шалость удалась.

— Ну что? Сколько у нас сегодня? — с ленцой в голосе поинтересовался Тигнари, потягивая из трубочки яблочный фреш и постукивая ногтем по железной дверце холодильной камеры. Кандакия взяла с рабочего стола планшет и пролистала верхние страницы, закрепленные тугим зажимом. Поразительно, агентства ритуальных услуг зашибали огромные деньги, а они до сих пор пользовались допотопными методами хранения и передачи информации. При всей ненависти Тигнари к экселевским табличкам — даже они были бы лучше, чем бесконечные распечатки, с которыми чувствуешь себя уборщиком туалета в каком-нибудь общепите. «8:30 — тело из камеры №12», «12:00 — тело из камеры №39», «18:30 — тело из камеры №116» — и подпись в небольшом квадратике рядом, что понял, принял, обработал. — Мурашки по коже от твоего вида, — поделилась Кандакия, повторно считая количество работы на день, чтобы не допустить ошибки. Тигнари выпучил глаза, закусив кончик трубочки. — А что не так? — спросил он, оглядывая себя со всех сторон, насколько позволял человеческий угол обзора. Кроксы, хирургический костюм, латексные перчатки, болтающаяся под подбородком маска — на нем была надета базовая рабочая униформа. Правда, он не мог оценить состояние своего лица — хотя вряд ли там что-то изменилось с выхода из дома. Провожавшее его отражение в зеркале ничем не отличалось от привычного, немного уставшего и пожухшего, как комнатные растения в кабинете Дэхъи — Тигнари периодически занимал его, чтобы в его собственном провели дезинфекцию. — Не понимаю, как ты можешь что-то пить в таком месте, — тяжело вздохнула Кандакия. — Я и поесть не против, — ощерился Тигнари. — Не забывай, я бывший патологоанатом. По мнению обычных людей, мы все немного того самого. Проводим с мертвыми больше времени, чем с живыми. Не испытываем от этого отвращения и страха. О! А еще — воняем трупами. Ну, и прочие поверхностные суждения и стереотипы, которые лень перечислять. — Да-да-да, знаю, — отмахнулась Кандакия, пусть Тигнари и замолчал раньше. — Это был, скорее, риторический вопрос. Я ведь тоже заканчивала медицинский и здесь работаю не первый год. Просто, не знаю, еда и такие места для меня все равно несовместимы. — Ничего, — ободряюще похлопал ее по плечу Тигнари, — однажды ты преисполнишься в своем сознании. — Спасибо, обойдусь, — скривилась Кандакия. — Сегодня у тебя четверо. Две пожилых женщины, умершие естественной смертью. Мотоциклистка средних лет, попавшая в аварию. И молодой парень. Тигнари подозрительно сощурился и попытался заглянуть в записи. Странно, что Кандакия не озвучила состояние тела, обойдясь куцым и размытым описанием — даже примерный возраст не назвала. Все-таки «молодой» — понятие растяжимое. По крайней мере, Тигнари в свои тридцать с хвостиком считал себя молодым, а не мужчиной средних лет. ВОЗ, в общем-то, тоже так думала. — Подробностей по последнему не будет? — уточнил он. — Нет? —  пожала плечами Кандакия. — Могу только сказать, что там ничего страшного. Если только странное. Сам увидишь, в общем. — Интриганка, — фыркнул Тигнари и допил остатки фреша, прежде чем бросить пустой стаканчик в мусорную корзину под столом. — Если я останусь невпечатлен, то с тебя должок. — Ага, конечно, — саркастично всхохотнула Кандакия и слабо шлепнула его планшетом по спине. — Иди уже. Ребята скоро привезут первое тело, прощание с родственниками через два часа. — Ухожу-ухожу, — елейно пропел Тигнари, выпархивая из сортировочного центра покойников, как его называли сотрудники.

