Непристойное предложение

С тех пор, как Ди Фэйшэн открыто предложил ему себя, Ли Ляньхуа не мог выкинуть из головы непристойные мысли. Все началось с невинной беседы за выпивкой, а потом странным образом перешло в откровения, от которых сохло во рту, тяжело билось сердце и теплело в паху. Не то чтобы Ди Фэйшэн сказал ему: «Ли Ляньхуа, возьми меня как женщину». Конечно же нет. Ди Фэйшэн сощурил блестящие от выпитого глаза и выдохнул: — Если ты сейчас скажешь опуститься перед тобой на колени, я сделаю это без единого сомнения. Ли Ляньхуа поперхнулся вином, закашлялся и стал задыхаться. На глаза навернулись слезы, и сквозь влажную пелену он не сумел рассмотреть, как изменилось строгое лицо. Но почувствовал теплые крепкие руки, ухватившиеся за его плечи. И голос, начисто лишенный игривости, мрачно произнес: — Только не вздумай помереть, подавившись вином, это будет слишком позорная смерть. «Даже для такого хитрого обманщика, как ты», — договорил про себя Ли Ляньхуа, судорожно вдохнул и поднял рукав, чтобы вытереть мокрое от набежавших слез лицо. Ди Фэйшэн замер, рассматривая его с неприлично близкого расстояния, и резюмировал: — Кажется, жить будешь. Ли Ляньхуа кивнул, отстраненно отметив, как коротко сжались, прежде чем отпустить, руки на его плечах. После его долго преследовало призрачное прикосновение, словно Ди Фэйшэн обладал секретной техникой прожигать кожу касанием ладоней. Он даже специально проверил перед сном, однако казавшихся такими реальными следов не обнаружил. — Не ожидал услышать от тебя что-то подобное, — честно признал Ли Ляньхуа. — Вино, кажется, было слишком крепким, раз глава Ди так пошутил. И замер, услышав в ответ: — Я не шутил. Ди Фэйшэн глядел все теми же блестящими глазами, однако выражение его лица стало смертельно серьезным. Момент, когда еще можно было все свести к шутке, был упущен. Ли Ляньхуа беспомощно открыл и закрыл рот. Ди Фэйшэн сел обратно и расслабленно махнул рукой: — Тебе не обязательно что-то отвечать прямо сейчас. — Откровенно сказать, глава Ди ничего мне и не предлагал, — осторожно подбирая слова, произнес Ли Ляньхуа, помедлил, но все же сделал глоток из чаши. — Только предположил… вероятность. Он разглядывал Ди Фэйшэна с новым интересом, открывая его для себя словно шкатулку с двойным дном. Если поначалу он выглядел простым и понятным, то теперь становилось ясно: эта безыскусность была обманчива, как многое, лежащее на поверхности. — С тобой так сложно, — утомленно вздохнул Ди Фэйшэн, наливая себе еще. — Беда с вами, благородными воинами, из простого делаете таинство. Ли Ляньхуа отвел взгляд, не желая вступать в спор. В его голове, сталкиваясь и разлетаясь, роилась туча мыслей, которые нужно было разложить по местам. — Я дам тебе сколько захочешь времени, — великодушно сообщил Ди Фэйшэн. — Вам, чистым помыслами и сердцем, необходимо сначала договориться с собой. — А если я не хочу тебя, глава Ди? — поинтересовался Ли Ляньхуа. — Ты не допускал мысли, что мне может быть противна идея лечь с мужчиной? — Допускал, — кивнул тот. — Но я и не настаиваю. Думай, сколько потребуется, просто знай, что я заинтересован в тебе. После этого вечера и странного разговора он ни словом, ни взглядом не напоминал о том, как предложил себя Ли Ляньхуа. Вернувшись домой, тот долго лежал без сна, а потом медитировал, пытаясь успокоить мечущиеся мысли. Он вовсе не считал, что ему противно. Откровенно говоря, у Ли Ляньхуа было не очень много времени