тени прошлого

4. Руслан с детства смотрел на своего старшего брата с восхищением и стремился быть таким же, как он. Рустем был для него настоящим героем — сильным, смелым, быстрым, настоящим пацаном, которым Руслан хотел стать. Родители, конечно, видели в старшем сыне не только силу, но и множество проблем. Они часто ругали Рустема за его дерзкое поведение, за связи с группировкой и за то, что он редко бывал дома. Но для Руслана эти замечания были всего лишь фоном. В его глазах брат оставался непревзойденным идеалом, человеком, который всегда знает, что делать, и никогда не боится последствий. Рустем был тем, кто не подчинялся правилам, кто шел против системы, и это привлекало Руслана больше всего. Втайне он мечтал, что однажды станет таким же сильным и независимым. Родители, конечно, пытались наставить младшего сына на путь истины, говоря ему, что не стоит брать пример с Рустема, что его путь опасен и неправильный. Но для Руслана эти слова были пустым звуком. В глубине души он был уверен, что его брат — это тот человек, которым он хотел бы стать, независимо от того, что говорили взрослые. С каждым годом восхищение Руслана только росло. Он внимательно наблюдал за каждым шагом Рустема, стараясь перенять его привычки, манеру держаться и даже стиль одежды. В школе Руслан пытался доказать, что он ничем не уступает своему брату. Он старался быть сильным, чтобы не дать себя в обиду, и быстрым, чтобы избежать неприятностей, хотя чаще всего это вызывало лишь конфликты с одноклассниками и учителями. Рустем, конечно, замечал, как младший брат тянется к нему, и иногда позволял ему быть частью своей жизни. Он разрешал Руслану сидеть рядом, когда собиралась его компания, давал ему советы, учил, как постоять за себя. Но больше всего Руслану нравились моменты, когда Рустем делился с ним историями своих уличных побед и рассказами о том, как устроен мир, где сила и уважение значат больше всего. Эти рассказы были для Руслана словно откровения, они рисовали мир, полный опасностей, но также и возможностей для тех, кто не боится рисковать. Родители же, видя, как Руслан всё больше попадает под влияние брата, начинали беспокоиться всё сильнее. Они пытались оградить младшего сына от «дурного примера», ограничивая его свободу, но это только усиливало стремление Руслана быть как Рустем. В глубине души он знал, что однажды и сам сможет стать таким же: сильным, свободным и уважаемым. Брат был его путеводной звездой, и никакие родительские запреты не могли заставить его изменить свой курс. С раннего детства Руслан находился рядом с братом, который часто присматривал за дочерью главаря, как и другие пацаны. Лада, несмотря на свой маленький возраст, уже была важной фигурой среди пацанов. Все знали, что её отец — влиятельный человек, и за ней нужно было следить как за зеницей ока. Если она падала или ударялась, старшие не задумываясь наказывали тех, кто упустил её из виду. Это были не просто замечания, а настоящие «фанеры», которые приводили пацанов в чувство. Рустем, обладая природным лидерством и чувством ответственности, часто брал на себя задачу следить за Ладой, чтобы защитить её от любых неприятностей. Руслан, находясь рядом с братом, тоже оказался втянут в этот круг заботы о Ладе. Он видел, как серьезно относились к ней старшие, и понимал, что она не просто обычная девочка. Руслан знал, кто такая Лада, и восхищался тем, как его брат и другие парни оберегали её, даже если для этого им приходилось получать фанеры. Лада была чем-то вроде маленькой принцессы в этом суровом мире, и Руслану нравилось думать, что он тоже, пусть и косвенно, участвует в её защите. Для Руслана эта роль была своего рода испытанием, ещё одним шагом на пути к тому, чтобы стать таким же, как его брат — сильным, смелым и уважаемым среди своих. Лада, хоть и была младше, занимала особое место в их жизни, и Руслану было важно доказать, что он тоже может быть достойным её доверия и уважения. Среди тех, кто активно принимал участие в жизни Лады, был и мальчик по имени Валера. Валера, будучи близким другом Лады с раннего возраста, также играл важную роль в её жизни. Однако отношения между Валерой и Русланом были сложными. Они не ладили из-за разницы в характерах и стремления показать своё превосходство. Эта взаимная неприязнь нередко приводила к конфликтам, но при этом они уважали друг друга. Валера понимал, что Руслан — младший брат Рустема, и осознавал, что, несмотря на их разногласия, Руслан тоже искренне заботится о Ладе, пусть и по-своему. Ситуация резко изменилась, когда группировку Тяп Ляп арестовали во время их пробега по Нова-Татарским. В числе задержанных оказался и Рустем. Родители, узнав об аресте, были в ярости. Они знали, что увлечение сына криминальным миром рано или поздно приведет к таким последствиям. Руслан почувствовал глубочайшую пустоту. Девочка, за которой он так внимательно присматривал, Лада, погибла в аварии. Этот трагический случай оставил в его сердце неизгладимый след. Брат оказался за решеткой, и всё, что Руслан знал и ценил, внезапно разрушилось. Валера, потерявший связь с Ладой, тоже принял решение кардинально изменить свою жизнь. Он влился в другую группировку, отвергнув прежние связи и объявив, что больше не хочет иметь ничего общего с теми, кто напоминал ему о Ладе. Руслан оказался в ситуации, когда его прежняя жизнь и идеалы развалились, оставив его в состоянии глубокого отчаяния и неопределенности. Брат был в тюрьме, Лада ушла, а Валера, казалось, полностью разорвал связи с прошлым. В этот мрачный период Руслан искал ответы на вопросы о своём месте в мире и о том, как двигаться дальше в условиях, когда всё, что он знал и к чему стремился, разрушилось. После ареста Рустема и распада группировки «Тяп-Ляп» Руслан оказался в замешательстве. Потеряв связь с братом он ощутил пустоту, он не знал, куда двигаться дальше. Все его привычные ориентиры исчезли, и он чувствовал себя брошенным на произвол судьбы. Внутри его росло чувство несправедливости и злости на мир. Руслан был один, но ему нужна была поддержка и место, где он мог бы почувствовать себя своим. Так он начал искать новые пути, чтобы заполнить эту пустоту. Ему хотелось снова быть частью чего-то важного, почувствовать себя нужным. Однажды вечером, в окрестностях старого района, где в основном обитают местные группировки. Ветхие дома и заброшенные здания окружают Руслана, который уже не один раз проходил здесь, изучая территорию и местных жителей. Руслан возвращался домой после долгой прогулки. В его голове роились мысли о брате, родителях, с которыми он в очередной раз поссорился, и о том, что теперь будет с его жизнью. На пути он наткнулся на знакомого, который был связан с группировкой «Дом-Быт». Этот парень, Даня, на районе он звался «серым», из-за того, что напоминал волка из сказки про Ивана Дурака и серого волка. светловолосый парень, с серыми глазами и грубыми чертами лица, он видел, как Руслан часто болтался без дела, и знал о его прошлом. Серый подошел к нему, предлагая поговорить. — Руслан, что с тобой? Ты совсем как тень бродишь по району. Тяп-Ляп больше нет, Рысь посадили, но ведь жизнь продолжается. — Рысь было погоняло Рустема. Даня был раньше из Тяп Ляповских, но сбежал с группировки, когда его товарищей арестовывали. Парень сложил руки в карманы и немного сощурился. Он стоял немного сгорбившись, однако уверенно. Он задрал нос, будто считал себя выше по званию чем Руслан. — А что мне делать? Всё, что я знал, теперь в прошлом. — Руслану уже четырнадцать лет, он до сих пор не знал чем занятся в жизни. Он угрюмо осмотрел пацана напротив и хмыкнул. — Знаю, что у тебя тяжёлые времена, но также знаю твой характер. Ты довольно похож на брата с этим. Упрямый, грубый, но довольно-таки ответственный. Однако тебе следует пристроиться куда-то. Чушпаном тебе не идет быть. — парень пожал плечами и нахмурив брови осмотрел Руслана, после чего вновь сделал самодовольное лицо и продолжил. — Я вот, после распада Тяп Ляп, пришился к Дом-Бытовским. Дом-Быт — не хуже других. — сообщил он с некой серьезностью посмотрев на младшего. — Мы поддерживаем своих, и ты знаешь, что здесь ты не пропадёшь. Присоединяйся. Руслан задумался. Он слышал о «Дом-Быте» и знал, что это серьёзная группировка. Ему было важно найти новую семью, людей, на которых можно положиться. Но он не хотел просто «прилипнуть» к кому-то из отчаяния — ему нужно было доказать свою значимость. — Ты серьёзно? Я ведь не из ваших, да и Рустем вряд ли бы одобрил. — Руслан потер свой подбородок и нахмурился посмотрев на свои кеды. Они были грязные от слякоти. Он знал что Серый в группировке не отличался умом, он больше к физической силе пристраивался. Рустем считал его большим, глупым качком. Однако, он ему доверял. Руслан задумался. Чтобы сказал Рустем? — Рустем сделал свой выбор, теперь твоя очередь. Здесь тебе дадут шанс проявить себя. — Серый пожал плечами и сделал непринужденный вид. — Думай сам, но если надумаешь — знай, дверь для тебя всегда открыта. Несколько дней Руслан размышлял над предложением старого знакомого. Он понимал, что этот шаг изменит его жизнь. Но пустота внутри становилась невыносимой. Он знал, что больше не может жить в одиночестве, ему нужно было что-то, что поможет ему пережить все потери. Руслан решил что ему стоит вступить в группировку. Он станет таким же как и брат. Он встретил Серого рядом с кафе «Снежинка» курящим с какими-то двумя пацанами. Они что-то обсуждали и громко смеялись. Заметив приближение Руслана, двое парней напряглись и встали со своего места. Серый тем временем с ухмылкой наблюдал за подошедшим Русланом. Руслан внимательно оглядел пацанов и брезгливо сщурил нос, переводя внимание на Даню. — Я обдумал твоё предложение. Я согласен. — сказал он твёрдо в уверенной позе. Серый весело хмыкнул и встал со своего места, хлопая мальчишку по плечу. Серый рассказал друзьям про Руслана и все трое парней отвели его к старшим, где Руслану дали первое задание — показать свою верность и преданность новому делу. Так Руслан начал свой путь в «Дом-Быт», где его ждали новые испытания и возможность вновь почувствовать себя частью чего-то важного.