***

Среднестатистический человек мечтал о том, чтобы работа была как можно проще и платили за нее шестизначными — или хотя бы пятизначными — суммами. Тигнари не разделял этих чаяний. Ему бы задачки посложнее, а что до денег — ну, если хватало на квартиру, транспорт и базовую продуктовую корзину, то жить можно. Именно из-за этого он ушел из основной профессии: быть патанатомом при государственной больнице — скучно. Интересные случаи попадались в лучшем раз в месяц, а остальное время занимало составление однотипных заключений для страховых компаний, что очередной дед отправился к праотцам от сердечного приступа, который произошел не из-за вмешательства врачей и текущего лечения. Конечно, можно было попробовать приткнуться еще куда-то — в онкоцентр или еще какое-нибудь учреждение, специализирующееся на сложных заболеваниях, — но копаться в телах несколько приелось. Хотелось глотнуть свежего, а не полуподвального и затхлого воздуха. Задумка в итоге реализовалась, правда, криво и косо. Его новое рабочее место находилось на первом этаже — и в нем, черт возьми, были окна, через которые проникал естественный свет и которые иногда открывались для проветривания помещения. Кабинет занимал крошечные двадцать с лишним квадратов, которые занимали стол со стулом, раковина с небольшим зеркалом над ней и стеллажи с гримерными принадлежностями, разномастными лампами и прочей мелочевкой, необходимой для приведения покойника в приличный вид. Тигнари закрыл дверь, передав предпоследнего сегодняшнего клиента сопроводительной группе, и стянул с головы объемную хирургическую шапочку. Резинка в ней слабая, но она ощутимо передавливала лоб, если работать, не отходя от стола, несколько часов кряду. Тигнари растер ноющую кожу и бросил взгляд на настенные часы. Таинственного молодого человека от Кандакии должны привезти нескоро, так что можно успеть полить своих деток на подоконнике. И, вероятно, заглянуть к Дэхъе: ежедневно хоронили десятки людей, расслабленный график обеспечивал большой штат танатопрактиков, работающих параллельно, и все же существовала вероятность одновременно оказаться свободными. Не успел Тигнари наполнить лейку, как зазвонил старый кнопочный служебный мобильник — дурацкая привычка заводить отдельный, чтобы он не пропитывался лишним амбре и рабочие контакты не мешались с личными. — Расписание погребения сдвинулось, сможешь сейчас начать работу? — деловым тоном, опустив приветствие, спросила Кандакия. Тигнари недовольно цыкнул. Не то чтобы ему было проблемно приступить к делу раньше, просто слегка раздражало, когда в утвержденный план дня постфактум вносились изменения. — Пятнадцать минут есть? Нужно помыть и обработать инструменты после реконструкции челюсти, — пояснил Тигнари, зажав между плечом и ухом телефон и поливая горшок с монстерой. — Разумеется. Гроб как раз примерно через столько и привезут. Плюс-минус пара минут, — проинструктировала Кандакия. — Помнишь же о нашем договоре? — Я тебе ничего не обещала. — Пожалуюсь на тебя Дэхъе, — шутливо пригрозил Тигнари. — Нашел, чем пугать, — по тону угадывалось, что Кандакия закатила глаза. — Тогда пеняй на себя!  — Отключаюсь. Заложенного времени хватило тютелька в тютельку — в дверь постучали, когда он заканчивал приготовление рабочего места. Помощник Кандакии — Тигнари не запоминал имена тех, с кем общение проходило в формате «кивни в знак приветствия и прощания» — вкатил в кабинет стол с гробом. Очень дорогим, стоило заметить: двухкрышечный, из лакированного темного дерева, с серебряными ручками по бокам и шелковой обивкой. Такое встречалось редко: в основном усопших кремировали, поэтому выбирались самые дешевые модели — все равно же сжигать. — Итак, что у нас тут, — пробормотал себе под нос Тигнари, открывая верхнюю крышку, когда вновь остался один. Если говорить о живых людях, естественно. Судя по первому впечатлению, родственникам этого парня очень повезло обнаружить его и пройти бюрократический похоронный ад крайне быстро — на лице и сложенных на груди кистях не было ни единого трупного дефекта. Складывалось впечатление, что в гробу лежал не покойник, а спящий человек. Действительно молодой — навскидку ровесник, может, чуть ближе к сорока, чем сам Тигнари — и достаточно симпатичный. Даже как-то печально, что он скоропостижно скончался. И интересно, от чего именно — инсульт, остановка сердца, какое-то