pour lui

***

      для Цзяоцю с самого начала идея "перевозки" заключенного Хулэя казалась не самой лучшей и вызывала беспокойство. ведь всё может обернутся куда более непредсказуемо. ранее всех устраивало нахождение Хулэя в Доме Кандалов на Лофу. и выразить своё беспокойство лис даже не думал. он верно служит генералу Фэйсяо уже продолжительное количество времени, и не подумает ставить её решения под сомнения. а так же, всё ещё не жалеет о своём решении стать её личным целителем. мужчина поклялся найти для неё лекарство, кто знает, возможно вся эта авантюра с перевозкой опасного преступника принесёт свои плоды. используя его в своих целях Цзяоцю всё же удастся найти то самое обещанное лекарство. единственное, что не особо то радовало его это то, что ему и Моцзэ придётся наведаться в Дом Кандалов, к самой камере где находился заключенный. и не сказать, что компания другого мужчины делала ситуацию лучше. но Фэйсяо отдала четкий и ясный приказ. оставалось лишь исполнять.              присутствие Моцзэ вообще ничего не меняло, ну или ему хотелось так думать. ведь тот был немногословен, и почти всю их дорогу до места назначения они прошли в тишине. может и к лучшему, иначе рассказал бы Цзяоцю чего лишнего. мужчина прекрасно знал об отношении Моцзэ к нему. хоть они были, и, пожалуй всё ещё являются напарниками, то Моцзэ никогда бы не стал спасать его и рисковать жизнью ради него. ведь как однажды страж выразился: я телохранитель генерала Фэйсяо, а не твой. и рисковать ради тебя я не стану.       мог ли Цзяоцю сказать на это что-то в ответ? нет. ведь его напарник был прав. они ведь даже, вроде как, не друзья, наверное?.. ну и разумеется, с чего бы тогда Моцзэ спасать его в случае чего? ведь приоритетом мужчины была генерал Фэйсяо, а не он. и почему-то от осознания этого становилось так тяжело и неприятно на душе. но ведь Цзяоцю должно быть всё равно, они лишь "коллеги" по работе и не более. и в какой же момент ему стало не всё равно? мужчина всё чаще ловил себя на том, что беспокоился не только состоянием Фэйсяо, но и Моцзэ тоже. тот на этот счёт ничего не говорил, но и явного протеста тоже не выражал.       Цзяоцю хотелось думать, что его это волнует лишь из соображений безопасности самой Фэйсяо. ведь Моцзэ был её телохранителем и должен был заботится о её безопасности в первую очередь. так что он убеждал себя в том, что делает это всё для неё, а не для него. ну что уж там, убеждать себя он мог сколько угодно, только вот реальности это никак не изменит. усмирить свои неизвестно откуда взявшиеся чувства он тоже не мог. всё что оставалось Цзяоцю — смирится. что ж пожалуй так он и поступит.       спуск на самое дно тюрьмы Цзяоцю провел в своих мыслях. думать о задании, его последствиях и подобном совсем не хотелось.       Сюэи провела их прямиком к самой камере где находился заключенный Хулэй. в самом посещении этой твари не было ничего приятного, лишь призрачные возможности найти решение нерешаемой проблемы. девушка сопроводившая их сюда что-то параллельно рассказывала, и не сказать что Цзяоцю очень её слушал. пусть этим занимается Моцзэ, а то зачем его послали сюда. лис был заинтересован лишь в выгоде которую в теории мог бы получить.       полностью погрузившись в свои мысли он даже не обращал внимание на некие моменты которые обеспокоили его ещё в самом начале, и которых он решил не разглашать. подумаешь показалось ему, и не более.       как вдруг какой-то шум позади его отвлёк. лис обернулся, поначалу ничего и никого не замечая.. но вот из тени показались никто иные как борисинцы. а ведь мужчина изначально подозревал, но по какой-то неведомой причине решил промолчать.       