и возможностей разобраться, кто ему по душе — женщины, мужчины, все вместе или вовсе никто. В юности у него хватало дел куда важнее плотских удовольствий, а после он был слишком занят, разыскивая тело Шань Гудао и справляясь с действием яда. Отношения с Цяо Ваньмянь… Оглядываясь назад, Ли Ляньхуа с долей стыда признавал, что думал о ней как о дополнении к образу главы клана, у которого все самое лучшее: лучший на свете брат, лучшие люди, лучшие техники, лучшая женщина. Будь на месте Цяо Ваньмянь другая, мало что изменилось бы. Теперь ему предлагали не только подумать, но и принять предложенное. Открыто и честно. От кого угодно Ли Ляньхуа ждал бы подвоха, но Ди Фэйшэн, казалось, был не способен на такого рода хитрости. Но на что ему Ли Ляньхуа? Если только в качестве сомнительной замены Ли Сянъи… Мысли о Ди Фэйшэне занимали слишком много места. Поначалу он размышлял, пытаясь понять, зачем это главе Ди: он, как считалось, мало интересовался чувственными удовольствиями. Потом начал примерять на себя ситуации, в которых то, что предлагал Ди Фэйшэн, происходило на самом деле. В его воображении физическая близость помогала выжить: к примеру, их одурманили смертельным ядом, и только совместное самосовершенствование выгоняло его из организма. Или нужно было переждать ночь на холоде, и таким способом удавалось сохранить тепло, а значит — жизнь. Или их заставляли делать это неизвестные преступники. О том, насколько сильными надо быть, чтобы сразиться и победить их с главой Ди, Ли Ляньхуа старался не задумываться, иначе фантазия рассыпалась, словно столбик пепла, на который налетел ветер. Ни разу он не сумел вообразить ситуацию, где они сливались добровольно, и при этом никому из них ничего не угрожало. Однако чем больше он размышлял, тем сильнее в нем разгоралось жгучее, как перец, любопытство. И в один из вечеров, когда Фан Добин отсутствовал, а Ди Фэйшэн сидел напротив, орудуя палочками для еды, Ли Ляньхуа произнес, словно продолжая прерванный минуту назад разговор: — Я согласен попробовать. Мне интересно, что может выйти из твоей затеи. Палочки в смуглых пальцах дрогнули, кусок тушеного редиса шлепнулся прямо на обтянутое фиолетовой тканью колено. Ди Фэйшэн замер с полуоткрытым ртом и выглядел до того ошарашенным, что Ли Ляньхуа не выдержал и засмеялся. — Не ожидал, глава Ди? — поинтересовался он, но веселье быстро сошло на нет, когда тот бросил палочки и уточнил: — Сейчас? Тьма в его глазах вспыхнула нескрываемым желанием. Сдержанные черты лица хищно обострились, как будто до этого момента он сидел в засаде, ожидая добычу, а теперь она шла прямо в расставленные силки. Ли Ляньхуа сглотнул. Внутри стал распространяться жар, до того похожий на действие яда, что он покосился на свои спокойно лежавшие на коленях руки. Однако запястья были чистыми, никаких следов отравления. Ди Фэйшэн тоже кинул взгляд на его руки и нахмурился. — Ты отравлен и теперь тебе необходимо напитаться чужой ци? Если да, не нужно себя заставлять, я поделюсь и так. — Я бы не стал лгать, — покачал головой Ли Ляньхуа. Ди Фэйшэн скептически поднял брови, и на его невыразительном лице отчетливо можно было прочесть, что он думал об этом высказывании. — Хорошо, я мог бы соврать, но сейчас не лгу, — поправил себя Ли Ляньхуа. — Ты предлагал мне… близость. Я подумал и решил согласиться. — Где подвох, — без вопросительной интонации поинтересовался Ди Фэйшэн. — Ты мне скажи, — в тон ответил Ли Ляньхуа. — Или