сложносочиненное заболевание? Тигнари с удовольствием покопался бы в таком теле, чуйка подсказывала, что в нем нашлось бы много интересного. Но оставалось довольствоваться малым. Тигнари сменил перчатки и «намордник» и натянул новую шапочку для волос, чтобы приступить к детальному изучению материала. Пальпация глазных яблок и губ подтвердила недавнюю догадку. После смерти организм иссушался, тело теряло свой объем, что и подчеркивало отсутствие жизни. На этапе подготовки к прощанию с близкими некоторые нюансы черт лица исправлялись парой кубиков жидкости, введенной под кожу. Однако в данном случае этого не требовалось — ткани сохранили упругость. Да и оттенок кожи выглядел живо. Впрочем, тут могло сказаться искажение восприятия — ее смуглость контрастировала с кремовой обивкой гроба и белой подушкой под головой. Еще и длинные волосы парня — или все же мужчины? — были полностью покрыты сединой, не той сероватой и темной, а светлой, платиновой, будто сделанной в парикмахерской. Тигнари аккуратно отвел челку в сторону, открывая и рассматривая лоб. Перешел к кистям рук, приподнимая края рукавов до запястий. На всякий случай изучил ушные раковины и шею, несмотря на то, что их не будет видно тем, кто придет на церемонию погребения. На теле не было ни единого видимого дефекта. Кандакия словно решила поиздеваться и отправила ему пустышку. Проскользнула глупая мысль, а не живой ли это человек — либо со стальной выдержкой, позволяющей оставаться расслабленным, даже когда тебе тыкают пальцам в глаз, либо под внушительной дозой снотворного. Тигнари помотал головой. Бред, уж он-то в состоянии отличить мертвеца от живца. Тем не менее он зачем-то прощупал шею в месте биения пульса, приложил палец к носу и даже раскрыл глаза лежащему в гробу. А то вдруг это еще одно искажение? В конце концов, специфика работы формировала определенные установки, например, что в гробах всегда находятся отошедший в мир иной люди, по-другому не бывает. По крайней мере, в этом кабинете. И все же — перед Тигнари точно лежал покойник. Без признаков окоченения, трупных пятен и прочего. Делать с ним было абсолютно нечего, хоть сейчас вези к подъемнику под церемониальным залом или к вырытой могиле — тут уж как родственники решили его похоронить. Приличия ради Тигнари таки взялся за кисточку — если работы нет, ее можно придумать. Он взял на пробу пару оттенков тонального средства, оставил по одной капле каждого на щеке, чтобы определить более подходящий, и принялся прокрашивать кожу легким слоем. Обычно для такого использовались плотные средства, способные перекрыть естественные изменения в тканях, но сейчас в них не было необходимости — ни в чем, в общем-то, не было. Но Тигнари продолжал рихтовать детали, как в обычном макияже: румяна, пигмент на губы, аккуратное скульптурирование. На все про все ушло чуть больше десяти минут. Тигнари со скепсисом оглядел результат проделанной работы. Что до, что после покойник выглядел максимально натурально — буквально олицетворение фразы «Он просто спит». И от этого волоски на загривке вставали дыбом. Здесь явно был какой-то подвох, суть которого ускользала от Тигнари, сколько бы он ни пытался поймать. В среднем тела выдавались ему на час — при условии, что состояние трупа удовлетворительное и не требует реставрационных работ, как в случае с сегодняшней мотоциклисткой, которой пришлось восстанавливать часть лица. У Тигнари было три варианта, как поступить сейчас. Первый — отзвониться Кандакии и сдать работу. Второй — заняться своими делами и дождаться, пока стоящий посреди кабинета гроб заберут по расписанию. Третий — позволить себе небольшое преступление и рассмотреть тело целиком. Брюки и нижнее белье на покойнике снова натолкнуло на мысль, что это не простой человек. Не столько их наличие, сколько их качество. Понятно, что трусы никто ни за кем донашивать не будет, но костюм William Westmancott Ultimate — не та вещь, в которой стоило бы кого-то хоронить. Тигнари осторожно расстегнул пуговицы пиджака, а затем и рубашки. На грудной клетке не оказалось следов стороннего вмешательства. Вскрытия, конечно, проводили не всем усопшим, но, учитывая прочие вводные, здесь оно как будто просилось. Ну да ладно. Чем дальше, тем больше сомнений росло внутри. Осмотр верхней части тела не дал никаких зацепок, и, ведомый естественным научным любопытством, Тигнари