***

После того как Валера узнал о предполагаемой гибели Лады, его жизнь изменилась коренным образом. Он чувствовал себя разрушенным и потерянным, и, чтобы справиться с этим горем, он решил полностью изменить своё направление. Под руководством Вовы Адидаса, который был для него не просто другом, а наставником и старшим братом, Валера начал погружаться в мир Универсамовских. Вова Адидас всегда занимал особое место в жизни Валеры. Он увидел в нём потенциал и взял его под своё крыло, помогая стать частью группировки. Вова был не просто старшим по возрасту; он был человеком, который закалял характер Валеры, обучая его выдержке и стойкости. Под его влиянием Валера научился быть настойчивым, умелым и хладнокровным. Благодаря Универсаму, Валера вновь встал на ноги. Он почувствовал силу, которой не хватало, когда потерял Ладу. Это была не просто группировка, это было братство, где каждый учился выживать, становиться крепче, быстрее, умнее. Валера стремился стать сильнее и взрослее, авторитетнее среди своих. Он не только принял правила этой жизни, но и начал доминировать в ней, завоёвывая уважение соратников. Со временем его действительно стали уважать. Пацаны видели в нём того, кто не сдаётся перед трудностями, кто всегда готов бороться и идти до конца. Вова Адидас, который когда-то взял его под своё крыло, гордился тем, каким человеком становился Валера. Для Вовы это был не просто «пацан», это был младший брат, которого он закалял в суровых условиях жизни на улице. Он учил его правилам, законам их мира и помогал становиться сильнее, как физически, так и морально. Кощей, который изначально не был уверен в Валере, теперь с удивлением наблюдал, как этот двенадцатилетний мальчик, который когда-то потерял близкого человека, превратился в сильного и уважаемого парня. Вся его скептичность и сомнения улетучились, когда он увидел, насколько Валера изменился. Он стал не просто частью группировки, а её важным звеном. Адидас сам стал для всех авторитетом, обучая «скорлупу» всему, что знал. Он был не только лидером, но и наставником для молодёжи, таким как Валера. Вахит Зималетдинов, или просто Зима, вступил в группировку почти сразу после Валеры. Он был обычным мальчишкой — стеснительным, тихим, немного замкнутым, старающимся держаться в стороне от шумных компаний. Но что-то в нём пробудило вступить в группировку. Он хотел раскрыть свой потенциал. На интуитивном уровне Валера почувствовал, что Зима тот, кому можно доверять, кто не подведёт и всегда будет рядом. Зима, со своей стороны, тоже сразу обратил внимание на Валеру. Он видел в нём что-то знакомое: такой же возраст, такой же внутренний огонь. Зима, по сути, чувствовал себя «хвостиком», следуя за Турбо буквально повсюду — на сборах, во дворах, на уличных площадках. Они были неразлучны, их можно было увидеть вместе на районе, в ДК, или даже просто гуляющими по дворам. Сначала это была просто привязанность, основанная на общем кругу группировки. Но с течением времени их связь становилась крепче. Совместные дни и ночи, проведённые в движухе группировки, закалили их обоих. Они не только учились друг у друга, но и вытаскивали из передряг, поддерживали в сложные моменты. Это было больше, чем просто дружба — это была связь, которая превращала их в настоящих братьев. Теперь Зима и Турбо были неразлучны. Они вместе принимали участие в делах группировки, поддерживали друг друга на сборах, делили радости и трудности. Их можно было назвать не просто друзьями, а настоящими соратниками, для которых братство значило больше, чем любые трудности и испытания.

***

Больница была тиха, только редкий звук шагов медсестёр нарушал спокойствие коридоров. В палате мальчика царила напряжённая тишина, которая только усиливала тревогу. Вскоре дверь тихо открылась, и в палату вошли две женщины — бабушка Миши, Полина Филипповна, и Евгения. Полина Филипповна, крепко сжав руки, нервно поглядывала вокруг, стараясь подавить волнение, которое буквально распирало её изнутри. Её лицо в морщинах, было мрачным, а взгляд сосредоточен на больничной койке, где лежал мальчик. Евгения, стараясь быть сильной, подошла ближе, её обычно спокойное лицо было затуманено тревогой. — Как он? — голос Полины Филипповны дрожал, когда она, наконец, осмелилась задать этот вопрос, её глаза наполнились беспокойством. — Врачи сказали, что состояние стабильно, но ещё слишком рано делать выводы, — Ильдар Юнусович тихо вздохнул, его взгляд оставался мрачным. Брови нахмурены, губы плотно сжаты, словно слова застряли где-то глубоко внутри. Мише было всего четырнадцать, и тяжесть вины за происходящее давила на плечи мужчины, особенно в присутствии его бабушки. Мужчина даже не хотел представлять, что могло бы случиться, если бы он всё-таки не поехал за Ладой. Одно лишь это чувство вызывало волну беспокойства, которая накатывала с новой силой, едва он позволял себе об этом задуматься. Тяжесть возможных последствий давила на его сознание, и ему становилось не по себе от одной только мысли о том, что могло бы быть все намного хуже. Евгения, отчаянно пытаясь найти хоть проблеск надежды в словах врачей, тихо подошла к мальчику. Её рука осторожно коснулась его холодной ладони, и от этого прикосновения сердце сжалось ещё сильнее. Она молча стояла рядом, словно пытаясь передать ему свою силу, свою веру в то, что всё наладится, хотя внутри самой бушевал шторм тревог и сомнений. Она помнила Мишу совсем крохой — как меняла ему подгузники, как тихо читала сказки перед сном, стараясь успокоить его плач. После того как родная мать мальчика бросила их, а отец вскоре скончался, Полина Филипповна взяла на себя всю заботу о внуке. Эти воспоминания сейчас всплывали перед её глазами, наполняя сердце болью и тревогой за его будущее. Полина Филипповна с благодарностью смотрела на Евгению. Женя была рядом с самого начала, помогая и поддерживая. Она стала для неё как родная дочь, заполнив пустоту, оставленную горем и потерями. Все, кто были в палате, словно задержали дыхание. Никто не знал, что сказать или как действовать в этот напряжённый момент. Бабушка присела рядом, её руки невольно затряслись. Она молилась про себя, вспоминая каждое счастливое мгновение, проведённое с внуком, стараясь не дать тревоге овладеть собой полностью. Они молчали, каждый наедине со своими мыслями, но каждый был охвачен единственным — беспокойством за мальчика. На улице, за пределами больничных стен, напряжение нарастало. Лада стояла чуть в стороне, её лицо было сосредоточенным, а мысли разбегались в разные стороны. Пацаны, собравшись вокруг, разговаривали вполголоса, обсуждая произошедшее. Ночная прохлада медленно оседала на плечи, усиливая ощущение беспокойства. Турбо и Марат стояли чуть поодаль, поглядывая на Ладу. Турбо нервно теребил в руках сигарету, но не поджигал её, как будто что-то внутри мешало ему расслабиться. Марат, напротив, был сосредоточен и напряжён, его взгляд был направлен в пустоту, но мысли явно были где-то далеко. — Чёрт, — выдохнул Турбо, наконец бросив сигарету на землю, — как всё так вышло? — парень был в ярости. Он всё ещё хотел вывести правду из фантика. Что же на самом деле произошло и как именно все случилось. Турбо стоял в стороне, пытаясь не выдать своих эмоций. В голове крутились две главные мысли: о Ералаше и о Ладе. Напряжение сжало грудь, и он чувствовал, как ему не хватает воздуха. Ералаш был для него чем-то вроде младшего брата, несмотря на то, что тот часто попадал в неприятности. Для него скорлупа, это пацаны, которых нужно закалять, учить стойкости, выживанию. Ведь Валера сам когда-то был скорлупой. Его всему учил Адидас. Их авторитет. Турбо всегда стремился быть похожим на Адидаса. Он всегда держал слово, как настоящий пацан, следовал правилам и никогда их не нарушал. Он сейчас чувствовал ответственность за то, что Ералаш оказался в больнице, чувство вины стало давить на плечи ещё сильнее. Но, также он обвинял во всем Фантика, за то, что скорлупа, бросил своего. «Как так вышло? Почему не уследил?» — эти мысли разрывали Турбо изнутри, словно острые ножи. Он должен был быть рядом, но всё пошло наперекосяк. Каждая секунда в неизвестности добавляла напряжения, он не мог расслабиться, пока не узнает, что с Ералашем всё в порядке. И тут была Лада. Она стояла перед ним — живая. Сначала он не поверил своим глазам, не мог осознать, что это действительно она. Валера давно смирился с мыслью, что её больше нет, что та авария отняла её навсегда. Он потерял свою подругу, единственного человека, с которым был по-настоящему близок. Но теперь… Она жива, она здесь, и это перевернуло его мир. Турбо не знал, что чувствовать — облегчение от того, что Лада не погибла, или злость на себя за то, что так легко поверил в её смерть. Его сердце металось между этими двумя чувствами: радостью и болью. Он смотрел на Ладу, пытаясь не выдать свои эмоции. Он хотел её защитить, как когда-то давал себе обещание, но теперь всё изменилось. Она была другой, выросшей, изменившейся после всех этих лет. И он сам тоже изменился. Турбо стиснул кулаки, пытаясь усмирить бурю эмоций, которая захлестнула его. Он бросил быстрый взгляд на Ладу — в её глазах читалась тревога, но и какая-то сила, которую он раньше не замечал. Она уже не та девчонка, которую он когда-то знал. За эти годы многое изменилось, и её возвращение лишь усложняло всё. Он снова посмотрел в сторону, пытаясь отвлечься, но мысли о Ладе не отпускали. «Как так вышло, что она жива? Почему никто не сказал? Почему я об этом не узнал раньше?» Вина смешивалась с растерянностью. Он чувствовал, что их прошлое давило на него всё сильнее. Валера не мог поверить, что Лада всё это время была где-то рядом, а он, как дурак, жил с этой ложной болью. С другой стороны, его душу разрывали тревожные мысли о Ералаше. Миша был как младший брат для всей их компании, и Турбо особенно ощущал ответственность за него. Мальчишка часто вёл себя необдуманно, лез в неприятности, и Валера всегда старался его прикрыть. Но на этот раз они не успели. Теперь Ералаш лежал в больнице, и неизвестность, в каком он состоянии, разъедала его изнутри. Если что-то случится с ним, Турбо не простит себе этого никогда. Лада стояла неподвижно, её взгляд был устремлён в пустоту, словно окружающий мир перестал для неё существовать. Недавняя истерика оставила после себя лишь тяжёлый осадок, беспокойство продолжало терзать её изнутри. Ветер играл с её волосами, которые легонько развевались, обдавая лицо холодными порывами, отчего её щеки покрылись лёгким румянцем. Руки Лады скрывались в больших карманах куртки Турбо, словно пытаясь найти там укрытие от внешнего мира, но ни тепло, ни уверенность не приходили. Лада сделала глубокий вдох, пытаясь справиться с давлением внутри, но каждый вдох словно приносил только больше тяжести. Куртка Турбо, слишком большая для неё, висела на плечах, но именно в этом чужом предмете одежды она находила некое спокойствие. Её мысли были слишком спутанными, чтобы