ситуация уже с самого начала начинала принимать не лучшие обороты. их было слишком много, и непонятно как они вообще проникли сюда, да ещё и в таком количестве. связь со всем Домом Кандалов была утеряна. они тут совершенно одни, так ещё и рядом с камерой опасного заключенного, и невесть откуда взявшихся его соратников. которые явно планировали освободить его. Цзяоцю понимал: борисинцы добьются своего, а они втроем так и подавно обречены на провал. нет.. нельзя этого допускать, люди за пределами должны знать об обстановке внизу, и знать какая опасность им грозит. генерал Фэйсяо должна знать, должна быть в безопасности.. и.. пожалуй не только она.       они с самого начала проигрывали в этой неравной битве, а борисинцы были все ближе к осуществлению своего плана. госпожа Сюэи не могла справиться со всеми, даже с помощью Цзяоцю и Моцзэ.       ещё всего лишь миг и камера содержавшая в себе одного из самых опасных заключенных распахивается, выпуская на волю Хулэя. в следующую секунду Моцзэ оказывается рядом с ним. не теряя ни секунды лис оборачивается на него, а затем на Хулэя. понимает, что вариантов у них почти нет. вновь обращая свой взгляд на стража кивает ему и произносит одно единственное, тихое и пожалуй самую малость обреченное:       — беги!       как минимум кто-то из них должен бежать, остаться в живых, предупредить остальных. как минимум Цзяоцю хотел спасти его, жертвуя собой. лис блокирует удар в сторону Моцзэ, и взглядом просит его бежать. страж лишь молча кивает и исчезает в темноте.       теперь он остался один на один с заклятым врагом лисьего народа. с большей вероятностью никто не придёт спасти его, и уж тем более никто не станет рисковать жизнью ради него, он не станет.. он и не должен.. не должен возвращаться и спасать его. он ему вообще ничего не должен. ещё в самом начале миссии Моцзэ напомнил ему об этом: даже если ты будешь кричать о помощи — я не стану рисковать ради тебя. твоя жизнь в твоих руках, так что не совершай опрометчивых поступков. ведь на твой зов о помощи я не приду.       всё что оставалось Цзяоцю — это ждать. вряд ли Хулэю нужны заложники, а даже если и так, то точно не он. но мужчина бы ни был самим собой если бы не попробовал выкрутится. он ведь не самоубийца. и вот чёрт знает как, но ему действительно удается "выкрутиться". предложив свою кандидатуру в качестве помощника в разных областях. этот всё ещё не гарантирует ему ничего, но пока он может рассчитывать, что ещё какое-то время протянет. а дальше.. дальше либо успеют остановить Хулэя, и Цзяоцю чудом останется жив, либо его действительно никто не спасет.       как и стоило ожидать, с ним как с пленным обращались далеко не лучшим образом. ну, как минимум от потери крови он пока вроде как не умирал. а если же он не мог дать чёткий ответ на какой либо вопрос.. его шансы на выживание практически ровнялись нулю. — слушай сюда, ты лишь жалкий раб, и твоя жизнь ничего тут не стоит. либо ты приносишь пользу, либо умрешь прямо тут, — хватая Цзяоцю за шею рычит Хулэй.       мужчина задыхается, но кивает, его отпускают и напоследок мажут когтями по плечу нанося очередные увечья. когти Хулэя глубоко пронзают плечо, что ж, а секунду назад он думал, что от потери крови пока не умрет. лис с трудом пытается отдышатся, параллельно хватается рукой за плечо, как будто бы это поможет, лишь немного остановит кровь. дышать всё ещё тяжело, мужчина понимает, что даже с его знаниями долго так не протянет. но что чёрт возьми он мог? да ничего, только и делал, что умело изворачивался лишь оттягивая неизбежное.

