Obsession

      Никогда ещё Лекса не видела Филлипа таким злым. Она была его личной помощницей. Занималась подготовкой информации, сортировкой разведданных, и прочей бумажной работой, чем хорошо так облегчала жизнь командиру Теней. И привыкла к тому, что он всегда в хорошем настроении. Такой типичный парень с юга. Немного простоватый, немного добродушный, любящий отпустить шуточку и посмеяться над чужими. По крайней мере, внешние проявления его характера всегда были такими. Можно было догадаться, что под слоями этой напускной весёлости и оптимизма скрывается жёсткий хищник, способный на любые методы ради достижения цели. Вот Лекса и догадывалась. Вернее, была уверена в этом на все сто процентов. Владелец Теневой компании и её босс по совместительству по определению не мог быть слабым добряком.       Но вот эта мишура, маска хорошего парня "своего в доску", которую он так любил носить на людях, заставила её как-то незаметно позабыть об этом, расслабиться, позволить фантазиям о прекрасном принце затуманить ей разум. Что вылилось со временем в какую-то наивную влюбленность. Его улыбки при встрече, случайное прикосновение рук во время планирования миссии, забота, когда отправлял её пораньше домой, чтобы могла выспаться после тяжёлого задания. Все это только подтверждало то, что она ему нравится тоже. Только вот никаких более решительных шагов Грейвс не предпринимал. Заставляя девушку этим влюбляться в себя еще больше, и подтверждая известную поговорку о том, что запретный плод сладок. Она даже стала его ревновать. И ревность достигла апогея, когда Филлип внезапно выделил одну смазливую девушку-новобранца, удостоив её личной тренировки с собой любимым.       Это заставило Лексу кипеть от уязвленного чувства собственничества так сильно, что когда Маркус Ортега решил пофлиртовать с ней прямо на брифинге на виду у Фила, она с готовностью ответила. Даже мгновенно потемневшие глаза Грейвса вкупе с играющими на скулах желваками не остановили от вызывающего поведения. Ну а что? Раз она свободная девушка, почему должна отказываться от знаков внимания других мужчин.       Лекса поняла, что лучше бы ей было этого не делать, только когда на её запястье железной хваткой сжались пальцы Фила, и он, мило улыбнувшись Маркусу и сказав, что у него появились срочные вопросы по поводу предстоящей миссии, которые ему нужно обсудить с мисс Вудс вот прямо сейчас без отлагательств, потащил ее в свой кабинет, не говоря по пути ни слова.       Замок щёлкает, отрезая их от внешнего мира, и девушка сглатывает, окидывая взглядом изумрудных глаз мрачное лицо коммандера Грейвса и понимая, что разбудила зверя. Он проходит вперед, оставляя её стоять у двери, как провинившуюся школьницу. За стол не садится, разворачивается к ней, опираясь бедрами на столешницу и скрещивая руки на груди. Ткань серой униформы натягивается, очерчивая рельефные бицепсы и накачанные мышцы предплечий. Голубые с лазурным оттенком глаза внимательно изучают девушку, и он выгибает бровь, отмечая ее недовольство, раздраженность и некую нервозность, проявляющуюся в лёгком подрагивании пальцев, которые она тут же сцепляет в замок перед собой, пытаясь это скрыть от него. Фил цокает языком, делая глубокий вдох, и растягивая губы в мрачной усмешке.       — Объяснишь свое поведение, Алексис? — выделяет имя голосом, и она небрежно пожимает плечами, стараясь казаться спокойной, что забавляет мужчину ещё больше.       — Вообще не понимаю, почему обязана отчитываться, коммандер Грейвс. — отвечает, скользя взглядом по такому знакомому интерьеру комнаты.       Ну не на него же глазеть в самом деле. Вон лучше на стены посмотреть. Краска на них хорошая, светло-бежевая. Или на стеллажи, сплошь забитые картами и ножами на подставках, среди которых сиротливо затесалось пару десятков книг. Или на диван, добротный такой, кожаный, благородного бордового цвета. Да и стол тоже неплох. Массивный, деревянный, с аккуратно сложенными на нем папками с документами, пресс-папье и старинной моделью глобуса, нелепо смотрящейся рядом с навороченным ноутом.       — Мне нравится, как твои губки произносят это. "Коммандер Грейвс". Чертовски возбуждает. Будешь называть меня так, когда я буду тебя трахать. — произносит Фил непринужденно, и тут же хмыкает, вознагражденный взглядом её расширенных в удивлённом неверии зеленых глаз.       Именно этого ему сейчас и хочется. Её отрицания и страха, которое он мог бы переплавить в похоть. Чтобы хотела его настолько сильно, что готова была бы умолять взять её. Но для начала, чтобы уяснила свою ошибку, от которой злость сейчас бурлит внутри него горячей лавой. Злость и первобытная жажда, подпитываемая ревностью и желанием наказать. Утвердить власть над ней, чтобы и думать забыла о других мужчинах. Чтобы не смела даже в фантазиях представить кого-то вместо него, владеющего её телом.       — Ты с ума сошел? Ты какого хрена командуешь? Ты сам меня игнорировал, а теперь внезапно ревнуешь? — она встряхивает головой, и длинные волосы цвета горького шоколада с рыжеватыми бликами рассыпаются непослушными кудрями по плечам, заставляя его мечтать о том, как он накрутит их на руку.       Еще юбку эту надела, ярко-красную, обтягивающую изгибы бедер так тесно, что от одного взгляда на это тесно становится уже в штанах. Фил закусывает нижнюю губу, поднимаясь взглядом выше, к округлости груди, что так маняще вздымается под тканью белой блузки в такт ее учащенному дыханию.       — Подойди. — он опускает руки на столешницу, сжимая пальцы на темном дереве.       Явно не тот ответ, которого она ждала. Вернее тот, и в любой другой ситуации она бы в припрыжку к нему побежала. Но сейчас только делает шаг назад, чувствуя, как пересыхает в горле, и внутри страх перемешивается с возбуждением, переплетаясь в такую гремучую смесь эмоций, что нервы кажется превратились в искрящее электричество.       — Я сказал, подойди, Лекса. Не заставляй меня хотеть наказать тебя еще больше. — и снова выделяет ее имя тоном, таким тягуче рычащим, что дрожь внизу её живота распространяется на все тело, заставляя сделать шаг к нему, словно загипнотизированный кролик, идущий в пасть к удаву.       — Филлип...       — Коммандер Грейвс. — перебивает он, не сводя глаз с ее приближения, следя за каждым движением стройного тела, пока не подходит вплотную, останавливаясь на расстоянии выдоха.       — Коммандер Грейвс, — Лекса вздыхает, понимая, что лучше не спорить. — Я не понимаю, из-за чего ты разозлился. И какое ты вообще имеешь право...       — Шшшш, — он прервает ее тираду. Палец мужчины ложится на пухлые губы, заставляя замолкнуть. — Непослушная плохая девочка, так и просящая, чтобы ее наказали.       — Филлип, ты серьёзно...       — Молчи.       Грейвс отталкивается от стола, вплетая пальцы в растрепанные пряди ее волос. Натягивает на затылке, заставляя ее запрокинуть голову вверх. Наклоняется, проводя носом по её щеке, и улыбается, чувствуя, как она вздрагивает и упирается ладонями в его грудь.       — Ты же не думала, что я буду нежным, да? Плохих девочек нужно наказывать.       Он опускает голову еще ниже, касаясь губами атласной кожи на шее, и оттягивает зубами, оставляя красный след от укуса. Лекса вздрагивает от легкой боли, которая переплетается с наслаждением, сжимает пальцами грубую ткань униформы на его груди уже больше не в попытке оттолкнуть, а скорее чтобы устоять на подкашивающихся ногах.       — А плохих командиров тоже наказывают? — спрашивает дерзко, пытаясь скрыть за наглостью нарастающее желание, и слышит его смешок над ухом, когда он отвечает таким низким голосом, что все её мысли испаряются.       — Да, плохих командиров тоже наказывают. — Грейвс оглаживает ладонью тонкую талию. — Но сейчас я слишком зол, чтобы разрешить тебе это.       