сложить из них хоть какую-то картину. Она не знала, что делать дальше, не знала, как справиться с этим хаосом. Когда двери больницы снова распахнулись, и оттуда вышли Ильдар Юнусович, Евгения и Полина Филипповна, напряжение в воздухе стало почти осязаемым. Все, кто стоял снаружи — Лада, Валера и другие, — мгновенно замерли, ожидая хоть какой-то информации. Взгляды людей сосредоточились на троице, ожидающие и полные тревоги. Евгения, крепко державшая оперившуюся на неё Полину Филлиповну, первой встретилась с ними глазами, её лицо было сосредоточенным, но скрывающим беспокойство. Полина Филипповна выглядела несколько потрясенной и взволнованной, а Ильдар Юнусович, как обычно, старался сохранять сдержанность, хотя внутри наверняка волновался не меньше остальных. — Ну что? — голос Турбо прозвучал хрипло и напряжённо, разрывая тишину. Подростки смотрели на взрослых и каждая секунда молчания тяжелым ударом била по сердцу. Лада, ощутивший подступающее волнение, невольно сжалась, её дыхание стало сбивчивым. Она искала ответы в лицах Евгении, Полины Филипповны и Ильдара Юнусовича, но не находила успокоения — только растущее беспокойство. Её глаза метались между ними, надеясь уловить хоть намёк на хорошие новости. Пальто и Марат стояли рядом, переглядываясь без слов, словно понимали друг друга с полувзгляда. Оба выглядели напряжёнными, их лица были нахмурены и суровы, но за этим скрывалось нечто большее — их собственные страхи и ожидания. Зима, как всегда, сохранял внешнюю невозмутимость. Его лицо было спокойным, почти безэмоциональным, хотя внутри, как и у остальных, бушевала тревога. Он был мастером скрывать свои чувства, но сейчас даже ему было трудно сдерживать внутренний шторм. Кирилл стоял немного в стороне, явно выбитый из колеи. Его лицо, бледное от напряжения, выражало тревогу и страх. В его глазах было видно сожаление — возможно, он винил себя за произошедшее, или просто боялся услышать плохие новости. Ильдар Юнусович, заметив напряжённые лица вокруг, задержал взгляд на Ладе, словно пытаясь найти нужные слова. Он глубоко вздохнул, медленно покачал головой и наконец заговорил: — Врачи сделали всё, что могли, — начал он, не отводя взгляда. — Состояние стабильно, но потребуется время для полного восстановления. Эти слова вызвали лёгкую волну облегчения среди присутствующих, но напряжение всё ещё висело в воздухе. Лада слегка выпрямилась, хотя её сердце всё ещё бешено стучало в груди. Она наконец смогла глубоко вздохнуть, и на мгновение её тревога отступила. Марат тяжело выдохнул, опустив взгляд на землю. Пальто лишь кивнул, коротко бросив взгляд на своего друга. Им не нужно было говорить — они оба понимали, что это временная передышка. Зима, сохраняя свою невозмутимость, едва заметно напрягся, слушая новости. Кирилл же, наконец, подошёл ближе, пытаясь услышать всё до конца, его лицо всё ещё оставалось напряжённым, но он чуть расслабился, словно собирался с мыслями. Евгения, заметив общее облегчение, добавила: — Это будет долгий процесс. Но, главное, что есть надежда. Слова Евгении прозвучали мягче, чем у Ильдара Юнусовича, и принесли некоторое утешение. Лада наконец встретилась с её взглядом, стараясь понять, как справиться с этим новым грузом. Турбо внимательно всматривался в лица Ильдара Юнусовича и Евгении. В отличие от остальных, он не показывал открытого беспокойства, но его глаза выдавали напряжение и скрытую тревогу. Он пытался держать себя в руках, сохраняя спокойствие ради остальных, особенно ради Лады. Когда Ильдар Юнусович сообщил новости, Турбо лишь коротко кивнул, но внутри него словно отпустила давно натянутая пружина. Он не выдал ни слова, лишь слегка прищурил глаза, обдумывая услышанное. Турбо был рад, что состояние стабильно, но не хотел показывать своё облегчение, понимая, что путь к выздоровлению будет долгим и сложным. Его взгляд скользнул к Ладе. Он видел, как она пыталась справиться с переполнявшими её эмоциями, как беспокойство всё ещё не покидало её. Он знал, что ей нужно больше, чем просто слова. В тот момент он сделал шаг вперёд и, не произнося ни слова, мягко коснулся её плеча. Это был жест поддержки, который она могла понять, даже если сама не осознавала. Он был рядом — и это было самое главное. Марат, с присущей ему прямотой, прервал затянувшуюся паузу: — Что насчёт Фантика? Что мы будем делать? — голос Марата прозвучал твёрдо, но тревога в его глазах была очевидной. Вопрос был не только о будущем, но и о прошлом, которое нельзя было просто так оставить. Предательство Фантика всё ещё висело над ними тенью — оно не было забыто, не стерто из памяти. Кирилл напрягся, ощутив на себе взгляды остальных. Ему было стыдно. Он оставил Ералаша. бросил его, когда тот нуждался в поддержке. И это было хуже всего — после этого Кирилл соврал своим старшим, пытаясь прикрыть свой поступок. Но правда всегда находит путь наружу, и теперь каждый знал, что произошло на самом деле. Сразу после его слов все обратили взгляды к Кириллу. Он, словно почувствовав это давление, напрягся ещё больше, его лицо побледнело. Он явно не ожидал, что вопрос коснётся его так быстро, но скрывать свои переживания было уже невозможно. — Я… я не знаю, — пробормотал Кирилл, осознавая, что все ждут от него решения, или хотя бы ответа на вопросы. — Я не хотел чтобы так вышло… — виновато продолжил он, поджав губы и опустив взгляд. Он замолчал, переведя взгляд на Марата, затем на Зиму, будто ища у них поддержки. Но вместо утешения он увидел только холодные, серьёзные лица, которые ждали конкретного плана. Внутри Кирилла росло чувство вины, ведь он знал, что именно его действия могли привести к провалу. Зима наконец подал голос, его спокойный тон едва сдерживал скрытую суровость: — Паниковать сейчас нет смысла. Надо отвести его к Адидасу, он разберется. — Турбо уверенно кивнул в ответ, подойдя ближе к Зиме и с неким отвращением посмотрел в глаза к Фантику. — Значит, решено. Направляемся к Адидасу, — произнёс Турбо, решимость в его голосе была несомненной. Он сразу же начал действовать, отдавая указания. Пацаны кивнули в знак согласия, а Кирилл лишь тяжело вздохнул, стараясь держаться, но его взгляд был полон страха и растерянности. Лада не могла скрыть своего беспокойства. Её желание помочь и разобраться во всём было сильным, но она также понимала, что Ильдар Юнусович заботится о её безопасности и не хотел, чтобы она оказалась втянута в сложную и опасную ситуацию. Несмотря на это, она не могла избавиться от тревоги за Кирилла. Сегодня она своими глазами увидела, на что способны такие группировки, и это напугало её. Кирилл, который оказался в центре этого конфликта, вызывал у неё особое беспокойство. Она знала, что его действия и ошибки могли привести к серьёзным последствиям, и её страх за его судьбу только усиливался. Внутри неё боролись страх и желание помочь, но она понимала, что её присутствие в данной ситуации может только усложнить всё. Лада молча наблюдала, как все готовятся к следующему шагу, её мысли были сосредоточены на том, как сделать так, чтобы и Кириллу, и всем остальным было безопасно. — Я могу пойти с вами? — осторожно обратилась Лада к Турбо. В её голосе звучало не только желание помочь, но и тревога за Кирилла. Она интуитивно понимала, что Турбо, возможно, является старшим в этой группе, и что его мнение будет иметь вес. Турбо удивлённо обернулся на Ладу, его взгляд сначала отразил неожиданность, затем он перевёл взгляд на Ильдара Юнусовича. Серьёзность на лице Ильдара Юнусовича была очевидной, и Турбо понимал, что от его решения может зависеть многое. Ильдар Юнусович, заметив его взгляд, встал немного ближе к Ладе, его выражение оставалось непреклонным. — Ты понимаешь, что это может быть опасно, Лада? — спросил он, его голос был строгим, но не лишённым заботы. — Мы не можем рисковать твоей безопасностью. Лада кивнула, понимая все риски, но её решимость была твёрдой. — Я знаю, но мне нужно быть там. Я волнуюсь за Кирилла и хочу помочь, если смогу. Турбо, прислушавшись к её словам и видя решимость в её глазах, вернулся к Ильдару Юнусовичу с вопросом, который теперь требовал решения. Ильдар Юнусович некоторое время молчал, оценивая Ладу. Его взгляд был строгим, но в нём прослеживалась и тень понимания. Он знал, что если Лада настолько решительна, то её не остановить, и это могло стать дополнительной нагрузкой на команду, но и помощником в трудный момент. — Хорошо, — наконец сказал Ильдар Юнусович, его голос звучал решительно. — Если ты настаиваешь, то будь готова к тому, что ситуация может быть крайне опасной. Ты должна оставаться на стороне и не вмешиваться без необходимости. Турбо немного нахмурился, обдумывая ситуацию. Ему не нравилось, что Лада собиралась идти с ними, особенно учитывая опасность. Однако, зная, на что способны Хади-Такташевцы, он осознавал, что будет разумнее познакомить её с Адидасом. Если кто и мог обеспечить её безопасность в этой ситуации, так это Адидас. Турбо кивнул в знак согласия, решив, что это лучшее из доступных решений. Он слегка расслабился и посмотрел на Ладу, чьи глаза были полны решимости. Он понимал, что её присутствие может быть полезным, при условии, что она будет соблюдать осторожность. Евгения была слишком отвлеченная, она пыталась поддержать Полину Филлиповну, когда услышав разговор Евгения, не удержавшись от волнения, подбежала к Ладе, её лицо было искажено беспокойством. — Ты с ума сошла? Пошли домой! Тем более ты носишь куртку мальчика, Валера замерз весь, — её голос был полон тревоги и отчаяния. Лада остановилась, её глаза встретились с глазами Евгении. Она могла видеть, как сильно та переживает, и понимала, что её решение было трудным для окружающих. И только сейчас Лада обратила внимание на Турбо. Так значит, его зовут Валера… Имя действительно звучало красиво. Она заметила, как парень выглядел серьёзным и сосредоточенным, несмотря на холод. Его олимпийка не могла полностью защитить от зимнего морозного воздуха, и это было видно — его руки были сжаты в кулаки, чтобы сохранить тепло, и краснели от холода. Он не делал вид, что ему холодно, но его лицо, напрягающееся в напряжении, выдавало внутреннее беспокойство. Взгляд Лады на него стал более внимательным. Турбо казался стойким и надёжным, но его холодные руки и напряжённые черты лица показывали, что даже ему нелегко справляться с ситуацией. Её беспокойство за Кирилла и желание помочь только усиливались, и она чувствовала, что её присутствие в этой ситуации может быть важным. — Тётя Жень, ну вы же меня знаете, — начал Турбо, обращаясь к Евгении с искренним выражением на лице. — Да, возможно, я не всегда вовремя сдавал книги в библиотеку, но я всегда вам помогал! Я верну вашу дочь в целости и сохранности. Со мной она в безопасности, слова пацана даю. Евгения, услышав его слова, немного успокоилась, но всё ещё не была полностью уверена. Она взглянула на Ладу и, увидев её решимость, поняла, что эта ситуация требует решительных