твое предложение правда было шуткой? Тогда прошу забыть об этом разговоре, пусть он останется… — Ну уж нет, — решительно сказал глава Ди. — Раз так, не буду привередничать и искать подводные камни. Когда? Ли Ляньхуа уставился на него, сбитый с толку. Все происходило как-то слишком быстро. — Об этом я еще не думал, — признался он. — Да и сама идея до сих пор кажется мне сомнительной. Почему ты вообще?.. — Меня возбуждает сила, — без обиняков открылся Ди Фэйшэн. — Я испытываю желание к достойным соперникам, но кроме тебя таковых не встречал. — Но я больше не… — Всегда и по-прежнему — только ты, — отрезал Ди Фэйшэн, сверля его нетерпеливым взглядом. — И ты… хочешь подчиниться? — чувствуя, как краска залила лицо, почти шепотом спросил Ли Ляньхуа. Он и не думал, что говорить о таком вслух окажется настолько стыдно. Горло словно сдавливала невидимая петля, перекрывая воздух, кожу жгло от смущения, сердце билось тяжело и больно, будто норовило выскочить из груди и сбежать куда угодно, лишь бы подальше. — Подчиниться, подчинить — какая разница? — удивился Ди Фэйшэн. — Конкретно сейчас я хочу снять с тебя… Ли Ляньхуа протестующе поднял руку. Ди Фэйшэн замолк. — Хорошо, я понял, — согласился он. — Тогда… сейчас? В тереме было не слишком много места: строя его, Ли Ляньхуа не предполагал, что может обзавестись попутчиками. Постель не была рассчитана больше, чем на одного человека. Но поднявшись в спальню, Ди Фэйшэн выглядел так, словно они были здесь вдвоем всю жизнь, настолько естественно он сбросил верхнюю одежду на пол и шагнул к Ли Ляньхуа, остановившись на расстоянии выдоха. — Позволишь раздеть тебя? — Предпочту справиться сам, — отказался тот, поймав отблеск разочарования в темном взгляде. При ближайшем рассмотрении глава Ди оказался немного выше, и эта незначительная разница в росте раздражала из-за необходимости задирать подбородок, чтобы ответить на поцелуй. Первое касание узких неулыбчивых губ Ли Ляньхуа не запомнил, потому что был слишком оглушен волной ощущений. Прижавшаяся к нему тяжело вздымающаяся при дыхании грудь. Запах вина, которое они пили за ужином. Горячие ладони, мягко скользнувшие по бокам — пусть через одежду, но Ли Ляньхуа вздрогнул. Потому-то и пропустил ощущения от самого первого поцелуя, ответил на голом инстинкте. Зато второй отпечатался в памяти. Ди Фэйшэн рвано выдохнул, острый кадык прыгнул вверх-вниз, взгляд сделался влажный, нечитаемый. Он приоткрыл рот, словно что-то хотел произнести, но не выдавил ни звука. И Ли Ляньхуа прильнул к нему, потянувшись навстречу. Обветренные губы податливо раскрылись, впуская внутрь язык, и Ди Фэйшэн, словно опомнился, принялся жадно отвечать, стиснув его обеими руками так, что кожа в местах, где он прикасался, горела огнем. Отстранившись, Ли Ляньхуа тронул пальцами гудящие губы и поймал жадный взгляд. Шагнул назад и принялся раздеваться. Руки тряслись, пока он развязывал пояс, а Ди Фэйшэн глядел на него, не отрываясь. — Я не хочу быть единственным голым человеком в этой комнате, — помедлив, намекнул Ли Ляньхуа, и Ди Фэйшэн начал резко сдирать с себя одежду. От такого рвения Ли Ляньхуа немного опешил. Оставшись в одних нательных штанах, он в смятении наблюдал, как глава Ди выпрямляется, демонстрируя себя во всей красе. То, что скрывалось слоями ткани, теперь беззастенчиво и прямолинейно выставлялось напоказ: широкие плечи, грудь с темными сосками, испещренный шрамами живот, густая поросль ниже пупка, крупный