принялся за избавление от брюк, которые уже и так были расстегнуты, чтобы освободить подол рубашки. Его рука легла на резинку нижнего белья. — Секс с человеком в бессознательном состоянии можно отнести к преступным половым актам первой степени, за которые грозит тюремное заключение до двадцати пяти лет. Тигнари замер, словно парализованный. Даже глазные мышцы одеревенели, не позволяя перевести взгляд со своей напрягшейся ладони в сторону. Повисла гробовая — кто-нибудь точно оценил бы каламбур — тишина. Кажется, полураздетый уже-не-покойник тоже пребывал в ступоре, несмотря на четко и твердо озвученное минутой ранее обвинение. Тигнари судорожно пытался соображать, что же сейчас происходит. Розыгрыш Кандакии? Реальный случай несуществующего в природе летаргического сна? Запоздалый бэд-трип от вчерашнего косяка? Варианты хаотично возникали в голове, сталкиваясь друг с другом и порождая новые. Их скопилось уже несколько десятков, когда парень — мужчина, тело, мертвец, призрак, уже-не-покойник, да без разницы! — вновь подал признаки жизни и сказал: — Поднимите руки вверх, сэр. Мозг рефлекторно отреагировал на холодный приказной тон. Тигнари вытянулся по струнке, воздев раскрытые ладони к потолку. Он не сделал ничего предосудительного (ну, почти), но чувствовал себя самым опасным преступником, которого годами ловили по всей стране и наконец смогли задержать. Неужто несостоявшийся мертвец — коп? Его поведение очень напоминало стражей закона — увы, Тигнари несколько раз приходилось с ними сталкиваться не по работе. — Что здесь, черт возьми, происходит?! Видимо, повлиял резкий выплеск адреналина — Тигнари, наконец, посмотрел на своего клиента и едко выплюнул: — Я бы сам очень хотел понять. Парень уселся в гробу и энергично завертел головой. Он буквально сканировал каждый миллиметр пространства, силясь определить, где сейчас находится. При этом две самые очевидные подсказки — чертов гроб и человек в медицинском обмундировании — стоически игнорировались. Тигнари хотел обратить на них внимание, но захлопнул рот, так и не произнеся ни звука. — Вот же засранец! — воскликнул парень, запрокинув голову к потолку. — Значит, похоронить меня вздумал, да? Очень остроумно, прям обхохочешься. Посмотрим, понравится ли тебе десяток лет поплавать в океане в запечатанном сосуде, Аль-Хайтам. Тигнари часто заморгал. Не хватало ему того факта, что на его глазах человек восстал из мертвых, так теперь вскрылось, что тот в придачу еще сумасшедший — и так было бы сложно разрулить ситуацию, а теперь она и вовсе перешла в категорию «невыполнимо». — На какое время запланировано погребение? — грубо спросил парень, пока приводил одежду в порядок, по-прежнему находясь в гробу. — Не знаю, это не моя зона ответственности. За телом — то есть за вами — должны прийти… — Тигнари обернулся через плечо: — Через полчаса примерно. Парень смерил его убийственным взглядом исподлобья, всем своим видом говоря: «Ну так узнай!» — Могу позвонить коллеге и уточнить, — произнес Тигнари в ответ на немой приказ. — Валяй. Тигнари засеменил к столу, все еще держа руки над собой. Опустил только одну и ненадолго, чтобы взять мобильник и набрать Кандакии. — Если закончил, то отправлю к тебе ребят прямо сейчас, — додумав причину звонка, сходу произнесла она. — Нет-нет, не закончил. Хотел спросить, во сколько все должно быть готово? Было бы неплохо еще немного повозиться, — протараторил Тигнари, украдкой косясь на вставшего на ноги парня и теперь меряющего кабинет шагами. — Да что так можно так долго делать? Или тебя все-таки заинтересовал случай? Если хорошо попросишь, могу раздобыть медицинский отчет, — прижавшись к микрофону едва ли не губами, хитро прошептала Кандакия. — Э-э, — зависнув, протянул Тигнари. Надо было как-то намекнуть о случившемся, но не вызвать подозрений у следящего за ним человека. Если он окажется какой-то нечистью (в которую Тигнари, разумеется, не верил, но существование которой не исключал), то существует риск лично примерить гроб и впоследствии воспользоваться услугами коллег. — Думаю, увижу его и без твоей корыстной помощи. В общем, есть тут небольшой затык, но через полчаса буду готов передать тело дальше. — О`ке-е-ей, — ехидно пропела Кандакия. — Ждем. И не думай, что ты отомстил. Я ни капли не заинтригована. — Верю так, как не верю в себя, — отозвался Тигнари, сбросил звонок и