действий. Турбо, несмотря на свою суровость, был готов взять на себя ответственность и обеспечить безопасность Лады. Евгения, слыша уверенность в голосе Турбо, немного расслабилась, но её тревога всё ещё была видна на лице. Она посмотрела на Ладу, пытаясь найти в её глазах хоть каплю уверенности и спокойствия. — Хорошо, — наконец сказала она, её голос был полон сомнения, но и принятия. — Если ты так говоришь, я надеюсь, что ты сдержишь своё слово. Но, пожалуйста, будь осторожен. Я не могу позволить себе думать о том, что может случиться с моей дочерью. Турбо кивнул, и его выражение стало ещё более серьёзным. Он понимал, что на его плечи ложится большая ответственность, и это придавало ему дополнительный стимул быть особенно внимательным и осторожным. — Конечно, я сделаю всё, что в моих силах, — ответил он, решительно. — Постараюсь вернуть её в безопасности. Лада, слыша это, почувствовала немного облегчения, но её внутреннее напряжение не уменьшилось. С пониманием относившись к опасности, она собралась с мыслями и подготовилась к предстоящему пути. — Ладно, — сказал он, подходя ближе к ней. — Мы выдвигаемся. Постарайся оставаться рядом и не отвлекаться. Если что-то пойдет не так, тебе нужно будет отойти в сторону и искать безопасное место. Лада кивнула, стараясь показать, что понимает всё серьёзно. Она быстро собралась и встала рядом с Турбо и остальными, готовая к предстоящему заданию. В её глазах светилось решимость, и хотя страх за Кирилла всё ещё был, её готовность помочь была сильнее. Ильдар Юнусович, видя усталость и беспокойство Евгении и Полины Филипповны, решил, что им нужно вернуться домой и отдохнуть. Он тихо подошёл к ним и мягко сказал: — Я отвезу вас домой. Здесь уже ничего не изменить, нужно отдохнуть. Евгения устало кивнула, её глаза были полны тревоги, но она понимала, что ей лучше прислушаться к словам Ильдара. Полина Филипповна также не возражала, хотя и продолжала беспокоиться за Ладу и своего внука. Ильдар Юнусович помог обеим женщинам сесть в машину и, бросив последний взгляд на Ладу и ребят, уверенно направился к их дому. В дороге стояла тишина, каждый погружён в свои мысли, обдумывая всё, что произошло. машина отъехала, Лада молча смотрела ей вслед. Она понимала, что Евгения и Полина Филипповна не хотели её отпускать, но ситуация требовала действий. Ветер усиливался, пронизывая холодом, но она уже не обращала на это внимания. Её мысли были сосредоточены на том, что предстояло впереди. Когда они прибыли в качалку универсамовских, пространство сразу окутало их гулом и звуками железа. Это была большая, хорошо оборудованная тренажёрка, где пацаны из группировки усердно работали над своей физической формой. Шум от гантелей и штанг смешивался с переговорами и командными криками, создавая атмосферу напряжённого труда. Адидас, который в данный момент выполнял упражнения на скамье, заметил их появление. Его уверенный взгляд выделялся на фоне остальных, и он легко справлялся с весами. Он закончил подход, поставил штангу на стойку и встал, вытирая пот с лба. — Турбо, Зима! — крикнул Адидас, заметив своих знакомых. — Что там с Ералашем? Давайте, рассказывайте. Он подошёл к ним, сжимая руки в крепком рукопожатии, и его выражение лица было полным беспокойства и нетерпения. Турбо и Зима обменялись взглядом, понимая, что новость уже разлетелась по району, и пришло время прояснить ситуацию. — Да, Адидас, — начал Турбо, — случилось кое-что. На Ералаша и Фантика напали. Это произошло не так давно, и слухи уже начали расползаться. Адидас нахмурился, резко сдвинув брови. — Кто их достал? — спросил он, скрещивая руки на груди. — У нас тут и так хватает проблем, и такие инциденты только добавляют масла в огонь. Зима добавил, видя, что напряжение в комнате нарастает: — Не знаем всех подробностей, но то, что нам удалось выяснить, — их преследовали ребята из другой группировки. Мы пытались выяснить, кто именно стоял за этим нападением, но пока все указывает на Хади-Такташевцев. — Зима пожал плечами, складывая руки в карманы. Адидас кивнул, задумчиво потирая подбородок. Его лицо стало ещё серьёзнее, и он, казалось, задумался о дальнейших действиях. — Значит, дело серьёзное, — произнёс он, глядя на Турбо и Зиму. — Надо действовать быстро. Мы не можем позволить, чтобы они думали, что могут бесконечно нас провоцировать. Нужно подготовить ответный шаг и разобраться с этой ситуацией. — Есть одно но, — начал Турбо серьёзным тоном, что сразу привлекло внимание Адидаса. Вова, вырастивший Валеру, уже знал, когда парень недоволен или когда что-то не так. Адидас склонил голову, нахмурив брови, и сосредоточенно смотрел на Валеру, ожидая продолжения. — Фантик здесь. Он бросил Ералаша, а потом наплел нам херни про подъезд и прочее, — продолжил Турбо. — Хотя их нашли на остановке. Турбо повернул голову к Ладе и кивнул в её сторону. Только теперь Адидас заметил присутствие незнакомой девочки, стоящей рядом с ними. Он бросил на Ладу внимательный взгляд, пытаясь понять, кто она такая и какое отношение имеет к ситуации. — Кто эта? — спросил Адидас, поднимая брови. — Почему она здесь? Его взгляд был полон недовольства, и выражение лица сочетало гнев с недоверием. Он почувствовал, что слишком много информации сразу взвалено на его плечи. Ералаш в больнице, Фантик возможно оказался предателем, и теперь ещё эта незнакомая девчонка, которая каким-то образом связана со всеми этими событиями. Лада стояла в стороне, наблюдая за происходящим. В её голове крутились мысли и вопросы. Её присутствие в качалке вызвало много вопросов, на которые она не могла ответить сразу. Она чувствовала себя неловко под внимательным взглядом Адидаса, который явно не одобрял ситуацию. Лада была обеспокоена тем, что её незнание и случайное присутствие могли усложнить уже и без того непростую ситуацию. Она не хотела быть обузой или источником дополнительных проблем. Чувство тревоги и неуверенности нарастало с каждым моментом. В то же время, Лада была решительно настроена помочь, насколько это возможно. Она не хотела оставаться в стороне, особенно когда дело касалось её друзей и их безопасности. Увидев напряжение на лицах Турбо и Адидаса, она понимала, что ситуация серьезная, и была готова сделать всё, что в её силах, чтобы помочь разобраться и найти решение. Её мысли сосредоточились на том, как она может быть полезной и что ей нужно сделать, чтобы продемонстрировать свою ценность в этой ситуации. Лада знала, что должна проявить терпение и понимание, чтобы наладить контакт с Адидасом и доказать, что её присутствие имеет смысл. Турбо заметил напряжение в взгляде Адидаса и попытался успокоить ситуацию. — Она не связана напрямую с этим, — ответил Турбо. — Лада просто оказалась здесь по другим причинам, но она может знать что-то полезное. В любом случае, надо разобраться с ситуацией и понять, как все связано. Нам нужно сосредоточиться на том, чтобы выяснить, что произошло с Ералашем и почему Фантик повёл себя так, как он повёл. Адидас, всё ещё обеспокоенный, кивнул, но его взгляд оставался настороженным. — Ладно, — произнёс он. — Тогда давайте начнём с того, что у нас есть. Обсудим подробности и решим, как действовать дальше. Турбо сделал шаг вперед, показывая свою решимость. — Я поговорю с Ладой. Она может не знать всего, но даже мелочи могут быть важны, — сказал он, стараясь убедить Адидаса. Адидас задумчиво скрестил руки на груди, оглядываясь на остальных пацанов, которые стояли в стороне, ожидая команды. Адидас взглянул на Турбо, его взгляд был сосредоточенным и спокойным, как всегда, когда речь шла о важных решениях. — Я сам буду говорить с ней, — повторил он, чуть мягче. — Лада знает больше, чем кажется на первый взгляд. Но мы должны действовать аккуратно. Валера сжал кулаки, но всё же кивнул, признавая правоту Вовы. Он знал, что Адидас всегда умеет держать ситуацию под контролем, и если кто-то и сможет разобраться с Ладой, так это он. — Ладно, если ты уверен… — тихо проговорил Валера, чувствуя лёгкое беспокойство, но всё-таки доверяя другу. — Я уверен, — твёрдо ответил Адидас. — Сейчас главное — избежать лишних рисков и выяснить, что происходит. Мы не можем допустить ошибок. Турбо снова кивнул, соглашаясь. Ситуация становилась всё более напряжённой, и ему не нравилось это чувство, но он знал, что Адидас всегда действовал хладнокровно и продуманно. Теперь оставалось только ждать, как будут разворачиваться события. Адидас подошёл к Ладе, пытаясь не проявлять лишней угрозы. Лада инстинктивно сделала шаг назад, скрываясь за Турбо, но взгляд Вовы был полон спокойствия и настороженности. Он не собирался её пугать, но понимал, что ситуация требует аккуратного подхода. — Лада, верно? — его голос прозвучал мягко, но с ноткой серьёзности. Он сделал шаг ближе, не торопясь, словно давая ей время привыкнуть к его присутствию. Лада сжала край куртки, взглядом ища пытаясь понять чего от неё хотят. Валера стоял неподвижно, но его напряжение было заметно. Он внимательно следил за каждым движением Адидаса, понимая, что Вова действует правильно, но всё равно готовый вмешаться, если что-то пойдёт не так. Адидас, уловив взгляд Турбо, слегка нахмурил брови, но продолжал спокойно: — Мы хотим просто поговорить. — Он посмотрел на Ладу так, как будто пытался найти в её глазах ответ. — Никто тебя не тронет. Нам просто нужно понять, что здесь происходит. Турбо едва заметно кивнул, подтверждая слова Адидаса, и Лада, хоть и с колебаниями, расслабилась немного, понимая, что они действительно хотят разобраться и помочь. Адидас заметил, как Лада немного расслабилась, но её руки все равно нервно сжимали край куртки. Она выглядела взволнованной, взгляд бегал, словно в поисках чего-то или кого-то. — Мы можем начать с самого простого, — мягко продолжил Вова, сделав ещё один осторожный шаг вперёд. — Ты знаешь, что произошло с Ералашем и Фантиком? Лада напряжённо вздохнула, но всё равно избегала прямого взгляда. Её мысли были явно не здесь. Турбо, внимательно следивший за ней, наконец понял причину её беспокойства. — Она думает о Кирилле, — вмешался Валера тихо, словно читал её мысли. Он посмотрел на Ладу с лёгкой ноткой тревоги. — Ты переживаешь за него, да? Лада неохотно кивнула, её голос был слабым, но все же решительным: — Я видела своими глазами, как избивали Мишу, — она говорила быстро, едва не срываясь на крик. — Я не могу доверять вам, группировщикам. От любого моего слова вы способны избить Кирилла, как они это сделали с Мишей. — Лада боялась. Она не хотела подвести Кирилла. Её глаза сверкнули от ярости, но в глубине взгляд выдал нечто большее — страх потерять того, кто был ей дорог. Адидас сдержанно выслушал её, не делая резких движений, понимая, что её доверие было разрушено. Турбо напрягся, осознавая, что Лада могла быть на грани побега, или, что хуже, ещё более сильного недоверия. — Лада, никто пока не собирается трогать Фантика, — произнёс Адидас спокойно, но твёрдо. — Мы хотим разобраться во всём. Я