член с раскрытой головкой, сильные ноги. Ди Фэйшэн не стеснялся наготы и не считал ее зазорной: о чем-то вспомнив, он присел на колени и начал шарить в складках сброшенной одежды, мелькнув поджарыми светлыми ягодицами. Ли Ляньхуа сглотнул и не сразу понял, что именно он отыскал. — Масло, — коротко пояснил глава Ди, бросая пузырек на постель рядом с Ли Ляньхуа. — Если мы дойдем сегодня до… — Я понял, — быстро ответил тот. — Нет нужды пояснять. Ди Фэйшэн кивнул и указал на его штаны, которые, признаться, больше демонстрировали, чем скрывали благодаря тонкой полупрозрачной ткани: — Сам или помочь? Ли Ляньхуа молча снял их, досадуя, что на его фоне выглядит как нервный юнец. От взгляда Ди Фэйшэна встали дыбом все волосы на теле. Ли Ляньхуа протянул руку, коснувшись шрама на его груди. Под пальцами разбежались мурашки. Шершавая, неровно зарубцевавшаяся кожа была горячей на ощупь. Ди Фэйшэн подался навстречу прикосновению. В ладонь тяжело забилось сердце, выдавая своего хозяина с головой. — По-прежнему хочешь опуститься передо мной на колени? — спросил Ли Ляньхуа, и чужое сердце заколотилось чаще. Ди Фэйшэн громко сглотнул и заставил его шагнуть назад. Почувствовав край постели, Ли Ляньхуа сел. Пузырек подпрыгнул и чуть не свалился на пол. Ди Фэйшэн ломко опустился на колени между его ног, взялся горячими руками за бедра, удерживая широко разведенными, и поднял голову. Лицо, обычно спокойное, пылало от выставленного напоказ возбуждения. Ли Ляньхуа погладил его скулы и наклонился, чтобы поцеловать. Ди Фэйшэн охотно потянулся навстречу, издав при этом мягкий одобрительный звук, и он отозвался внутри Ли Ляньхуа, молнией распространившись по всему телу. В животе стало горячо, собственное желание перехватило горло, жаром опалив сверху донизу. Когда их губы разомкнулись, Ди Фэйшэн выглядел одурманенным. Моргнув, он облизнулся, еще раз коротко поцеловал Ли Ляньхуа и наконец опустился ниже, накрывая ртом член. Ли Ляньхуа вскрикнул и зажмурился, вцепившись в чужие плечи. Пальцы скользили по мокрой от испарины коже, глаза открывать не хотелось. Казалось, стоит увидеть мерное движение черноволосой головы, язык, скользящий по выступившим венам, и мягкие губы, обхватившие головку, и все закончится, не успев начаться. Поэтому Ли Ляньхуа перестал цепляться за Ди Фэйшэна и откинулся на локти, уставившись в дощатый потолок. Бедра независимо от его воли дрожали и приподнимались в такт откровенным ласкам, хотя горячие руки удерживали их, чтобы он не проник слишком глубоко. Потом одна из ладоней соскользнула с его бедра и мягко приласкала яички. Локти Ли Ляньхуа подломились, и он рухнул на спину, кусая губы, чтобы не стонать. — Глава Ди, если… — прерывисто проговорил он. — Если. Если ты не прекратишь, все… закончится прямо сейчас. Тот остановился. С неприличным мокрым звуком выпустил член изо рта, и Ли Ляньхуа рискнул взглянуть на него, о чем почти сразу пожалел: вид красных припухших в уголках губ и блестящих шальных глаз не способствовал трезвости рассудка. Ди Фэйшэн вытер предплечьем рот и усмехнулся: — Настолько хорошо? — Глава Ди талантлив даже в любовных ласках. Не думал, что будет так сложно держаться, — обессиленно признал Ли Ляньхуа, и ответный взгляд всколыхнул в нем что-то, о чем он до сих пор и не подозревал. — Так зачем прервал? — удивился Ди Фэйшэн. — Я чувствовал, что тебе осталось совсем немного. — А как же ты? — резонно возразил Ли Ляньхуа, хотя желание довести дело до