Потребность

      Капитано чувствует, как после той позорной битвы, он стал сам не свой. Жар и огонь в груди стали сильнее, а под шлемом было невыносимо плохо. И Первый хотел взять реванш у Мавуики, погасить рвущуюся наружу силу, да только уже знал, что лёд проиграет пламени.       Тогда в предвестнике стала просыпаться жажда. Особенно сильной она была когда рядом был Оророн.       Повелитель Ветра был тихим и скрытным человеком, встречал Капитано по приезде в Натлан и по его же приказу пустил туман на ринге. И этого хватило, что бы мужчина жаждал. Капитано чувствует, как от жары и желания к своему проводнику в нём просыпается потребность.       Потребность в Оророне становилась ярче, даже сейчас, когда когтистые ладони мнут упругое тело под собой, наслаждаясь им как оазисом в этой сухой стране.       Первый вжимал мальчишку в матрас, как в бреду шептал своё имя, настоящее имя. Юный Повелитель повторяел его, стонал и срывался на крик.       Шлем и вычурная шуба Капитано давно лежат на полу, как и грязная накидка Оророна. Синие волосы каскадом падали на смуглую кожу, прилипали к потному телу и кололи замыленные глаза. Почти снятый мундир предвестника не давал свободно дышать, потому было принято решение разорвать его в груди.       Майка проводника, что прилегала к телу столь соблазнительно и была сделана из прочной ткани, сейчас треснула по швам и болталась на талии. Ремешки сползли с плеч и валяются на кровати, неприятно впиваясь в поясницу.       Толстый, тяжёлый и горячий член проникает глубоко в Оророна, растягивая до неприятного жжения. Оба тяжело и сбивчиво дышат, прижимаются к друг другу, пытаясь не сойти с ума.       Мужчина целует его куда попадёт, делает пару сухих толчков и прерывисто стонет, когда Повелитель сжимается от боли, не давая совершать фрикций.       Они целуются жарко, пылко и сухо. Вязкость во ртах обоих губит всю страсть между ними. Но Капитано должен быть льдом, он был глыбой, пока не посетил эту уже ненавистную страну, пока не захотел трахнуть Оророна.       Предвестник снова толкается, насаживает глубже и следит за юнцом. Пушистые, узкие уши дёргаются, стоят торчком и наверное, как никогда сейчас чувствительны.       Большой палец ложится на внутреннюю часть раненого уха, давит на хрупкий хрящ и трёт его. Капитано почти с удовольствием смотрит как Повелитель мечется, пытается не проехаться лишний раз по члену и чувствует, как он сжимает его плечи, с великим упоением смотрит как белеют пластинки его ногтей, слышит как щёлкает сустав мизинца от сильного напряжения.       Оророн стонет, стонет самое настоящее имя предвестника, неосознанно насаживается и крупно дрожит, когда собственный член трётся о грубую ткань мундира, а чужой оказывается слишком глубоко.       Капитано обещал быть медленным, но чувствует, что его выдержка тает, как и он сам. Аккуратные фрикции прерываются, черноволосый кладёт руки под поясницу и срывается окончательно.       Голова проводника Натлана глупо ездила по подушкам, спина выгибалась дугой, заставляя принимать глубже. Синие волосы разметались по подушкам, с губ слетают короткие стоны, вызванные болью и тянущим удовольствием. Воспалённый мозг совершенно не понимал, что происходит с этим горяч(щ)им телом.       Капитано целует грудь, вгрызается в кожу и ставит метки на линии загара. Волосы цвета угля подпрыгивают от резкости толчков. А юный Повелитель от незнания подмахивает бёдрами и, надеясь слезть с члена, делает только хуже. Шлепки кожу о кожу слышаться в шатре, редкие и тихие стоны обоих, когда мужчина слишком глубоко в Оророне.       Рука синеволосого ложится на свой член и, уже бездумно надрачивая себе, он откидывает голову назад, сглатывая ком в горле. Первый берёт его грубо, толкается размашисто и втрахивает его в кровать. Железные когти впиваются в зад и приподнимают, меняя угол проникновения. — Нет! Подожди! – Оророн заламывает брови и крепко сжимает себя, складывая губы в идеальную о, когда Капитано касается простаты. Ноги подрагивают, обвиваются вокруг шеи мужчины и бьют его по затылку при каждом толчке.       Проводник стонет чаще и громче, просит быть сильнее и биться глубже. О, Предвестник рад такой инициативе. Рад видеть такую же потребность у Оророна.       Слабый свет татуировок на теле Повелителя Ветров единственное, что развевает мрак в комнате. Мужчина с затуманено смотрит в яркие как никогда разноцветные глаза синеволосого, а он с великим ужасом и любовью разглядывает каждый шрам на теле Капитано.       Выглядывающий из-под ткани мундира ожог на груди усилил любопытство, вызывая желание его зализать. А кусок обугленного уха так и хочется исцеловать. Они обязательно это сделают, но только не сейчас, когда в голове лишь мысль о разрядке.       Тела становятся как камни под палящим солнцем, руки мнут и тянут на себя всё, что получится ухватить. Поцелуи у обоих неаккуратные и смазанные, оставляющие наконец-то мокрые следы, а не обжигающею сухость. — Быстрее.       Оророн стонет на высокой ноте, закатывает глаза, улыбается, широко открыв рот и обильно кончив. Первый делает последние, быстрые фрикции и изливается внутрь проводника, сразу же припав к нему в поцелуе не отдышавшись.       Пальцы сплетаются, Повелитель Ветра чувствует странную прохладу, а Предвестник знакомый холод, что вытесняет душный жар. — Я возьму реванш у Архонта. Подстрахуешь? – Капитано широко ухмыляется.