"что ты стоишь идиот, сделай ты хоть что-нибудь хоть раз! никчемный ты тупица! да какой от тебя толк если ты даже за себя постоять не можешь! ещё и удивляешься почему же Моцзэ говорит что попытка спасти тебя лишь пустая трата времени. ничтожество, кому ты такой беспомощный нужен? думаешь такой незаменимый? ты никому не нужен."

— не думай что ты незаменимый, никчёмный раб из лисьего народа. как только ты перестанешь приносить пользу или мне надоест — я убью тебя, разорву на части. ведь в тебе нет толка даже как в роли заложника.       эти слова слишком сильно перекликаются с его собственными. и нет, Цзяоцю совершенно не страдал какой-то ненавистью к себе, совсем нет. но в такие моменты как этот он просто ненавидел себя. потому что мало того, что как целитель он не всегда был способен спасти, так ещё и в бою не способен спасти даже себя самого.       Цзяоцю не был способен изменить что-то, он ведь не воин.. да, он убивал людей, не раз, и его руки тоже по локоть в крови. но когда дело доходило до такого как сейчас.. он не мог сделать абсолютно ничего. именно эту часть себя Цзяоцю и ненавидел. а сейчас так вообще всё казалось безвыходным, что ему попросту хотелось сдаться.       спустя какое-то время они добрались до какого-то укрытия, где видимо борисинцы и обосновались. самого Цзяоцю заковали в цепи бросив в отдаленной части этого места. хотелось бы чтобы про него и вовсе забыли. хотя бы ненадолго, тут он вряд ли сможет привести себя в порядок. руки теперь скованы, а холодный и жесткий метал чуть ли не до крови впивался в запястья. прислонившись спиной к холодной стене и, откинув голову мужчина прикрыл глаза. Цзяоцю рискует мало того, что просто занести инфекцию в глубокие раны, которые даже перевязать теперь не мог, так ещё и простудится в придачу, ну и еще проблем себе прибавить.       в начале он всё же попытался избавиться от наручников, но не смог, а лишь сильнее расцарапал свои запястья в кровь. но так просто сдаваться мужчина не планировал. только вот сейчас бы ему не помешала хоть какая-то передышка. события этого дня слишком измотали его, плюс раненое плечо доставляло еще больше неудобств.       как Цзяоцю и думал никто не оставит его в покое. он просыпается от сильной пощечины, не успев толком осознать что происходит — его с силой швыряют в стену. больно, но терпимо, почти. скорее всего рана на плече, где он кое как остановил кровь, вновь открылась. ведь удар пришелся по большей части на спину, и, соответственно на плечи тоже. сдерживая болезненный стон, мужчина молча, но с трудом поднимается и переводит взгляд на зашедшего. да что черт возьми им опять нужно от него. его лицо не выражает ничего. Цзоцю понятие не имел кто это, радовало одно — это не Хулэй. кто-то из его шавок. — жалко выглядишь, тебе по статусу, — насмешливый тон, на который целитель никак не реагирует, ему не до этого.       к нему подходят, прижав к стене сжимают горло, опять, кажется следы, кровоподтеки останутся на долго. смотрят прямо в глаза рассчитывая хоть на какую-то реакцию. но у Цзяоцю нет ни сил ни желания хоть как-то отшучиваться или язвить. слишком устал. — смеешь игнорировать меня?! сейчас я покажу тебе твое место. Хулэй позволил поразвлечься с его бесполезным рабом, — мужчина отпускает Цзяоцю который все так же с трудом пытается отдышатся, толком не получается, — на колени, ничтожество.       даже не смотря на свое положение, целитель решает не исполнять его приказов, всё ещё сохраняя мнимое спокойствие и стараясь дышать, что получается рвано и через раз. все его тело невыносимо болит, часть одежды насквозь пропиталась кровью. и на самом деле ему страшно, он чертовски боится того, что может последовать за этим всем. даже думать не хотелось.       с ним не церемонятся, хватают за раненое плечо и попросту швыряют вперёд, что Цзяоцю сам падает на колени, на этот раз вскрик боли сдержать не получается. чертовски больно. слышится смешок. ему всё ещё страшно, он всё ещё пытается этого не показывать.       — вот твое место, — лис смотрит в пол, перед глазами всё плывет, он даже не пытается перевести взгляд на борисинца, который встал прямо перед ним и протянул руку, хватая за подбородок и силой заставляя поднять голову. Цзяоцю смотрит, не показывая и долю подчинения или страха, потому что его взгляд не выражал практически ничего, что видимо не шибко нравилось мужчине перед ним. за это целитель получает еще одну пощечину и разбитую губу в придачу.       руки борисинца легли ему на плечи сильно сжимая, опять задевая рану на плече, от чего лис сдавлено стонет. в итоге силой вынуждая Цзяоцю лечь на спину, борисинец поднимается с довольной ухмылкой окидывает лиса взглядом. и резко ставит свою ногу ему на грудь надавливая. по инерции, целитель пытается убрать его ногу, но руки скованы, и его попытки оканчиваются провалом. метал лишь сильнее впился в кожу, раздирая еще больше. в ответ на это слышится лишь тот же мерзкий смех. — радуйся, что я не решил выебать тебя, жалкий раб. ведь даже смотреть на тебя противно. но знаешь, я волен делать с тобой всё что угодно пока ты не понадобишься нашему вождю, — борисинец наклоняется нанося очередной удар.       хватает за воротник, силой заставляя встать на ноги, практически разрывает верхние одежды Цзяоцю. вновь слышится этот противный смех, и по его груди и животу мажут острыми когтями до крови. а затем вновь отшвыривают к стене, как ненужную игрушку. и кажется.. на этом всё. ведь кинув ещё какую-то мерзость борисинец в конце концов уходит. а лис в какой-то момент попросту отключается.        на удивление в следующий раз Цзяоцю приходит в себя не от очередных ударов. поразительно, но наконец-то его оставили в покое. всё его тело покрыто синяками и другими ранам, глубоким и не очень. и это всё ещё не смертельно, такими мыслями успокаивал себя Цзяоцю, ведь он пока что жив. хотя.. это громко сказано. ведь он даже подняться на ноги не может. все тело ломит, спина, и, в особенности плечо, сильно болит.       все остатки одежды полностью пропитались кровью, и неприятно липли к телу. а еще, кажется, у него начался жар. он ведь за эти пару дней и не ел ни черта, максимум что ему выделили это воду. но сил на что либо уже не было совсем. слишком истощен, чтобы попытаться сделать что-то. пол и стены холодные, а остатки одежды на нем не спасали от холода совершенно. горло неприятно саднило, а дыхание было сбитым. и ведь Цзяоцю целитель, и казалось бы такие случаи как у него, он знал что делать. только вот у лиса ничего нет под рукой, чтобы элементарно перевязать какие-то раны. про обработку речь и не шла, ведь нечем. в таком состоянии он вряд ли протянет долго.       мужчина не считал сколько времени прошло, случаи как до этого повторялись, но всё было не так плохо как в первый. боль, унижения и насмешки которые целитель молча терпел. Хулэя он видел лишь раз, когда тому что-то понадобилось. сейчас лис даже и не вспомнит, что именно. и честно говоря, Цзоцю утратил всякую надежду на то, что его действительно станут спасать.