Он разворачивает ее к себе спиной, надавливает на плечи, заставляя лечь грудью на стол, расшвыривая по полу бумаги, разлетающиеся вокруг с тихим шуршанием. И её ягодицы обжигает шлепок, от которого Лекса взвизгивает. Филлип удовлетворенно улыбается, опуская ладонь на упругие округлости еще раз, уже немного сильнее, и она дергается в попытке увернуться, мычит, кусая губы, и пытается бороться с мурашками от того, как он наклоняется к ней, придавливая своим весом к столу. Руки Грейвса стискивают её бедра до болезненного покалывания, удерживая на месте и вдавливая девичьи ягодицы в свой пах так, что даже сквозь слои одежды она чувствует его уже вставший твердый член.       — Если ты такая плохая девочка, как я думаю, Лекса, то тебе понравится. — его хриплое дыхание щекочет ей шею, когда он шепчет слова, от которых голова кружится. Девушка сама подаётся слегка назад, и делает движение бедрами, потираясь о выпуклость на его штанах, от чего Грейвс довольно хмыкает. — Так я и думал. Моя хорошая плохая девочка.       Филлип втягивает мочку её уха в рот, слегка прикусывая, и Лекса тихо всхлипывает, когда низ живота от этого его действия скручивает спазмом горячего напряжения. Пальцы мужчины оглаживают ее бедра, спускаются ниже, скользя по длинным ногам, пока не зацепляют ткань юбки и не поднимают резко вверх, задирая ее на поясницу. Он с шипением выдыхает, увидев загорелую кожу маняще сочных ягодиц, обтянутых кружевом белых трусиков. Член пульсирует от потребности сдвинуть в сторону полоску узорчатой ткани и погрузится в её тугую влажность. Сдерживается только из желания продлить наслаждение. Ласкающе очерчивает пальцами уже проступающие красные следы на попке от его ударов.       Расстёгивает ремень, вытаскивая его из брюк и складывая вдвое в руках. Резко взмахивает, опуская полоску жесткой кожи на её зад. Лекса вскрикивает, сжимая пальцами край стола, выгнувшись дугой от обжигающих ощущений на теле – словно крапивой приложили.       — Ты такая громкая, моя мышка. — Грейвс бьёт еще раз. Её вскрик и тяжелое дыхание отдаются в нем удовлетворением. — Ты же не хочешь, чтобы тебя вся база услышала? Или хочешь? Чтобы все знали, как ты орёшь, когда я тебя трахаю?       — Н-нет... — Лекса мотает головой, моргая длинными ресницами, чтобы разогнать пелену перед глазами от слез, которые невольно выступили после первого жгучего удара.       — Нет? Может тебе бы понравилось, если бы все вокруг узнали, что ты моя маленькая грязная шлюшка?       — Нет. — уже тверже, сумев на пару секунд взять под контроль эмоции.       — Хорошо.       Грейвс хмыкает, проходясь пальцами по коже на её пояснице, а затем дергает вниз трусики, стягивая их по женственным бедрам. Она послушно переступает ногами, давая снять их с себя, и Фил наклоняется над ней, сжимая пальцы на подбородке девушки и поворачивая ее лицо к себе.       — Открой рот. — приказывает, и она подчиняется, размыкая губы и позволяя ему впихнуть внутрь ее рта кляп из кружева. — Умница. Еще пять ударов. По удару за каждую твою улыбку ебанному Маркусу. Считай, мышка.       Грейвс отстраняется, хлестко шлепая ремнем по уже покрасневшим округлостям. Лекса глухо мычит сквозь ткань, затыкающую ей рот, вжимается животом в столешницу, ерзая по холодной поверхности. Нервная система перегружается эмоциями. Это слишком на грани. Слишком остро и волнующе. Боль смешанная с удовольствием. Возбуждение, трепет и стыд от того, что ей нравится. Никогда не думала, что будет наслаждаться таким, но вот стоит перед ним, чувствуя, как с каждым его ударом по её заднице, она начинает течь все больше и больше, и вправду, как грязная шлюшка.       — Послушная мышка, — Фил отстраняется, втягивая в себя воздух сквозь зубы. Стройные бедра девушки, блестящие от смазки, стекающей по внутренней стороне, с красными полосами от ремня на золотистой коже, – потрясающее зрелище, которое заводит его еще больше. Он разворачивает ее к себе, освобождая ее рот от трусиков и пряча их к себе в карман. — Я придумал лучший способ заткнуть тебе рот. Раздевайся.       Тонкие дрожащие пальцы с насыщенно алым маникюром касаются воротника блузки, девушка начинает расстегивать первую пуговицу под пристальным взглядом Грейвса, следящего за каждым ее движением.       — Раздевайся полностью. Дай мне посмотреть, что прячется под этой одеждой. — произносит он требовательным тоном с ноткой снисходительности, наслаждаясь видом того, как она нервно кусает нижнюю губу, выполняя его приказы.       Блузка падает на пол, скользнув вниз по точёным плечам. За ней — красная юбка, и последним белый кружевной бюстгальтер, открывая его взгляду упругую грудь с более темными, чем остальная кожа ареолами, окружающими уже затвердевшие и призывно торчащие соски. Которые он тут же сжимает пальцами, делая шаг к девушке. Его ладони обхватывают мягкие полушария, дразняще задевая вершины, и Лекса стонет от того, как сильно это отдается сладкой пульсацией между ног.       — Красивая... — одобрительно мурлычет Фил, оставляя влажный поцелуй на девичьей шее. — А теперь встань на колени и покажи мне, как хорошо ты можешь доставить удовольствие мужчине.       Он кладет руку ей на затылок и направляет к полу. Лекса без колебаний подчиняется, грациозно опускаясь на колени перед ним. При этом ее груди слегка подпрыгивают, снова неудержимо притягивая к себе взгляд Грейвса. Он наклоняется, обхватывая одну, нежно сжимая ее, а другой рукой гладит ее длинные волосы.       — Покажи мне, как сильно ты хочешь угодить своему командиру, — тихо рычит ей на ухо, прежде чем отпустить ее грудь и слегка отступить, давая пространство для действий.       Лекса кладет ладони на его живот, сглатывает, поднимая на него взгляд бездонных малахитовых глаз. Именно это он так часто представлял в своих фантазиях. Её, дерзкую и язвительную, у его ног, голую и прекрасную, касающуюся его плоти сквозь ткань нетерпеливыми, но такими горячими движениями, что в в его паху тут же судорожно сжимается, а член дергается от предвкушения, когда он смотрит на ее манящие влажные губы.       — Открывай рот. — хрипит Грейвс, когда она расстёгивает ширинку на его брюках, освобождая из боксеров возбужденный ствол, и проводит по нему рукой.       Понятно, чего он хочет, и Лекса подчиняется, обхватывая губами головку. Слегка посасывает, лаская языком уздечку, насаживается еще больше, почти принимая его целиком. Филлип резко выдыхает, сдерживая жгучую потребность толкнуться бедрами вперед и погрузить всю длину в ее податливое горло. Не сейчас, еще слишком рано. Сначала он полностью насладится ее покорностью и картиной перед ним.       Он смотрит на нее сверху вниз и почти сходит с ума от вида Лексы такого греховно-сладостного. Она настолько развратно-прекрасная с его членом во рту, с уже размазанной красной помадой и черными дорожками от потёкшей туши на щеках, что Филлип тихо стонет от вожделения. Напряжение скапливается внизу его живота, заставляя тяжело дышать. Он накручивает на руку длинные пряди её темных волос, именно так, как и хотел сделать давно, и погружается во влажность ее рта, чувствуя, как она давится, каждым спазмом своего горла, которое сжимается вокруг его члена, добавляя ему удовольствия. Тянет за волосы, снимая её с себя и давая вдохнуть воздуха, который она жадно хватает открытым ртом, и размазывает членом по её лицу слюну, стекающую с губ. Чтобы через мгновение погрузится снова, жестко натягивая ее горло на свой ствол, двигаясь резкими грубыми толчками и слушая мокрые хлюпанья ее рта и давящиеся звуки, от которых ему сносит голову.       Лекса не может двинутся из-за его грубой хватки на волосах, расслабляет горло, принимая его проникновения, и чувствуя, как жар между ног разгорается все больше. Она опускает руку на клитор, тело словно пронзает молнией, пары круговых поглаживаний достаточно, чтобы подвести ее к краю, потому что возбуждение от того, что он имеет ее, как шлюху, зашкаливает, заставляя ее глухо замычать от приближения оргазма. Филлип отстраняется еще раз, давая ей передышку, и смотрит в затуманенные похотью глаза.       — Хочешь кончить, маленькая мышка? Ты кончишь только тогда, когда я разрешу.       Он опускается на колено за ее спиной, заводит ее руки назад и затягивает на изящных запястьях ремень, который поднял с пола.       — Ты не дотронешься до себя, пока я не решу, что ты уже достаточно наказана.       Грейвс подтягивает ее к дивану и упирает спиной в кожу сиденья, лишая возможности сдвинуться. Пальцы впиваются в волосы на ее затылке, когда он удерживает ее на месте, возвращая член в горячее блаженство ее рта.       — Я буду решать, кончишь ты или нет, мышка. Я буду решать, как сильно тебя иметь. Поэтому будь хорошей девочкой и расслабь горло для моего члена.       Он рвано дышит между словами, продолжая глубоко трахать ее рот. Лекса не может пошевелится, зафиксированная между диваном и его телом, мысли плывут и плавятся от сводящего с ума зашкаливающего возбуждения и невозможности получить разрядку. Филлип заходит на всю длину и останавливается, пульс стучит в висках, обостряя все чувства.       Ощущение её задыхающегося горла, сдавливающего его член в попытке избавиться от него, просто великолепно. Она так хорошо его принимает, все, что он готов ей дать, и даже больше. И Грейвс вознаграждает её короткой передышкой, давая глотнуть воздуха, но не дав отдышаться до конца снова продолжает настойчиво вбиваться в ее рот. Все вокруг меркнет, кроме необходимости жестко иметь её. Его движения становятся более настойчивыми и хаотичными.       — Глотай, мышка, — хрипит он, и вид ее закатывающихся от нехватки кислорода глаз доводит его до пика, позволяя с последним глубоким толчком излиться в её тесное горло.       Он вытаскивает член, тяжело дыша и наблюдая, как с бешеным темпом двигается её грудная клетка, как хватают воздух пухлые губы, на которых почти не осталось помады – её с успехом заменили ниточки слюны вперемешку со спермой, стекающие по подбородку на шею.       — Неплохо, мышка. Совсем неплохо. — его голос с рычащими нотками побуждает ее поднять глаза, встретится взглядом с его голубыми, чувствуя, как сбивается сердце с ритма от властности и доминантности, с которыми он на неё смотрит. — Ты заслужила поощрение, моя маленькая шлюшка.       Грейвс поднимает её с пола, понимая, что вряд ли она сможет сейчас сама твердо стоять на подгибающихся ногах, да и со связанными за спиной руками это трудно. Разворачивает спиной к себе, устанавливая на диване на колени и надавливая на спину, чтобы нагнулась. Ладони мужчины сжимаются на ее ягодицах, побуждая раздвинуть ноги.       — Ты хочешь кончить, мышка? — спрашивает, проводя пальцами по её промежности, размазывая липкую влагу по складкам.       — Д-да... П-пожалуйста... — даже эти два слова она едва может произнести из-за саднящего от интенсивного минета горла.       — Хорошая девочка... — Филлип продолжает потирать её клитор, ощущая, как подрагивает её тело от каждого прикосновения. Вводит два пальца во влагалище, от чего Лекса глухо стонет и подаётся назад в попытке почувствовать их ещё глубже. — Блять, такая развратная малышка. У меня снова встает.       Грейвс двигает пальцами внутри неё, удерживая её другой рукой за талию. Возрастающие стоны удовольствия, которые он слышит, только подстёгивают его собственное возбуждение. Стенки влагалища начинают пульсировать, приближая её к оргазму, и он отстраняется, хватая её за бедра теперь уже двумя руками. Лекса протестующе мычит, и он придвигается к ней, приставляя головку члена к ее жаркому входу. Делает движение тазом, входя немного, и снова отодвигается, дразня и проводя всей длиной члена между ее ягодицами.       — От моего члена кончишь, мышка. От пальцев в другой раз.       Она вскрикивает, когда он входит на всю длину, заполняя ее до основания, прогибается в спине и почти ложится грудью на сиденье дивана.       — Блять... — Стонет Грейвс, начиная безжалостно её трахать, впиваясь пальцами в её еще горящие от его предыдущей порки ягодицы. — Кончи для меня, мышка, покажи, как сильно ты любишь мой член.       