понимаю, что тебе страшно и ты боишься за него. Но поверь, мы здесь не для того, чтобы причинить боль. Нам нужно знать правду, чтобы поступить так, как требует улица. Если он действительно предатель, то мы его отошьем. Не место здесь чушпанам. — Адидас рукой подозвал Фантика, который сразу же с легким волнением подошел к ним. — Ну, Фантик, рассказывай всё, как было, — Адидас хлопнул парнишку по плечу, его голос был притворно дружелюбным, с ноткой приказа. Он внимательно следил за сменой выражения на лице Фантика. Фантик замер на мгновение, его взгляд заметно напрягся. Он слабо кивнул, как будто собирался с мыслями, но по его лицу было видно, что он нервничает. Адидас продолжал наблюдать, не давя, но создавая ощущение, что скрывать правду бесполезно. — Всё пошло не так… — начал Фантик, его голос был тихим, почти шепчущим. — Мы просто хотели как поехать в ДК, на дискач, но… что-то случилось. — Он замолк, будто боялся продолжать, и его глаза беспокойно метнулись в сторону Лады и Турбо. Адидас чуть нахмурился, давая понять, что такие уклончивые ответы его не устроят. — Что именно случилось? — спросил он спокойно, но с долей твёрдости в голосе. — Давай по порядку. Ты же понимаешь, что молчать здесь хуже, чем рассказать правду? Фантик нервно облизнул губы, потёр руки и, наконец, выдохнул: — Мы встретили людей, которых не ожидали. Ералаш подумал что это вы, я подумал, что это будут обычные разборки, но потом всё пошло наперекосяк… Ералаш пропал, и я не знаю, где он. Я только помню, что кто-то предупредил меня — держаться подальше. Адидас нахмурился ещё сильнее, это уже не было обычной схваткой. Лада удивлённо распахнула глаза, её мысли пронеслись вихрем. Всё, что рассказывал Фантик, не соответствовало тому, что она видела. Он ведь уехал на автобусе, оставив их там, когда Ералаша начали избивать. Как он мог быть там до конца? Турбо сжал челюсть, стараясь сдержать ярость. Слова Фантика явно не сходились с тем, что рассказала Лада. И если был кто-то, кому он точно верил, так это Ладе. Он знал её давно и чувствовал, что она говорит правду. — Лада рассказывала другую версию, — резко произнёс Турбо, сверля Фантика своим холодным взглядом. В его голосе звучала явная нотка презрения. Он не мог терпеть ложь, а предателей — тем более. Фантик напрягся под этим взглядом, как будто каждое слово Турбо резало его по живому. Он понимал, что оказался загнанным в угол, и что его попытка выкрутиться была провальной. — Я… не хотел, чтобы всё так вышло, — пробормотал Фантик, избегая встречаться глазами с Турбо. — Я не предатель… — Тогда почему твои слова и слова Лады не совпадают? — Турбо шагнул ближе, его ярость, хоть и сдержанная, была очевидна. — Ты бросил их, оставил Ералашу умирать, и теперь лжёшь нам в лицо. Адидас, продолжавший молча наблюдать за происходящим, наконец заговорил, его голос был спокойным, но в нём чувствовалась сила. — Нам нужна вся правда, — тихо, но жёстко произнёс он. — Ложь не поможет ни тебе, ни Ералашу, если он ещё жив. Ты же понимаешь, что мы всё равно узнаем, что произошло. Нам нужно больше деталей. Лада, всё, что ты знаешь, может нам помочь. — Адидас повернул голову в сторону девушки и та немного растерянно сжалась. Лада заметно напряглась, когда Адидас повернул голову в её сторону. Его слова словно давили на неё, заставляя сделать выбор. Она понимала, что каждый её ответ может изменить ситуацию — как для неё, так и для Кирилла. В глубине души она не одобряла его поступков, но знала, что если скажет слишком много, может поставить его под удар. Её сердце забилось быстрее, и она медленно выдохнула, решая, что делать. Если она расскажет всё как было, Кирилл может пострадать, а она не могла этого допустить. Но и поддерживать его действия она не собиралась. — Я… — начала она, осторожно подбирая слова. — Я видела, как началась драка, и Кирилл хотел вмешаться. но ситуация вышла из-под контроля. Её голос дрожал, но она старалась говорить спокойно, несмотря на внутреннее напряжение. Турбо бросил на неё короткий взгляд, заметив, как она напряглась, но не перебил. Он чувствовал, что Лада что-то недоговаривает, но не мог точно сказать, что именно. — Он не хотел никого подставлять, — продолжила Лада, опустив глаза. —Так сложились обстоятельства — добавила она уже твёрже. Адидас нахмурился, но не прерывал её, внимательно слушая каждое слово. Он понимал, что Лада пытается защитить Кирилла, но и видел, что она не до конца с ним согласна. — Фантик, кто напал на вас? — спросил Адидас серьёзным тоном. Он наклонил голову, обдумывая все слова сказанные Ладой. Фантик оглянулся на ребят, а затем перевёл взгляд на Вову. Он прикусил губу, размышляя, стоит ли говорить, но под напором Адидаса испугался и ответил: — Разъезд. Они на нас по-любому давно зуб точат, видимо в этот раз выпал шанс. — Лада прищурилась пытаясь понять мысли Кирилла. Почему же он скрывает от своих правду? Лада внимательно всматривалась в лицо Кирилла, её подозрение усиливалось. Он выглядел слишком спокойным, слишком собранным для такой ситуации. В его глазах мелькнуло что-то, чего она не могла сразу понять, но это явно не была простая тревога за ребят. Турбо внимательно смотрел на Фантика, не скрывая своего недоверия. Его прищуренные глаза блестели, как у хищника, готового к броску. — Лада говорила про Хади-Такташ, — произнёс он медленно, обдумывая каждое слово. — А ты тут про разъезд. Что-то не сходится, Фантик. Ты нас за дураков держишь? Фантик нервно сглотнул, его взгляд метался между Турбо и Адидасом. Видно было, что он не ожидал такого поворота и оказался в ловушке. — Я просто… — начал было он, но Адидас перебил его: — Лада, милая. На вас напали Хади-Такташ? — спросил Вова, пытаясь говорить мягче. Девочка итак многое пережила за этот вечер, не хотелось на неё давить. Лада подняла глаза на Вову, чувствуя, как внутри нарастает тревога. Он говорил мягко, словно пытался защитить её от лишних эмоций, но правда уже обжигала её изнутри. Она нервно сжала руки, вспоминая всё, что произошло. Лада почувствовала тяжесть своих будущих слов, как будто каждое решение было весомым грузом, от которого зависела не только её судьба, но и жизнь Кирилла. Он смотрел на неё с мольбой в глазах, и она понимала, что одно неверное слово может разрушить его будущее. Ему всего четырнадцать, а она, хоть и всего на три года старше, уже знала, как жесток мир. Лада сжала кулаки, стараясь взять себя в руки. Она не могла просто выдать его, несмотря на его враньё. Это был ребёнок, и он уже погряз в мире, который не щадит никого. Её сердце сжалось от боли, осознавая, что ей предстоит сделать выбор между правдой и милосердием. — Они были там… но я не знаю точно, кто напал, — наконец сказала она, посмотрев на Вову. — В темноте трудно было разобрать лица. Может, кто-то из Хади-Такташевских, а может и нет. Кирилл лучше знает этот город и людей в нем, поэтому может из-за паники я подумала что это Хади-Такташ, потому что слышала об этой группировке… Она знала, что эти слова не дадут точного ответа, но они могли хотя бы ненадолго дать Кириллу шанс. Кирилл не мог скрыть удивления, когда Лада произнесла те слова. Он ожидал другого исхода, возможно, предательства или безразличия. Но вместо этого она подыграла ему, и он ощутил огромную волну облегчения. Его сияющие карие глаза встретились с её взглядом, наполненные благодарностью, которую он не мог выразить словами. Лада заметила, как его лицо немного расслабилось, будто тяжесть ответственности, которая давила на его плечи, на миг ослабла. Она знала, что это всего лишь отсрочка, что правда рано или поздно выйдет наружу, но сейчас важно было одно — защитить его от немедленных последствий. Кирилл быстро отвел взгляд, словно боялся, что кто-то заметит, насколько он был признателен ей за этот поступок. — Я не видела всех лиц, но… они пытались… — Лада тяжело вздохнула, её голос дрогнул, когда она произнесла последние слова. Здесь она больше не врала. Её руки всё ещё слегка дрожали, несмотря на усилия казаться сильной. Она до сих пор ощущала холодный ужас, вспоминая тот момент — как тёмные фигуры окружили её, как беспомощность сдавливала её горло. Вова уловил этот невольный страх, заметил, как Лада сжалась при воспоминаниях, и, не желая давить на неё, осторожно кивнул. — Хватит, Лада, — мягко сказал он, пытаясь её успокоить. — Ты уже сказала достаточно. Мы разберёмся. Турбо стоял рядом, хмуро глядя на Фантика, но его взгляд на мгновение смягчился, когда он посмотрел на Ладу. Он знал, что ей пришлось пережить нелёгкий вечер, и понимал, что каждый её ответ давался нелегко. — Всё, что нужно, мы узнаем. Не переживай, — добавил он, пытаясь хоть немного облегчить её боль. Лада слабо улыбнулась уголками губ, но её усталость была очевидна. Глаза, красные и опухшие от слёз, выдавали, как сильно она старалась держаться, несмотря на внутреннюю боль. Каждое её движение казалось медленным, как будто она тащила за собой невидимый груз, который никто, кроме неё, не мог почувствовать. Вова заметил, как её улыбка –была еле заметной, почти призрачной. Он осторожно подошёл ближе и мягко сказал: — Лада, тебе нужно отдохнуть. Мы всё сделаем, разберёмся. Не думай больше об этом сегодня, ладно? — Адидас аккуратно положил свою руку ей на плечо, поправляя куртку Турбо которая сползала. Лада вздрогнула от прикосновения, но не отстранилась. Куртка Турбо, слишком большая для её хрупкой фигуры, медленно сползала с плеч, и Адидас аккуратно поправил её, чтобы согреть девушку. Она чувствовала тяжесть этого дня во всём: в теле, в мыслях, даже в его жестах, которые хоть и были мягкими, но несли в себе силу поддержки, которая ей так сейчас нужна. — Спасибо — тихо ответила она, глядя на его руку на своём плече. Её голос был слабым, но искренним. Турбо стоял неподалёку, молча наблюдая за происходящим. Он знал, что для Лады сейчас важнее всего было просто чувствовать, что она не одна, что есть те, кто готов поддержать её, несмотря ни на что. — Я провожу тебя домой, — мягко сказал Турбо, кивнув в сторону, словно предлагая ей выйти на свежий воздух и оставить этот тяжёлый день позади. Вова одобрительно кивнул, его слабая улыбка была знаком поддержки, как будто он хотел сказать: «Ты в надёжных руках». Лада, не находя в себе сил возразить, кивнула в ответ. Лада посмотрела на Турбо, чувствуя, как с каждым его словом ей становится чуть легче. Её тело всё ещё дрожало от пережитого, но его предложение прозвучало как спасение. Она кивнула в ответ, не найдя сил возразить, и медленно поднялась на ноги. Вова слабо улыбнулся, одобрительно глядя на друга. Он понимал, что сейчас Ладе нужно немного спокойствия, и Турбо мог обеспечить ей это. — Всё будет хорошо, — тихо добавил Вова, встречаясь с её взглядом. Лада кивнула ещё раз, но её глаза были полны неуверенности. Она знала, что этот вечер оставит след, но сейчас ей нужно было просто уйти. Турбо подошёл ближе, протянув ей руку, словно давая понять, что она не одна в