрясающего действа. Как раз, когда он приблизился к пику ощущений, Одри замедлилась и слезла с него. Почему - он не знал. Он просто делал всё что она хотела и мечтал улететь с ней на чертову луну, куда подальше чтобы испытывать всё это каждый день и каждую ночь. И чтобы никто им не мешал. - Ложись на живот. – Тон приказа, требующего немедленно подчиниться. Он глубоко дышит, пытается обуздать себя. Или не только себя? Сама не зная почему, Одри испытывает любопытство и бесконечную нежность к любым проявлениям этого мужчины. Медленно, но покорно она опустилась на пол. От огня ковер нагревался и приятно отдавал тепло женской груди. Она прижалась к меху виском, положила рядом ладони. Почувствовала губы Давида на спине, пояснице. Руки на бедрах. Поцелуи на заднице. Он слегка развел ее ноги. Лег сверху. Его большие ладони опустились на ее аккуратные руки. Крепко сжали, оперлись на пол. Она почувствовала его внутри, а следом услышала знакомый шепот. Десятки тембров, сотни фраз, тысячи комплиментов – всё в ее адрес. Одри попробовала сосредоточиться на собственных ощущениях, отключиться от этого. Внизу живота накатывала сладкая истома. Давид трогал ее руками, усиливал чувствительность от проникновения. Снова увеличивал скорость. Так быстро что Одри могла слышать целые диалоги чужих реплик. Или уже это были ее реплики? «Хочу хочу и ее душу!» «Она лучшее что с ним случалось» «Согласен» «Даже лучше, чем в восемьдесят втором» «Хочу поглотить ее целиком» «Святые врата! Какая же она горячая!» «И тело и душа будут нашими» «И то и другое у нее прекрасно» «Интересно какой ее сок на вкус?» «Узнаем» «Резче, Давид!» «Я хочу чтобы она кончила» Одри застонала от накатившего удовольствия. Ощутила хватку руки на своей шее. И наконец расслабленные пальцы на клиторе. Смазки было столько что она почувствовала, как его ладонь съезжает вниз, забирая горячую массу с собой. Рваный стон и он тоже расслабился. Брызги спермы разлетелись по ногам Одри, но в основном пострадал ковер. Он завалился рядом с ней, уже ровно дыша и внимательно следя за взглядом девушки. - В следующий раз напомни заранее договориться куда можно кончить. – Лицо Давида выражало благоговейное счастье и удовлетворенность. - Хорошо…- Она неспешно перевернулась и стёрла одеждой остатки капель с себя. Всё еще переваривала услышанное. Помедлила перед тем как задать нескромный вопрос: - Давид, а так всегда? - Ты, о чем? – Он искренне удивился. - Ну эти голоса…всегда говорят, что тебе делать? Совсем не ожидавший подобных расспросов Давид резко сел. Шок на его лице можно было увидеть не часто, но сейчас это был именно он. - Ты…ты слышала их? - Ну, да. Они говорили обо мне. Вроде бы. – Скромно добавила Одри. Он вскочил на ноги. - Этого не может быть…это значит, что ты - ведьма? Словно в подтверждение его слов, на улице молния осветила небо и раздался угрожающий треск грома. Дождь хлынул, разбиваясь о стекло большого окна. Свет в баре погас. Одри рассмеялась, чувствуя приятную слабость в теле. - Или что у тебя волшебный хер. Не успев насладиться шуткой, они оба обернулись на стук двери. - Давид, меньше всего мне хочется смущать вас, но есть проблема. – Раздался тревожный голос Рафаила. Без колебаний Одри быстро накинула платье, адвокат снова облачился в черные брюки. Открыли дверь. Не желая застать девушку в врасплох, ангел смотрел только на Давида: - Вокруг дома около сотни сумасшедших, одержимых идеей кровавой расправы. И похоже, они пришли за Одри. – Только теперь он с досадой взглянул на девушку. Молчание длилось несколько секунд, после чего Давид почти кроважадно улыбаясь произнес: - Что ж, Мы устроим им теплый прием. Рафаил смерил мужчину нарочито спокойным взглядом. - Единственное, что должны сделать Вы…- Ангел говорил во множественном числе, но обращался исключительно к Давиду. - …это почистить ковер. С остальным я разберусь сам. – Он прошелся по Одри бережным взглядом и вышел за дверь.