повернулся к парню. — Сам все слышал. Полчаса. Плюсуем еще столько же — вот тебе и время церемонии. — Отлично, — смурно кивнул тот. — Этот говнюк наверняка где-то поблизости. Он бы не упустил возможность посмотреть, как мой гроб засыпают землей, иначе не организовывал похороны с такой помпой. Тигнари нервно усмехнулся. Удивительно, как он, несмотря на лютую фантасмагорию, творящуюся перед глазами и в мыслях, до сих пор оставался в сознании. Более того, внутри кипело желание во всем разобраться. Что это за человек? Как он, будучи живым, оказался здесь? Нет ли у него неизвестных медицине заболеваний, раз все приняли его за мертвого? С кем он постоянно разговаривал? Интерес притуплял лишь инстинкт самосохранения. Максимум, который он позволял, это избавиться от маски и протереть выступившую над верхней губой испарину. Движение привлекло внимание парня, и тот будто обомлел. — Ты? — наставив на Тигнари указательный палец, вскрикнул он. — Я? — глупо переспросил Тигнари, не представляя, что это все значило. Парень хлопнул себя ладонью по лбу и протяжно застонал, чем спровоцировал у Тигнари еще бóльшую растерянность. Это нечто появилось здесь… из-за него? Да где же он успел так согрешить, что на него обрушилось такое испытание? Будь его сердце чуть менее выносливым и готовым к потрясениям, то уже давно бы валялся ничком на кафельном полу. Причем, вероятно, с разбитой головой — знал он пару случаев, когда спонтанные обмороки кончались не лучшим образом. — Нет, все же десяток лет в океане — слишком мало для подобного. Аль-Хайтам заслуживает сотню, тысячу лет. И нужно не забыть о рунах, чтобы Кавех не смог его обнаружить и освободить досрочно. Или же! — парень в упор ошалело посмотрел на Тигнари. — Да они сговорились! Ну точно! Аль-Хайтам ни за что бы не додумался до такого, идея явно принадлежит Кавеху. Ладно, значит, понадобятся два сосуда, а не один. Тигнари внимательно слушал сбивчивую тираду, ожидая какой-то паузы, чтобы осторожно напомнить о времени. Он не собирался отпускать этого странного человека, но стоило поторопиться и уведомить коллег о происшествии — необходимо же как-то зарегистрировать случай. Как именно — это уже не ума Тигнари дело, главное — передать дело дальше. И убраться восвояси латать нервы — не болевой, но шок временно сгладил травмирующее влияние, однако постепенно организм осознавал масштаб поражения и начинал требовать спокойствия, умиротворения и, возможно, алкоголя. — В здании ведь есть камеры наблюдения? — пресекая попытку вставить хоть слово, спросил парень. — Да? — полувопросительно проблеял Тигнари. — Спасибо, — благодарность вышла неожиданно мирной в сравнении с тем, как велся их диалог ранее. — Счастливо оставаться. Тигнари сорвался с места, подскакивая к уходящему и хватая его за локоть. — Вы не можете просто так уйти. Нам нужно…

***

— С тебя два пива сегодня, — заявила Дэхъя, выходя из дверей их корпуса под руку с Кандакией. — За то, что ушел вчера, даже не попрощавшись! Тигнари безрадостно улыбнулся, мысленно прикидывая, закончится ли все парой бокалов — девчонки имели привычку ездить у него на шее, если находился повод. И в этот раз он был — нарушение «доброколлежских» традиций. — Идем в наш бар? — уточнил Тигнари. — Ага! — в один голос воскликнули девчонки. — Надеюсь, еще не успели ротировать меню на кранах, и у них до сих пор есть тот шоколадный стаут, — мечтательно протянула Кандакия, прикрыв глаза и явно представляя, как вкушала эту божественную (Тигнари был несогласен) амброзию. — Пошли быстрее, пока его весь не выпили, — подогнал Тигнари, скорым шагом отправляясь к воротам кладбищенской территории. И скорому опьянению — очень желанному, если быть честным, потому что весь день голова пухла от размышлений. Вчерашние воспоминания словно подернулись туманом, сквозь который не пройти. Тигнари помнил, как пришел на работу, как занимался привычными задачами и как общался с той же Кандакией. Но вторая половина дня была размытым пятном. Вряд ли он где-то учудил — утром проснулся в своей постели целым и невредимым, да и никто из окружения не жаловался и не задавал странных вопросов. Единственное, что напрягало, так это девчонки, с кототорым он не обмолвился и словом перед уходом — это несвойственное ему поведение. Фоновые попытки сознания восстановить ход действий знатно утомляли, но у Тигнари не получалось от них избавиться, так