этом. Турбо осторожно подошёл к Ладе, будто не желая нарушить хрупкую тишину, повисшую вокруг. Он мягко коснулся её плеча, словно говоря без слов: «Ты в безопасности». Лада подняла взгляд на него, её глаза всё ещё были полны усталости, но в них мелькнуло благодарность. Они двинулись к выходу, и на мгновение всё вокруг замерло. Лада чувствовала, как холодный воздух коснулся её кожи, но рядом с Турбо ей было чуть легче. Каждый их шаг был как попытка уйти от воспоминаний этого вечера. Турбо держался рядом, его присутствие было спокойным и надёжным, как будто он понимал, что сейчас не нужно слов — только молчаливая поддержка. Валера, словно не ощущая пронизывающего ветра, шёл рядом в одном спортивном костюме. Его лицо было спокойным, почти равнодушным к окружающей прохладе, но в глубине глаз отражалась некая отстранённость. Он выглядел задумчивым, погружённым в свои мысли, как будто события вечера всколыхнули в нём что-то личное, что-то, о чём он предпочитал молчать. Турбо шагал рядом с Ладой, казалось, не замечая ни холода, ни окружающего мира. Его мысли были где-то далеко, но взгляд оставался сосредоточенным на дороге впереди, будто пытался найти ответы, которые давно его тревожили. Лада краем глаза наблюдала за ним, но не решалась спросить, что его гложет. Лада ощущала напряжённость, исходящую от Валеры, но молчала, понимая, что сейчас не время задавать вопросы. Они шли вдоль тёмных улиц, свет фонарей едва пробивался сквозь зимний туман. Холодный воздух обволакивал их, но Ладе казалось, что Валера вообще не замечает этого. Валера шёл чуть впереди, его шаги были уверенными, но мысли явно блуждали где-то далеко. Что-то не давало ему покоя, и Лада это чувствовала, хоть он и не выдал ни одного намёка. Внезапно он остановился, повернув голову чуть в сторону, будто наконец очнулся от своих размышлений. На его лице всё ещё не было выражено никаких эмоций, но в воздухе повисло ощущение, что он собирается что-то сказать. Однако вместо слов он просто посмотрел на Ладу, его взгляд был немного мягче, чем обычно. — Всё нормально? — тихо спросила она, нарушив тишину. — Я знаю что ты соврала, — ответил он, но его голос был каким-то пустым, будто он говорил не для неё, а для самого себя. Лада замерла на месте, удивлённо глядя на Валеру. Она не сразу поняла, о чём он говорит, но его слова резанули по сердцу, как ледяной ветер. В голове завертелись мысли, но она не знала, что ответить. Валера, не встречая её взгляда, прищурился и с отвращением сплюнул на снег под ногами. — На вас ведь точно напали Хади-Такташ, — продолжил он, его голос был хриплым, будто ему самому было неприятно произносить это вслух. — Но я не понимаю, почему ты решила прикрыть этого чушпана. Лада сжала губы, чувствуя, как внутри у неё поднимается волна. Она не знала, как объяснить ему своё решение. Внутри всё смешалось: страх, жалость, желание помочь Кириллу и осознание того, что они все в этой игре лишь пешки. Лада попыталась сохранить спокойствие, несмотря на то, что внутри всё сжималось от напряжения. Она встретила холодный взгляд Валеры и тяжело вздохнула, прежде чем продолжить: — Я уже всё объяснила… — её голос дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — Я не знаю точно, кто на нас напал. Может, я действительно перепутала Разъезд с Хади-Такташевцами. Я была в панике, ничего не понимала. Турбо смотрел на неё пристально, будто пытаясь уловить любую нестыковку в её словах, его взгляд был тяжёлым, но Лада старалась не отводить глаза. Она понимала, что ему сложно доверять, особенно после того, что произошло. — Паника, говоришь? — произнёс он медленно, с едва заметной издёвкой в голосе. — Ты ведь не из тех, кто теряет голову, Лада. Его слова повисли в воздухе, как вызов, и Лада озадаченно посмотрела на Валеру. Откуда он мог знать, что она не теряет голову в таких ситуациях? Ведь они познакомились только сегодня. Сомнение мелькнуло в её глазах, но она не успела ничего сказать, как Валера, осознав свою оговорку, неловко откашлялся и отвёл взгляд. — Учти, я недоверяю Кириллу, он оказался предателем. Однако, я верю тебе. Но, не до конца понимаю почему ты его защищаешь. Если правда все же всплывет наружу, не обижайся, но я не буду его жалеть. — Турбо решил перевести тему, он несколько секунд старался избежать зрительного контакта с девушкой, но вновь собрался и стал серьезнее. — Он ещё ребёнок, Валера, — тихо ответила она, едва находя в себе силы взглянуть на него. — Ребёнок? — резко перебил её Турбо, резко развернувшись к ней. Его взгляд был холодным, как зимняя ночь, и Лада почувствовала, как он невольно подавляет её своей силой. — В этом мире дети быстро становятся взрослыми, Лада. И если ты его жалеешь, это не сделает его невинным. Валера знал о чем говорит. Он сам был таким же ребенком, но не смотря ни на что, не оправдывает свои поступки, но и не гордится ими. Это выживание, тут каждый сам за себя и свою группировку. Но, в отличии от Кирилла, Валера никогда бы не бросил своих пацанов. — Я понимаю, — тихо ответила она, её голос был ровным, хотя внутри она всё ещё боролась с эмоциями. — И я не ожидаю, что ты будешь его жалеть. Всё, что я хотела, — это дать Кириллу шанс. Но я знаю, что правда всегда найдёт способ выйти наружу, и я не могу изменить это. Она почувствовала, что их разговор близится к завершению, и решила не углубляться в детали. Лада понимала, что её выбор не всем будет понятен, и что последствия могут быть серьёзными. Но в данный момент ей было важно, чтобы Валера знал, что она действовала так, как считала нужным, несмотря на все трудности и противоречия. Валера кивнул, его выражение лица смягчилось, хотя всё ещё оставалось настороженным. Они снова двинулись дальше, но Лада не могла избавиться от чувства, что между ними повисла недосказанность, как непроглядный туман, окружавший их шаги. Когда они почти дошли до её дома, Лада остановилась и глубоко вздохнула, решив, что это подходящий момент. — Турбо… спасибо, — тихо произнесла Лада, глядя на него искренне, её голос дрожал от усталости и прохлады. Сняв с себя его куртку, она протянула её обратно, но как только холодный воздух коснулся её кожи, она невольно поёжилась. Турбо быстро заметил, как она замерзла. Вместо того чтобы взять куртку, он слегка усмехнулся и вернул её обратно Ладе. — Оставь себе, — сказал Турбо, подняв брови с легкой усмешкой. — Твоя куртка порвана, носи пока мою, пока тётя Женя не купит новую. А я заберу у какого-нибудь чушпана куртку для себя. Лада хотела возразить, её брови нахмурились и сама она выглядела не очень довольной. Турбо уже отвернулся, явно не собираясь менять своё решение. — Ты точно уверен, что тебе не жалко свою куртку? — Лада попыталась снова отдать ему её, но Турбо лишь покачал головой. Он шёл, уверенный и спокойный, как всегда, а Лада в этот момент поняла, что в нём есть что-то надёжное. Лада поднялась на свой этаж, чувствуя, как усталость наваливается с каждым шагом. Когда она наконец добралась до двери и постучала, та сразу же распахнулась, словно Евгения ждала её всё это время. В проёме появилась женщина с усталым, но тёплым взглядом. Её кудрявые волосы были слегка растрёпаны, а глаза, тёмные и глубокие, словно выражали смесь волнения и облегчения. — Лада, слава Богу, ты вернулась, — мягко сказала Евгения, оглядев её с головы до ног, явно заметив всё еще чужую куртку на девочке. — Всё в порядке? Лада попыталась изобразить слабую улыбку, но на лице всё равно осталась тень усталости. Её плечи слегка опустились, и она шагнула внутрь. — Всё нормально, тётя Женя, — ответила она тихо, её голос звучал чуть осипшим от долгого дня. — Ты куда? — с любопытством спросила Лада, заметив, что Евгения собирается куда-то. Женщина на мгновение замялась, потом тихо вздохнула, поправляя сумку на плече. — Я к Полине Филипповне, — ответила она мягко. — Ей сегодня тяжело, за Мишку переживает, и я подумала остаться с ней на ночь, поддержать её. Лада сразу почувствовала тепло и заботу в голосе Евгении, как всегда. Она знала, что бабушка Полина была для неё важна, и этот жест был для Лады лишним напоминанием о том, насколько тётя Женя всегда старалась быть рядом с теми, кому нужна поддержка. — Надеюсь ты сможешь остаться одна на ночь? Если захочешь есть, там суп в холодильнике, подогреешь. — Евгения, слегка нахмурившись, словно боялась оставить Ладу одну после всего, что произошло за этот день. — Да, всё в порядке, — ответила Лада, стараясь улыбнуться. — Конечно, иди. Полина Филипповна сейчас важнее. Я справлюсь. Евгения слабо улыбнулась в ответ, явно облегчённая, но всё же чуть-чуть обеспокоенная. — Хорошо. Если что-то понадобится, ты знаешь, где я, — сказала она, нежно коснувшись плеча Лады. — Постарайся отдохнуть, ладно? — Конечно, — кивнула Лада, чувствуя, как её собственная усталость нарастает с каждой минутой. Евгения ещё раз взглянула на неё, словно не до конца уверенная, что всё в порядке, но затем поспешила к выходу. Лада осталась стоять в прихожей, прислушиваясь к удаляющимся шагам. Когда дверь захлопнулась, комната снова погрузилась в тишину. Лада медленно прошла к дивану и села, ощущая, как напряжение последних часов сковывает мышцы. Куртка Турбо всё ещё была на ней, пахла чем-то знакомым и успокаивающим. Лада вздохнула, откидываясь на спинку дивана, и позволила себе, наконец, расслабиться. Лада сидела на диване, чувствуя, как тишина комнаты становится почти осязаемой. Она скрестила руки на груди, машинально подтягивая к себе куртку Турбо. Её мысли снова вернулись к произошедшему: к нападению, к Кириллу, к тому, как ей пришлось выкручиваться перед Адидасом и Турбо. Всё это было словно дурной сон. Она закрыла глаза на несколько секунд, но образ лиц тех, кто пытался причинить ей вред, снова всплыл в памяти. Сердце учащённо забилось, и Лада поняла, что, несмотря на все усилия, она не может заставить себя расслабиться. Пытаясь отвлечься, она встала и прошлась по комнате. Её взгляд скользнул по окну, за которым уже стемнело. Город жил своей жизнью, а она снова чувствовала себя чужой в этом шумном мире. Лада подошла к окну и немного приоткрыла его, впустив прохладный вечерний воздух. Снег медленно падал, покрывая всё белым ковром. Девушка смотрела на улицу, внизу почти не было людей, только редкие прохожие, спешащие по своим делам. Она задумалась о словах Турбо. Почему он так уверен в том, что она лжёт? И действительно ли он прав? Ведь она и сама не до конца понимала, что заставило её защитить Кирилла. Может, она просто не могла выдать его Адидасу, зная, что его жизнь изменится навсегда. Она закрыла окно и отошла от него, не зная, куда себя деть. Все мысли обрушились на неё разом: нападение, Миша, Кирилл, Турбо, который не поверил ей до конца. Она понимала, что многое оставалось под вопросом, и даже если сейчас всё казалось спокойным, проблемы не исчезли. Лада села на диван, натянув куртку плотнее на плечи, и закрыла глаза, надеясь, что сон поможет ей хотя бы ненадолго забыться.