***

      Моцзэ всё-таки удалось сбежать из дома кандалов практически целым и невредимым. в первую очередь он доложил об этом первым попавшимся стражникам, а затем направился на поиски генерала Фэйсяо. он должен убедится, что с ней всё в порядке. в какой-то момент мужчина задумывается о Цзяоцю.. нет, он всё ещё придерживался своих слов и мыслей, что поступил правильно. но что-то не даёт ему покоя, хотя стражу ведь нет дела до этого лиса.. только вот в последнее время он стал замечать, что целитель заботился и о его состоянии тоже, хотя совершенно не обязан был этого делать. ведь Цзяоцю целитель Фэйсяо, а не его. эти слова Моцзэ сам повторял себе каждый раз. они ничего друг другу не должны. стало ли от этого легче? ничуть. сейчас он чувствовал вину за то, что бросил Цзяоцю там одного. но мужчина не мог поступить иначе, так как его долг и обязанность стоят на первом месте. и он не стал бы нарушать это ради него. а что на счёт Цзяоцю?.. а стал бы он?       пора было прекращать эти пустые размышления. у него есть обязанности которые нужно выполнять, а уж потом думать о чём-то.. или о ком-то другом.       доложив о ситуации генералу Фэйсяо, и получив четкие указания и план действий, он был намерен действовать незамедлительно. как и всегда. но нужно было выждать подходящий момент для нападения. всё это время его не покидали мысли о Цзяоцю.. и Моцзэ смирился с тем, что никуда от них не денется. всё что оставалось — надеется на то, что целитель всё ещё жив. хоть и верилось в это с трудом, да чего уж там.. тут даже сама Фэйсяо волновалась о своём подчинённом. а это уже очень много говорило. и впервые Моцзэ почувствовал страх за кого-то. ведь знал, что Цзяоцю им совсем не соперник, он ведь даже не воин. кто же знал, что один хитрый лис вызовет в нём совсем забытые чувства. потому что кроме Цзяоцю в последнее время.. в его жизни за него никто особо то и не переживал, и даже не пытался проявить хоть какую-то заботу. а тут.. так внезапно.. Моцзэ поклялся себе, что больше не позволит этому хитрому лису рисковать собой в одиночку. и в этот раз спасёт его ни смотря ни на что. только бы целитель был жив.. честно говоря, страх съедал его изнутри, Моцзэ действительно боялся. боялся за этого идиота, который действовал так опрометчиво. мысли о том, что Хулэй убьет его или.. уже это сделал, не покидали его. мужчине не с кем было поделиться своими чувствами, да и в принципе показывать свое волнение он не мог. не сейчас. все эти чувства казалось были такими внезапными, но наконец-то выглядели так правильно. впервые за долгое время.       спустя несколько дней они всё же направились на поиски Хулэя. в сопровождении генерала Цзин Юаня вместе с облачными рыцарями. шансы на победу у них определённо были. но теперь Моцзэ волновало не только это. он выполнит свой долг и.. данное самому себе обещание. любой ценой.       прошло ещё несколько часов, прежде чем они добрались до места где предположительно мог находится Хулэй. их всех ждала непростая битва, ведь самого Хулэя нельзя так просто убить. нужно будет ослабить и вновь заточить на дне Дома Кандалов.       сомнений не было, борисинцы обосновались в найденном ими месте. план действий был готов, никто не собирался медлить. молчаливо перекинувшись взглядами с Фэйсяо Моцзэ все понял и без лишних слов. Цзяоцю здесь и страж найдет его, найдет живым. ведь не он один верил в то, что целитель да смог как-то выкрутится. но внутри всё сжалось, потому что сейчас, когда они так близки к финалу, было страшнее всего. страшно, что он попросту не успеет вовремя. а тем временем битва только начиналась..

