Перед зеркалом

Утро плавно переходило в ночь, как и остальные дни. Все было почти что тускло, но эта рыжая принцесса просто захватила мысли Кунигами, который любил сидеть дома, тренироваться в зале и гонять мячик по травке, но не один, а вместе с Тигири. Без него спать паршиво, а с ним — самое то. Да, Тигири — лучший бомбардир, в разъездах и постоянных тренировках, но Кунигами начал понимать, что ему чертовски не хватает секса и Тигири. Обычно они могли не видеться даже ночами, днями, и приходилось хоть как-то отвлечься от всех этих мыслей постоянными тренировками и футболом. Кунигами опускает голову в глубоком вздохе, поправляет свои спутанные горчичные волосы, проводя руками по сильным плечам, представляя, как это делает Тигири, и дразнит. Да, в штанах сразу стало неуютно, не потому, что сам себя трогает, а потому, что теперь чертовски сильно хотелось ту длинноволосую госпожу. А госпожа черт знает где, в разъездах же, мячик по травке гоняет, пока Кунигами мучается, стоя перед зеркалом и щупает себя. Пальцы спускаются с плеч до пресса, проводя руками там. Такой слабак. И дня не может без Тигири прожить, и уже трогает себя! Какая жалость! Что уж поделать, когда любимый человек занимается карьерой, а не любовью в постели. Хотя можно даже и на полу перед зеркалом. Щелчок двери и та открылась. Дрожь моментально пробежала по спине, словно электрошокер, а ноги застыли на месте, будто бы прикованы гвоздями. Вошёл Тигири, так непринуждённо и небрежно, ничего не стесняясь и не заботясь. Сумка тяжело приземлилась на пол, а Тигири какой-то счастливый поплелся в комнату, где стоял Кунигами, у которого рука застряла на прессе, а сам стоит перед зеркалом в одних джинсах. Спасибо хоть не в трусах, а то тогда бы точно под землю провалился со стыда. — Привет, Кунигами. Смотрю, ты тут прям соскучился по мне, — дразнится Тигири, подходя поближе и уводит мужчину в поцелуй, путаясь в тех пушистых горчичных волосах, пока руки Кунигами бесстыдно бродили по чужой спине и ниже. Оторвался от поцелуя, тяжело дыша, а глаза темнели от сильного желания. И даже не замечали, что стоят перед зеркалом. Кунигами перевернул того спиной к себе, целуя сильную шею и плечи, наслаждаясь тихими всхлипами, когда просили о большем, что Кунигами уже двадцать раз проклял тесноту в штанах, и терся бёдрами о задницу Тигири, наматывая пальцами шелковистые длинные волосы, нежно дергая пряди, целуя каждую клеточку любимого и облизывал красные укусы. Пока рот был занят своим делом, рука нахально опустилась к поясу штанов и сняла их, схватив член Тигири в кольцо из горячих, дрожащих длинных пальцев, когда Тигири стонал под ним, вжимаясь в стену лбом. Тер смазку, и медленно повернул к себе лицом, видя тоскующие глаза, что даже ухмыльнулся при виде такой картины на миллион долларов. Только юбки не хватает. — Моя принцесса, — хриплым голосом произнёс Ренсукэ и провел языком по головке, дразня, пока Хёма только протяжно стонал, да и то это была услада для ушей, полностью владея чужим членом, принялся дразняще двигаться. — Блять... — редко такое можно услышать от Тигири, но какая же разница, когда так быстро двигались, втрахиваясь в рот. А Кунигами нравилось слышать, как надламывается голос футболиста и просит о большем, буквально стоит на коленях, моля о пощаде, как дрожит с того, как ему так страстно и размеренно лижут. Кунигами поднялся и осыпал поцелуями живот и всё, до чего мог дотянуться, пока мысленно проклинал себя за невыносимую тесноту в штанах, целуя шею, и намотал на пальцы выбившуюся прядь рыжих волос, оттягивая назад и продолжил целовать шею, покусывая кадык, слышал теплое и прирывистое дыхание Тигири. — Скажи, что ты мой, — рычит ему на ухо, от чего футболист слегка хмурится и стонет, тяжело дыша. — Твой я, твой, — скулит в ответ Тигири, пробираясь сквозь штаны Кунигами и провел пальцами по обнажённым бёдрам, целуя вспотевшие щеки Кунигами, который сильнее вжал того в несчастную стену, и застонал от прикосновений, что в штанах уже до боли стало тесно. Не выдержав, Кунигами снова повернул того к себе спиной и взглянул в зеркало. Так идеально выглядит. Стоят такие потные, с выбившимся дыханием, а глаза горели огоньком желания, с ноткой похоти. Сняв штаны, Кунигами вздохнул, будто с облегчением и начал медленно, слыша поскуливания и мольбы Тигири, который уже впечатался в стену, трахать партнёра. Медленно, словно смакуя момент, начал входить в чужой зад, так дразняще, будто бы мучал. Но не Тигири, который уже выворачивался наизнанку, и молил о пощаде. Ну, буквально. Пощада состоялась совсем скоро, после того, как Хёма сам втрахался в него, что от Кунигами послышался тихий рык, но толчки стали быстрые, даже грубые. Снова смотрит в зеркало. Все также идеально, как и было до того. Хватает за дрожащие бедра, что Тигири снова скулит. — Ты меня убьёшь, Кунигами, будь ты проклят, — стонет Тигири, вжимаясь лбом в стену, чувствуя, что вскоре кончит, но так быстро сдаваться не хотелось, вместо этого, сам того не ожидая кончили вместе. — Убью? Хм, интересное предложение, но я, пожалуй, откажусь, — сказал Кунигами и перевернул Тигири к себе, заключая в тёплые объятия, от которых так не хотелось открываться. — Дурак, — усмехнулся Тигири и обнял того в ответ, целуя в губы, уводя в страстный и жгучий поцелуй, от которых ещё всю ночь нельзя было оторваться.