***

Пока Лада пыталась найти покой в тишине своей квартиры, Валера шёл по тёмным улицам, погружённый в собственные мысли. Он даже не ощущал мороз, хотя был одет в один спортивный костюм. Куртку он оставил Ладе, и теперь его мысли кружились вокруг того, что произошло вечером. Он злился. Злился на Кирилла, на то, что ему врали, но больше всего на себя за то, что не смог уберечь Ладу от этого. Валера не мог избавиться от ощущения горечи, которая поселилась глубоко внутри. Он шагал вперёд, не замечая ни ветра, ни снега, ни редких прохожих. Мысли о Ладе не давали ему покоя. Как он мог позволить себе жить спокойно, не подозревая, что его лучшая подруга, которую он считал мёртвой, была жива всё это время? Это чувство тяжёлым грузом давило на его сердце. Каждый раз, когда он представлял, через что ей пришлось пройти в эти годы, злость поднималась в нём волной. Он был уверен, что если бы знал раньше, всё было бы иначе. Он не позволил бы ей оказаться в такой ситуации, не дал бы никому навредить ей. Но сейчас всё это было только пустыми мыслями. Валера сделал ещё несколько шагов, сжав кулаки. Он ненавидел это чувство беспомощности, эту опоздавшую осознанность. Лада жила через все эти трудности, а он? Он жил своей жизнью, уверенный, что всё в порядке, даже не подозревая, что она где-то рядом, одна и брошенная. И теперь он не мог себе этого простить. «Я всё исправлю», — твёрдо решил Валера, чувствуя, как внутри него разгорается огонь решимости. Его шаги были резкими и целеустремлёнными. Где-то на окраине района он заметил подростка. Один чушпан стоял возле ларька, он был с дешёвой, черной курткой, которая почти не защищала от холода. Валера с прищуром посмотрел на парня, слегка усмехнулся, чувствуя, как знакомое чувство превосходства поднималось внутри. Этот чушпан даже не поймёт, что произошло, пока не останется без куртки. Подойдя к нему, Валера остановился в нескольких шагах, не тратя времени на разговоры. — Эй, — его голос прозвучал спокойно, но с ноткой угрозы. — Снимай куртку. Парень замер, напрягся, бросив короткий взгляд Валеру. Он был готов броситься в бегство, но понимал что большая вероятность того, что он будет избит. — Чего? — дрогнувшим голосом выдавил парень. — Ты глухой? — Валера сделал шаг вперёд, сузив глаза. — Я сказал, снимай куртку. Парень медлил, но, увидев решительный взгляд Валеры, понял, что не стоит тянуть. Сняв куртку, он нерешительно протянул её. Валера спокойно взял её, будто так и должно быть, и надел на себя. — Удачи, — бросил он через плечо, уходя в ночь так же молча, как и появился. Новая куртка была ему немного мала, но это не волновало его. Он поднимал воротник, чтобы защититься от холода, и зажёг сигарету, сделав долгую затяжку. Качалка была его следующей целью, но до неё было ещё несколько минут пути. Его шаги звучали твердо и уверенно по снежным тротуарам. В голове у него крутилось множество мыслей. Он давно не ночевал дома. Дома его ждала рыдающая мать, которая всё время винила себя за то, что не смогла удержать Валеру на правильном пути. Её угнетало сознание того, что её сын стал хулиганом. Муж, когда-то её опора, спился и теперь погрузился в бездну алкоголя, оставив женщину в одиночестве. Валера не мог сказать, что смерть отца была трагедией в их жизни. Напротив, это избавило их от постоянного насилия и финансовых трат, которые только усугубляли их положение. Он знал, что его работа грязная, связанная с вымогательством и насилием, но он считал, что делает это ради благого дела. По крайней мере, теперь у них была возможность жить спокойно, без постоянных скандалов и унижений. Отец, по сути, сделал благородное дело, спившись, освободив их от его гнёта. В этом контексте даже Валера находил утешение. Сигаретный дым постепенно исчезал в морозном воздухе, а мысли Валеры всё больше погружались в его мрачные размышления. Он продолжал путь к качалке, решив, что сегодня он отыграется за всё, что пришлось пережить. Когда Валера подошёл к качалке, он заметил, что улица была пустынной. Похоже, многие уже разошлись по домам. Он свернул в переулок и открыл дверь, ведущую в тренировочный зал. Тёплый воздух и запах пота встречали его, когда он вошёл внутрь. Несколько человек, тренирующихся на ринге и рядом с ним, заметили Валеру, но не стали особенно обращать внимание. Каждый был погружён в свои собственные тренировки и заботы. Валера вошёл в комнату, где обычно собирались старшие, он заметил Вову и Зиму, которые сидели за столом, обсуждая что-то и попивая алкоголь. В комнате царила лёгкая атмосфера расслабления и обстановки, характерная для таких встреч. — Здорово, пацаны, — коротко поздоровался Валера, присаживаясь за стол. Вова расплылся в улыбке и пьяно произнёс: — Эй, Турбо! — он кивнул, явно перебравшись алкоголя. — Как там у нас? Ты провел девчонку? Зима кивнул в ответ, усмехаясь, но его взгляд был сосредоточенным. — Да, отвел её домой. — произнес Валера, наливая себе рюмку водки. — Где Скорлупа? — спросил Турбо, озираясь вокруг. — что, опять где-то шляются? Зима покачал головой, налил себе ещё в рюмку и посмотрел на Валеру. — Маратика домой старший брат отправил, — он кивнул в сторону Адидаса, сидящего напротив них. — Фантик с Пальто тоже по домам разошлись. Валера кивнул, принимая информацию, и выпил рюмку, жмурясь от крепости алкоголя. — Адидас, что будем делать? — спросил он, обращаясь к Вове, который, несмотря на своё состояние, выглядел все ещё достаточно сосредоточенным. Адидас взглянул на Валеру и выдохнул. — Фантик говорит, что на них напали Разъездовцы, девчонка это подтвердила. Значит, нам нужно поставить на место этих Разъездовских. Он кивнул, уверенно взглянув на своих спутников. — Сначала соберём информацию о их передвижениях и где они могут быть. Потом планируем операцию. Надо быть уверенными, что всё пройдёт гладко и мы сможем защитить свои интересы. — Верно. Если они думают, что могут так легко обойтись с нами, они сильно ошибаются. — согласился Зима, поправляя шапку на голове. парень выпил еще одну рюмку и закусив огурцом, осмотрел друзей. Валера, прислушиваясь к плану, кивнул. Он чувствовал, что впереди много работы, но знал, что в такой ситуации нужно быть готовым к любому развитию событий. Турбо всё еще был уверен в том, что это сделали Хади-Такташ, но доказать свою версию он не мог. Лада решила прикрывать этого чушпана Кирилла. — А что насчёт Лады? — спросил Турбо, глядя на Вову и Зиму. Адидас немного задумался, он посмотрел на Валеру каким-то другим взглядом, понимающим (?) — Лада, конечно, в курсе, что произошло, и вряд ли стоит её ещё больше беспокоить. Но нам нужно понимать, как она себя чувствует и какой у неё статус. Возможно, ей нужна защита или поддержка, чтобы не стать следующей целью. Турбо, кто она? — спросил мягко Вова, особенно выделяя последнее предложение. — Это она. — произнес тихо, но уверенно Валера. Адидас удивился, но сразу же кивнул, не задавая лишних вопросов. Зима заметил, что Адидас с Турбо что-то не договаривают, но промолчал, предпочтя не вникать. — Да, мы должны держать её в безопасности, пока не разберёмся с ситуацией. Если Лада окажется в опасности, нам нужно быть готовыми её защитить, — добавил Вова, кивая в знак согласия. Валера благодарно улыбнулся. Его плечи заметно расслабились, и он облокотился на диван, чувствуя, как напряжение уходит из его тела. Это была редкая для него возможность отдохнуть и немного расслабиться, даже несмотря на все предстоящие трудности. — Понял. Если что-то изменится или будет нужна помощь, дайте знать, — сказал Зима кивнув. Вахит, понимая, что теперь они должны будут не только отомстить за Ералаша, но и нянчиться с Ладой, уселся поудобнее. Адидас, Вова и Зима обменялись взглядами, понимая, что впереди их ждёт много работы. Но сейчас главное было решить текущие проблемы. — Ладно, тогда план такой: решаем вопросы с Разъездом, и одновременно следим за безопасностью Лады. Если будут какие-то новости или проблемы, сразу же сообщайте. — подытожил Вова, оглядывая младших. Турбо с Зимой переглянулись и кивнули.

***

Раннее утро началось с серого неба и лёгкого осеннего тумана, который окутывал улицы. В квартире Лады и Евгении было тихо, только слышался слабый стук капель дождя по подоконнику. Лада, проснувшись раньше обычного, чувствовала тревогу, хотя сама не знала почему. В воздухе витало напряжение. Они сидели на кухне — небольшая комната, с уютным деревянным столом и старомодными стульями, над которыми висела тёплая лампа. Завтрак был простой: овсянка, тосты с маслом и горячий чай. Лада медленно ела, но аппетита не было. Её мысли путались — в них мелькали образы недавних событий, группы парней, разговор с Валерой, а затем мысли о Мише и его судьбе. Она волновалась за него, мальчик стал ей как младший брат. Евгения выглядела так, будто не спала всю ночь. Лада с удивлением заметила, как поникшая она была этим утром. Раньше Евгения всегда старалась поддерживать всех, но сегодня её взгляд был пустым, а руки медленно двигались по столу, как будто делая механические действия. Женщина сидела напротив, машинально размешивая чай, а её взгляд был рассеянным, словно находилась далеко от этого момента. Лада не знала, что сказать, чтобы утешить её, но чувствовала, что слова вряд ли помогут. — Ты… поговорила с Полиной Филипповной? — тихо спросила Лада, нарушив тишину. Евгения кивнула, отставляя чашку. — Да, она всю ночь беспокоилась за Мишу, вспоминала, как он был маленьким, каким активным и жизнерадостным. — Женщина тяжело вздохнула. — Она его так любит. Я помню, как сама помогала ей — меняла ему подгузники, кормила, учила ходить. Теперь он в больнице, и я не могу не переживать. Лада опустила взгляд, чувствуя, как в груди что-то сжимается от горечи. Ей было сложно представить, что такой веселый, оптимистичный Миша сейчас в больнице. Евгения нарушила тишину, отодвигая чашку с чаем и посмотрела на Ладу, словно пыталась отвлечь её от мрачных мыслей. — Не хочешь пойти со мной в библиотеку? — тихо предложила она. — Посидишь рядом, пока я буду на смене, может, познакомишься с кем-нибудь. Лада подняла взгляд, её ложка замерла в чашке с овсянкой. Идея пойти с Евгенией показалась ей странной. Она не была уверена, что готова к новым встречам или к разговорам с незнакомыми людьми. В последнее время ей казалось, что все вокруг смотрят на неё с каким-то скрытым смыслом. — Я не знаю… — нерешительно ответила она, опустив глаза. — Наверное, я буду только мешать. Евгения мягко улыбнулась, но в её улыбке была скрытая усталость. — Ты не будешь мешать, Лада. Просто побудь там, может, тебе станет легче. Лада на мгновение задумалась. Ей действительно хотелось сменить обстановку, но мысль о том, чтобы сидеть в библиотеке среди незнакомых школьников, вызывала беспокойство. Лада никогда не ходила в школу, в приюте их конечно учили читать и писать, но школа для нее было чем-то далеким. Она всегда хотела узнать какого это — быть школьницей. — Хорошо, — наконец тихо ответила она, не поднимая глаз. — Пойду с тобой. Евгения слабо кивнула, видно было, что её тоже обрадовал этот ответ, пусть и немного. Тишина снова окутала кухню, но на этот раз она казалась не такой гнетущей. Лада закончила свою овсянку, размышляя о том, что, может быть, в библиотеке действительно удастся отвлечься, хотя бы ненадолго. Погружение в книги и чужие истории всегда помогало ей забыть о собственных проблемах, хоть на несколько часов. Когда завтрак был закончен, Евгения тихо встала и начала убирать со стола. Лада помогла ей, чувствуя странное облегчение от того, что приняла это решение. Может, библиотека станет для неё тем местом, где можно будет хотя бы ненадолго укрыться от всех своих мыслей и переживаний. Они собрались быстро. Лада накинула «свою» старую куртку, а Евгения надела мягкий, тёплый свитер, и сверху зимний, сиреневый пуховик в котором выглядела ещё более усталой, но всё такой же заботливой и спокойной. Тихо закрыв дверь квартиры, они вышли на улицу. Дорога до школы была короткой. Лада шла рядом с Евгенией, слушая размеренные шаги и хрустящий снег под ногами. Мысли о Мише снова всплывали в голове, заставляя её сердце сжиматься от тревоги. Она