***

      Цзяоцю очнулся от резких и громких звуков, а ещё от криков из которых смог разобрать только то, что сейчас в самом разгаре была битва с генералами Сяньчжоу. что ж это дарило надежду, давало тот самый шанс на спасение о котором лис уже и не мечтал. сам он сейчас был совершенно не в состоянии бежать, так что ради же своей безопасности стоило забиться в угол и ждать исхода битвы. ну и.. надеяться, что он нём не забыли и за ним придут. ведь Цзяоцю действительно больше тут не протянет.       какое-то время ещё слышались звуки разъярённой битвы, крики, взмахи мечей. так продолжалось ещё длительное время, а Цзяоцю был слишком истощён чтобы выжидать исхода вот так, тело был озноб, дышать было тяжело, пытаться о чем-то думать так и подавно. сделать хоть малейшие движения было слишком сложно.       следующее пробуждение было всё в том же месте, и на этот раз лис явно чувствовал чьё-то присутствие рядом.. с трудом распахнув глаза, он не сразу понял кого видит перед собой. невозможно.. это что галлюцинации больного подсознания?       — Моцзэ..? — охрипшим голосом тихо произнёс целитель не отрывая взгляда.       — это я. всё закончилось, слышишь? — страж пытался говорить тише, давая время обдумать сказанное. ведь то в каком состоянии его нашел Моцзэ.. говорило о многом.

***

      как только они разобрались с Хулээм, Моцзэ направился на поиски Цзяоцю. он все еще боялся, что попросту не успеет, и уже слишком поздно. потому что подсознание рисовало самые страшные варианты исхода событий. все что радовало — территория не такая уж и большая. так что спустя еще какое-то время, страж наконец-то добрался до места где находился его.. друг?       мужчина подлетел к Цзяоцю, который лежал без сознания. осмотр на скорую руку не давал особых надежд. в первую очередь он переместил его к себе на колени, потому что боялся совершать резких действий. ибо неизвестно какие травмы были у целителя. но крови было слишком много, а тело лиса было уж очень горячее. больше всего в глаза бросалось разодранное плечо и кровоподтеки на шее. даже представить страшно было, что с ним тут произошло. и лишь мгновение спустя он заметил оковы на запястьях мужчины. снять их было задачей не из легких. достав свой нож, Моцзэ попытался вскрыть замок, что ему таки удалось сделать, хоть и не сразу.       руки, а в частности сами запястья Цзяоцю находились в ужасном состоянии. все еще свежие ранения, синяки и очередные кровоподтеки. отбросив оковы в сторону, страж аккуратно взял руки целителя в свои, поднося к губам, и оставляя невесомые поцелуи. больно смотреть.. он корил себя за то, что пришел так поздно.       собравшись с мыслями, Моцзэ не мог больше задерживаться тут. ведь Цзяоцю нужно как можно быстрее доставать в безопасное место, где ему смогут оказать необходимую помощь. но помедлив буквально пару минут, заметил слабое движение со стороны лиса, и это не могло не радовать.