что единственное возможное спасение — алкоголь. Благо лимит выпитого в месяц пока не был истрачен. — Заказывайте, а я отойду ненадолго. Мне чего-нибудь легкого светлого или сидр, но только не малиновый, он слишком приторный, — распорядился Тигнари, прежде чем ловко просочиться через толпу у входа в сторону уборных. По пути его взгляд пересекся с мужчиной за одним из столиков. На подкорке прозудело странное ощущение — лицо показалось смутно знакомым, будто они виделись совсем недавно и даже как-то контактировали, раз Тигнари его запомнил. И по незнакомцу тоже можно было сказать, что он уже сталкивался с ним. Но поскольку тот не предпринял никаких дальнейших шагов — не помахал, не кивнул, не поздоровался, — Тигнари прошел мимо, отбросив бесполезные мысли, и без них было тошно. Как и предполагалось, вечер не закончился парой бокалов. Бармен поставил на стойку перед ними новую партию из трех штук — уже четвертую — и протянул руку для получения оплаты. Тигнари с легкостью, которую ему придал шипучий сидр, отдал несколько купюр без сдачи. — На чем мы остановились? Ах, да! — Дэхъя стукнула дном стакана по столу и восторженно продолжила. — Мы купили билеты в отпуск. Нас ждет целая неделя без покойников! — Если только океан на берег не выбросит какого-нибудь утопленника, — усмехнулась Кандакия. — И? Это другое. Нам же не придется с ним работать, — возразила Дэхъя. — Твоя правда, — согласилась Кандакия и отпила пива. — Хотя согласись, как только видишь что-то, даже косвенно связывается с работой, начинаешь усиленно думать о ней. У девчонок завязалась неспешная и абсолютно пустая дискуссия, такая, без которой не обходилась ни одна попойка. Тигнари не стал принимать в ней участие и сосредоточенно пялился на мягкую пенку, венчавшую его бокал с сидром. Он зацепился за упоминание океана — места, о котором редко говорили в повседневности из-за удаленности. Единственной водой, за исключением водопроводной и магазинной бутилированной, в их городе была река. Плюс в центральном парке находилось несколько искусственно созданных озер. И вот он услышал об океане — и внутри снова что-то зашевелилось. Совсем недавно ведь обсуждал с кем-то его. Но когда? Где? С кем? Может, вчера? — Извините, — кто-то сзади коснулся его спины. Тигнари решил, что один из клиентов захотел еще пива и искал способ добраться до бармена — вся стойка была впритык забита людьми, не подступишься. — Да, конечно, заказывайте, — пригласил он и повернулся вполоборота, чтобы освободить места. Рядом с ним стоял тот самый мужчина из-за столика. Тигнари окинул его беглым взглядом. Естественно смуглая, а не загорелая кожа. Серебристые волосы чуть ниже плеч и длинные ресницы того же цвета. Острый клычок, придерживающий закушенную губу. Симпатичный. — Я, вообще-то, хотел с вами познакомиться, — тушуясь, произнес незнакомец. Кандакия с Дэхъей звучно присвистнули. Кровь прилила к щекам Тигнари — с ним раньше не знакомились, ни в подобных заведениях, ни где-либо еще. Более того, к нему ни разу не подкатывал кто-то настолько привлекательный. На него свалилось воздаяние за муки сегодняшнего дня? — Тигнари, — представился он. — Сайно, — пожал ему руку тот. Было заметно, что ему несколько неловко. Он оглянулся назад — туда, где находился столик с его компанией. Тигнари чуть приподнялся на барном стуле и тоже посмотрел туда. Двое мужчин, явно парочка, явно старались поддержать своего друга: один — блондин в свободной рубашке — ободряюще улыбался и показывал большие пальцы, а второй — тоже слегка седой и в черной водолазке — красноречиво кивал, будто говоря «Ну давай уже!». — У вас есть, чем чокнуться? — принялся спасать положение Тигнари. — Нет? — изумленно откликнулся Сайно. — Тогда вытяните кулачок, — скомандовал Тигнари. — За знакомство. Он сделал глоток после тоста и отставил стакан. — Знаете, что делать дальше? — заинтересованно склонил голову Тигнари. — Нужно обменяться номерами и договориться о свидании? — предположил Сайно. — В точку! — хлопнул в ладоши Тигнари и вручил ему свой телефон. — Кстати, я свободен на этих выходных. Что думаете? — Что мне стоит отменить запланированное на завтра убийство своих друзей и пойти с вами на свидание. Тигнари пьяно рассмеялся, сочтя сказанное за хорошую шутку, и совсем не догадывался, что это было всерьез. Но он узнает об этом позже — правда, это уже другая история.