пыталась представить его в больнице, одинокого и беспомощного, хотя это совсем не вязалось с тем образом Миши, которого она знала — уверенного и всегда жизнерадостного. Когда они подошли к школе, старому зданию с большими окнами и тяжёлыми деревянными дверями, Евгения тихо вздохнула, будто собиралась с силами перед очередной рабочей сменой. Они зашли внутрь, и тёплый воздух школы сразу окутал Ладу. Внутри было немного оживлённее, чем она ожидала: несколько учеников пробегали мимо с книгами в руках, а учителя, направлявшиеся по своим кабинетам, разговаривали между собой. Евгению тут же заметили. Ученики, учителя и даже строгая вахтёрша у входа приветливо кивали и улыбались ей, здороваясь: — Доброе утро, Евгения Павловна! — раздалось откуда-то сбоку. — Здравствуй, Антон! — с добротой в голосе ответила Евгения, тепло улыбнувшись мальчику, который мгновенно побежал дальше по своим делам. Лада заметила, как её опекунша на мгновение задержала взгляд на ученике, словно вспоминая что-то далёкое. В этом был какой-то материнский оттенок, и Лада поняла, что Евгения не только заботилась о ней и Мише, но и, возможно, обо всех этих ребятах, которых встречала в стенах библиотеки. Её работа была не просто обязанностью — она вкладывала в неё душу. — О, Евгения, здравствуйте! Как вы? — учитель истории быстро подошёл к ней с папкой в руках, слегка запыхавшийся, будто только что спешил из одного кабинета в другой. — Здравствуйте, Сергей Николаевич, всё в порядке, — ответила Евгения, вежливо улыбнувшись, но в её глазах всё ещё читалась усталость. — Рад слышать, — сказал учитель, кивнув и оглядываясь по сторонам, будто собирался сказать что-то ещё, но передумал. — Увидимся на перемене. Он отошёл, оставив Евгению с Ладой наедине. Лада наблюдала за этой короткой сценой, удивляясь тому, как много людей было вовлечено в жизнь Евгении. Здесь она казалась совсем другим человеком — более уверенной, знакомой со всеми, будто её забота распространялась далеко за пределы их дома. — Привет, Женечка! Как там Миша, ничего не слышно? — неожиданно спросила вахтёрша, которая обычно сидела молчаливой и строгой, словно каменное изваяние. Сегодня она вдруг оживилась, одарив Евгению теплом и заботливым взглядом. Евгения на мгновение задержала дыхание, потом, слегка нахмурив брови, покачала головой: — Пока нет новостей… Он в больнице, надеюсь, скоро поправится. — Голос её был спокойным, но Лада заметила, как её руки чуть сильнее сжались на ручке сумки. — Не переживай, всё будет хорошо, — ответила вахтёрша, снова заняв своё место за стойкой. — Миша крепкий мальчик, справится. Евгения благодарно кивнула, но ничего больше не сказала. Лада почувствовала, как напряжение слегка усилилось, и мысленно она снова вернулась к своим тревогам о Мише, которые никак не давали ей покоя. Видимо уже весь район знал о том, что восьмиклассник оказался в больнице. Лада молча наблюдала за этим. Было видно, что Евгению здесь все любили и уважали. Это немного удивило Ладу: она никогда не представляла себе, что Евгения могла быть такой важной частью жизни других людей, словно она не только её опекун, но и что-то большее — как тихий, но незаменимый стержень для всех, кто её окружал. Евгения вежливо улыбалась, коротко отвечала каждому, но Лада заметила, что её мысли по-прежнему были где-то далеко. Она всё ещё чувствовала себя неуютно, но что-то внутри подсказывало ей, что здесь может быть тихое убежище от всего, что происходит вокруг. Они вошли в библиотеку, и её сразу же окутал знакомый запах старых книг и тишина, которая была здесь не гнетущей, а скорее успокаивающей. Просторное помещение, полное стеллажей с книгами, выглядело по-домашнему — мягкий свет ламп, старые кресла возле окон и столы, за которыми уже сидели несколько учеников с учебниками и тетрадями. Евгения повела Ладу к своему рабочему месту — небольшому столу у окна, где её окружали стопки книг, журналы и регистрационные журналы для посетителей. Здесь, на своём посту, Евгения выглядела спокойной и сосредоточенной. Она села за стол, открыв толстую тетрадь с записями, и начала проверять списки книг, возвращённых в библиотеку. — Вот, Лада, можешь присесть сюда, если хочешь, — предложила Евгения, указывая на кресло неподалёку. — Возьми книгу или просто посиди, отдохни. Тут всегда тихо. Лада опустилась в мягкое кресло с чувством облегчения. Сначала ей было немного неуютно, но вскоре она начала привыкать к спокойной, умиротворённой атмосфере. Евгения работала молча, погружённая в свои обязанности — записывала книги, отмечала возвраты и читателей, отвечала на редкие вопросы учеников, которые приходили за учебной литературой или художественными произведениями. Иногда она вставала, чтобы помочь кому-то найти нужную книгу, двигаясь с лёгкостью и точностью, как будто это была её вторая природа. Лада наблюдала за ней, не переставая удивляться тому, как органично Евгения вписывалась в эту роль. Это место было как её собственное королевство — мир книг и тишины, где она не только помогала, но и давала людям возможность укрыться от суеты и проблем. Лада взяла с полки первую попавшуюся книгу. «Бедная Лиза,» — прочитала она название на обложке и, кивнув, словно одобряя выбор, раскрыла книгу. Это была повесть, которую она давно слышала по школьной программе, но никогда не читала. Ладе было интересно погрузиться в её атмосферу. Удобно устроившись в мягком кресле, она начала читать. С каждой страницей текст увлекал её всё больше, отвлекая от тревожных мыслей. Сюжет повести был пронизан грустью и тоской, но каким-то образом это приносило Ладе облегчение. Она находила в этом что-то успокаивающее — может, потому что на фоне чужих трагедий её собственные проблемы казались временными и менее тяжёлыми. Время тянулось медленно, а тихий шум библиотеки создавал ощущение защищённости. Лада всё больше погружалась в историю, а тревога, которая сковывала её с самого утра, начала постепенно рассеиваться. В этих страницах она нашла временное укрытие от своих собственных мыслей. — Ты новенькая? — послышался голос сбоку. Лада вздрогнула, прерываясь от чтения, и повернула голову. Перед ней стоял мальчишка лет четырнадцати, ровесник Миши и Кирилла. Кудрявый брюнет с голубыми глазами пристально смотрел на неё, прищурив глаза с любопытством. — Нет. Я с Евгенией Павловной, она мой опекун, — коротко ответила Лада, стараясь не показывать своего раздражения от неожиданного вторжения в её мир тишины. Парнишка нахмурился, словно обдумывая её слова, и кивнул, принимая их к сведению. — Понятно… — протянул он, словно ожидая большего продолжения разговора, но не получив его, замялся. — Она тут всех знает. Если что, не пропадёшь. Лада только кивнула в ответ, не зная, что ещё сказать. Она снова взяла в руки книгу, но теперь её мысли были разбросаны. Мальчик продолжал разглядывать её с нескрываемым интересом. — Я Тимур, — представился он, немного покачиваясь на пятках, словно хотел продолжить разговор, но не знал, с чего начать. Лада отложила книгу, решив, что чтение на время придётся отложить. — Лада, — представилась она, поднимаясь с кресла. Тимур усмехнулся. Его не смутил вопрос девушки. Он кивнул и пожал плечами. — Можно и так сказать. Я с Хади-Такташа, — продолжил Тимур, стараясь выглядеть дружелюбно. Лада кивнула, принимая информацию. — Расскажи о себе, — добавил он, пытаясь поддержать разговор, — я не знал, что у нашего библиотекаря есть дочка. Лада немного помедлила, не зная, как лучше ответить. Она почувствовала, что разговор с Тимуром может быть ещё одной возможностью отвлечься от своих мыслей, поэтому решила немного раскрыться. — Я недавно переехала сюда, — начала она, выбирая слова, — и сейчас живу с Евгенией. Раньше я жила в детском доме. Тимур внимательно слушал, кивнув, как будто это объясняло многое. — Понятно, — сказал Тимур с искренним интересом. — Ну, удачи тебе. У меня скоро урок начнётся. Он надел лямку рюкзака на плечо, помахал напоследок и направился к выходу. Лада проводила его взглядом, ощущая, как тишина библиотеки вновь окутала её. Она вернулась к своей книге, но теперь, благодаря короткому разговору, чувствовала себя немного более уверенно и менее изолированно. Когда смена Евгении подошла к концу, Лада заметила, что она начинает собираться. Евгения аккуратно убрала книги, закончила свои записи и, проверив последний раз рабочий стол, посмотрела на Ладу с усталой, но тёплой улыбкой. — Ну что, готова? — спросила она, собирая свои вещи. Лада встала из кресла, потянулась и кивнула. — Да, готова, — ответила она. Они вместе вышли из библиотеки, и Евгения закрыла за собой дверь, проверив, чтобы всё было в порядке. Когда они проходили мимо вахтёрши и учителей, Евгения тепло попрощалась с каждым, и Лада вновь заметила, как уважительно и дружелюбно к ней относились. На улице пошёл снег, который тихо ложился на землю, создавая умиротворяющую атмосферу. Лада и Евгения шли по тротуару, а снежинки медленно кружились в воздухе, освежая и очищая город. С каждым шагом Лада чувствовала, как её настроение постепенно улучшается благодаря проведённому времени в библиотеке. Печаль и тревога, что беспокоили её с утра, начали отступать на фоне спокойствия зимнего дня и тепла, которое исходило от Евгении и их дружеской беседы.

***

— Ну что, выяснил, что они планируют? — хрипло спросил Желтый у Скорлупы, его голос был насыщен напряжением и недовольством. Скорлупа, с настороженным взглядом, оглянулся вокруг, чтобы убедиться, что его никто не преследовал. — Я узнал, что сейчас им важна одна девчонка по имени Лада, — продолжил Скорлупа, проверяя, чтобы никто не подслушивал их разговор. — Они уже узнали, что она с Универсамовскими, так как, когда они били Скорлупу, она была рядом. Девочка из детдома, и кажется… Скорлупа замолк, сосредоточившись на следующей фразе. Желтый, нахмурившись, склонил голову, ожидая продолжения. — …и кажется, она имеет какое-то значение для их планов. Похоже, они хотят использовать её, чтобы усилить свои позиции или получить какие-то преимущества. Точные детали я пока не выяснил, но она явно в центре их интереса. Руслан, сидящий рядом с Коликом, затаил дыхание, обеспокоенно смотря на Скорлупу. Колик, обычно спокойный и рассудительный, также выглядел нахмуренным, его озабоченность была заметна. Желтый скривился от недовольства, раздумывая сказанное. — Ну раз эта девчонка важна Хади-Такташу, то мы тоже должны выяснить, для чего, — сказал Желтый, осматривая присутствующих с решительным взглядом. — Русик, Колик, займитесь этим. Руслан и Колик переглянулись, понимая серьёзность задачи. Руслан был очень поникшим. Зная Ладу и её прошлое, он не мог оставить её просто так. В конце концов, в детстве он обещал брату присматривать за ней, и теперь это обещание стало ещё более значимым. Колик, задумавшись, думал о своём. Он сам был сиротой и знал девчонку из приюта по имени Лада. Её имя вызывало в его памяти смутные образы — возможно, это была та самая девчонка, с которой он когда-то пересекался в стенах детдома. Он не был уверен, но ощущал странную связь с этой историей. В отличие от Руслана, для которого Лада была кем-то особенным, для Ромы это была не просто задача, а что-то личное, что-то, что касалось его прошлого. — Если это та же Лада, о которой я думаю… — Колик пробормотал, не замечая, как его мысли вслух проскользнули в разговор. Руслан повернулся к нему, настороженно смотря. — Что? Ты знаешь её? — спросил он, теперь ещё больше погружённый в размышления. Колик на мгновение задумался, прежде чем ответить. — Нет, нет. Впервые слышу о ней, — ответил Колик, делая глупое выражение лица и пожимая плечами, будто бы хотел отмахнуться от вопроса. Руслан нахмурился, чувствуя, что его друг что-то недоговаривает, но решил не давить на него. Слишком много мыслей крутилось в голове, и Лада была в центре всех этих раздумий. Ему нужно было сосредоточиться на задаче, несмотря на внутренний конфликт. — Ладно, — наконец сказал Руслан, — давай просто узнаем всё, что сможем. Будем осторожны. Колик кивнул, отводя взгляд, стараясь скрыть настоящие эмоции. Внутри него тоже зрела тревога, но он не хотел выдавать своё беспокойство перед Русланом.