Лекса стонет, опуская голову на прохладную кожаную обивку. Каждый его мощный толчок в ней приближает ее к пику. Внизу живота начинает закручиваться торнадо из нарастающего удовольствия. Шлепки его бедер о её, хриплое дыхание Грейвса и её собственное надсадное, перемежающееся вскриками, вводят её в транс, в котором она не чувствует ничего, кроме приближающегося оргазма. Все вокруг исчезает, время перестает существовать. Остается только чистый экстаз от его члена, берущего её. И она взрывается. Извивается под ним, кончая и протяжно крича, уже не заботясь о том, что кто-то это услышит.       Он придерживает её одной рукой за скованные за спиной запястья, вторая оставляет синяки на её плече, пока он продолжает грубо врезаться в обмякшее тело, теряя голову от того, как сжимается вокруг него её влагалище, пульсирующее в последних волнах оргазма.       — Ты действительно замечательная маленькая шлюшка, Лекса. И я точно знаю, что сделать, чтобы еще раз довести тебя до крайности. — шепчет он, замедляя движения внутри её влажной тесности.       Выйдя из неё, Грейвс поворачивает девушку к себе лицом и поднимает на руки, придерживая за спину её усталое тело. Лекса инстинктивно обвивает ногами его талию, когда он, делая шаг в сторону, прислоняет её спиной к стене, заставляя поморщится от легкого дискомфорта в связанных руках, которые трутся о шершавую поверхность штукатурки. Придерживая за ягодицы, Филлип снова насаживает её на свой член, заставляя девушку вскрикнуть от удивления и экстаза.       Она думала, что уже полностью обессилена, но этот новый ракурс, тот угол под которым он входит, снова заставляет все внутри неё сжиматься от острого кайфа, текущего сейчас по её венам вместо крови. Он входит до предела, трахая её дикими жесткими фрикциями и удерживая на весу. И с каждым толчком она сама старается опуститься вниз, впуская его в себя еще глубже. Пока его член не начинает доставать до матки, а каждое скольжение головки по передней стенке влагалища рассылает по её телу электрические импульсы.       Грейвс теряет голову в первобытной природе их секса, его темп становится более быстрым и беспорядочным. Он прижимается губами к её шее, оставляя засосы и метки на влажной разгорячённой коже, продолжая погружаться в неё все глубже, заявляя целиком и полностью права на её тело.       — Ты моя, Лекса. Принадлежишь мне. Больше никому. Ты существуешь только для моего удовольствия. — рычит он, прикусывая нежную кожу плеча, поднимая её выше, и она стонет, прогибаясь в позвоночнике и стискивая бедра на его талии.       Грейвс мощно толкается в нее, слыша, как отвечает сквозь стоны срывающимся голосом.       — Да, боже... Я твоя. Твоя. Принадлежу тебе... — подогревая этими словами его похоть и собственничество.       И он отпускает себя, чувствуя, как она кончает ещё раз, уже не в состоянии кричать. Только глухо мычит, уткнувшись лбом в его плечо, и содрогается всем своим восхитительным телом, пока он делает последние толчки, наполняя ее влагалище спермой. Филлип замирает на мгновение, чувствуя, как подрагивает внутри неё его ствол, отдавая все до последнего. А затем медленно выходит, наблюдая, как его член выскальзывает из неё, оставляя следы их смешанных жидкостей на ее бедрах и подтверждая его владение её телом.       Грейвс возвращается на диван, бережно усаживая Лексу на свои колени, и развязывает её ноющие запястья, растирая пальцами красные ссадины, которые натёр на тонкой коже ремень. Притягивает её ближе к себе, когда девушка ёрзает, устраиваясь поудобнее, и прижимается к широкой груди мужчины, кладя голову ему на плечо.       — Мог бы просто на свидание пригласить, озабоченный... — шепчет она, слыша над ухом довольный смешок.       — В следующий раз так и сделаю, — отвечает он, поглаживая ладонями её спину и проводя пальцами вверх и вниз по позвоночнику. — Как насчёт завтра?       — Если мой босс даст мне выходной. — хмыкает она, и он приподнимает её подбородок, оставляя нежный поцелуй на губах.       — Твой босс даст тебе все, что захочешь, мышка.       Потому что только то, что связало их сейчас вместе, и имеет значение. Жаркое влечение, все темные желания и страсть, граничащая с одержимостью.