***

      — ты.. ты правда пришёл.. пришёл за мной? почему..— слова Цзяоцю давались с трудом.       тишина. страж обдумывал свой ответ на этот вопрос, и ему впервые хотел быть честным с ним.       — потому что мне не плевать. и с этого момента я даю тебе слово, что более не позволю тебе рисковать жизнью в одиночку, — всё это время лежавший у него на коленях лис лишь внимательно слушал, и, кажется, совсем не верил что это реально.       — ха-ха.., —Цзяоцю закашлялся, но всё так же тихо продолжил, — Моцзэ, это что признание в любви? а как романтично звучит.., — его перебивают.       — отшучиваешься как и всегда, значит жить будешь, — хмыкает страж, но в душе испытывая куда более яркий спектр эмоций.       на этот раз молчит сам Цзяоцю, его вдруг накрывают воспоминания прошедших дней. ему становится страшно, он чувствует себя так уязвимо сейчас, да ещё и в присутствие Моцзэ. это убивает ещё больше. страж пытается ему что-то сказать ведь замечает его состояние. паническая атака? Цзяоцю всего трясёт, он едва ли может вдохнуть. и Моцзэ решает впервые положится на свои чувства и действовать именно так как чувствует.       слегка приподнимая целителя, и положив руки на его трясущиеся плечи пытается успокоить.       — дыши, Цзяоцю.. смотри на меня и дыши вместе со мной. давай, вот так..       и на удивление у него получается, спустя какое-то время дыхание Цзяоцю постепенно выравнивается и он сам успокаивается. переводит благодарный, но всё ещё испуганный взгляд на Моцзэ. тот не говорит ни слова, позволяя собраться с мыслями. у лиса нет совсем никаких сил, да и желания скрывать свои настоящие чувства, страж и так видел уже слишком много.       — мне.. мне так страшно и плохо, Моцзэ.. я..       — я знаю, Цю, знаю. всё хорошо, ты не один. я здесь, я рядом. я пришёл за тобой, — он аккуратно на пробу приобнимает Цзяоцю, на что тот в ответ сам жмётся ближе. это греет сердце и душу. в следующий раз он обязательно защитит его.       — забери меня отсюда.. я.. я хочу домой Моцзэ, — находясь на грани сознания произносит целитель.       без лишних слов Моцзэ всё так же аккуратно поднимает его на руки и прижимает к себе.       — обязательно, Цю.. обязательно, — он видит как лис окончательно отключается у него на руках и не сдерживает впервые за долгое время улыбку. а затем оставляет невесомый поцелуй на щеке Цзяоцю. но тот об этом не узнает, никто не узнает о минутной слабости которая была лишь для них двоих.       Моцзэ выносит на руках раненого, но живого Цзяоцю и встречается взглядом с Фэйсяо, которая всё так же молча, одобрительно кивает и улыбается. кажется она первая кто догадалась обо всём, даже раньше них самих. но у них ещё будет достаточно времени всё обсудить, но сначала Моцзэ позаботится о Цзяоцю, а потом уже будут все разговоры. потому что сейчас нужно было как можно скорее доставить целителя в лазарет. что собственно страж и сделал.

***

      добраться до нужного места получилось достаточно быстро, особенно учитывая обстоятельства. передав Цзяоцю лекарям, мужчина всё равно не мог быть полностью спокойным. так что последующие пару часов попросту не мог найти себе место. ведь что бы там не говорил Моцзэ, ему не позволили находится рядом. да и спорить он не мог, так как состояние Цзяоцю было куда важнее, к тому же там он не помощник. оставалось лишь терпеливо ждать, и стараться не поддаваться навязчивым мыслям.       лишь спустя примерно часа три, или даже больше, ему позволили войти в палату где находился Цзяоцю. теперь практически всё его тело было покрыто бинтам, на что было всё ещё до ужаса больно смотреть. но самое главное было то, что целителю более ничего не угрожало и он находился в безопасности. присев рядом с лисом, страж аккуратно взял его за руку смотря в глаза.              — ты бы знал, как же сильно я переживал за тебя.., — тихо начал Моцзэ.       — могу представить.., — так же тихо ответил ему мужчина, — и я.. всё ещё благодарен тебе за всё, что ты сделал.       — прекрати, я ничего не сделал, лишь бросил тебя тогда.. за что корю себя по сей день.       — ты спас меня, пришёл за мной.. если бы не ты.. меня бы, пожалуй, тут и не было бы, — Цзяоцю говорил тихо, иногда прерываясь, на полное восстановление уйдет много времени.       —давай мы не будем думать о том, а что если.. Цю, тебе нужен отдых, а я и так этому помешал. я рад, что тебе оказали должную помощь, но сейчас отдых превыше всего.       — да, ты прав.. только.. не уходи никуда сейчас, и вообще..       — не уйду, даю слово.