конца было таким сильным, что почти причиняло боль. Ди Фэйшэн казался сбитым с толку. — Мы с тобой не договаривались на удовольствие для меня, — ответил он, нахмурив брови. Захотелось закатить глаза, но Ли Ляньхуа предпочел действовать по-другому — отполз к стене и протянул руки. Ди Фэйшэн перебрался на постель, навис над Ли Ляньхуа и охнул, когда тот ухватил его за зад, впиваясь в жесткие мышцы. — Я сейчас тебя поцелую, — предупредил Ди Фэйшэн и, не дождавшись протестов, осуществил угрозу. С каждым разом у них выходило все лучше, хотя недавно казалось, что лучше не может и быть. Ли Ляньхуа почти забылся, растворившись в мягких ласках губ и языков, а потом все же принялся изучать тело Ди Фэйшэна ладонями, впитывая дрожь. Глава Ди оказался ожидаемо твердым на ощупь — ни единой округлости, сплошные неподатливые мышцы. Однако кожа, испещренная следами сражений, отличалась чувствительностью: стоило легко погладить, и она тут же покрывалась мурашками. Глава Ди вздрагивал, ежился, вздыхал и принимался терзать губы Ли Ляньхуа с еще большим пылом. Когда пальцы сомкнулись вокруг влажной головки в кольцо, Ди Фэйшэн содрогнулся всем телом. Чтобы обхватить его целиком, пришлось неудобно вывернуть запястье. Нежная теплая кожа сдвинулась, стоило приласкать член, и Ди Фэйшэн со стоном спрятал лицо между плечом и шеей Ли Ляньхуа, мягко целуя его. Казалось, он весь в его власти, такой сильный и одновременно беззащитный, возбужденный сверх меры: бедра дрожали от сдерживаемого очевидного желания толкнуться в кулак Ли Ляньхуа. Ли Ляньхуа не собирался мучить его. Собственное возбуждение хлестало через край, собравшись пульсирующей точкой внизу живота, поэтому он повернул голову и выдохнул: — Давай. Ди Фэйшен со стоном толкнулся бедрами, и Ли Ляньхуа постарался поймать общий ритм. Было сложно двигать рукой под таким углом, Ди Фэйшэн отвлекал, продолжая бессмысленно целовать в плечо, и все же не прошло нескольких мгновений, как брызнуло теплое семя, запачкав пальцы и живот. Ди Фэйшэн упал сверху, придавив его, и между ними стало мокро, а рука Ли Ляньхуа оказалась зажата меж телами. Ди Фэйшэн тяжело дышал в плечо и шею, вздрагивая от отголосков удовольствия, однако вскоре отодвинулся, взглянул на Ли Ляньхуа темными глазами и прошептал: — Ты еще не?.. Ли Ляньхуа покачал головой, взял его за руку и потянул вниз. Он толкался в сомкнутый кулак, глядя прямо в горящие глаза, а когда почувствовал приближение финала, подался к Ди Фэйшэну — и тот с готовностью поцеловал его. И целовал до тех пор, пока он не вздрогнул последний раз. — Зря масло принес, — с сожалением пробормотал Ди Фэйшэн, когда все закончилось. Ли Ляньхуа со стоном сел, глядя на липкие живот и грудь. Казалось, мышцы и кости в его теле стали мягкими, и все же вымыться было необходимо, иначе он не сможет спать. Он обернулся к Ди Фэйшэну, который пока не успел вернуть на лицо привычное сдержанное выражение. Его взгляд, сытый и удовлетворенный, казался немного печальным. Ли Ляньхуа прислушался к себе. — Возможно, масло потребуется позже, — решил он. — Не спеши, глава Ди. Если испробовать все самое интересное сразу, то что останется потом? Ди Фэйшэн моргнул, глядя на него снизу вверх. В его глазах, живых, любопытных и темных, тлели теплые огоньки. — Когда? — уточнил он, улыбаясь. Ли Ляньхуа накрыл ладонью шрам напротив его сердца. — Когда захочешь, — ответил он. И прежде, чем тот успел что-то сказать, добавил: — Но сначала — мыться.