Эксперты и эксперименты

      — Ой, Хосок, смотри, к нам идет староста!       Чонгук недовольно поджимает губы и подходит к брату, вокруг которого стоит его компания, где один умник в очередной раз решил показать всем, какой он херовый шутник. Ким Тэхен учится с Хосоком в выпускном классе, и такое ощущение, что кроме всякого анимешного бреда и развлечений в голове у этого придурка нет ничего. И это Чонгук даже почти не лукавит. Хотя чему удивляться — Хосок и Чимин такие же лоботрясы, которые даже форму в стенах школы не могут носить. Постоянно надо напялить что-то яркое и броское, ведь это намного удобнее, чем дурацкие пиджаки и брюки. Тэхен же ограничивается распущенным галстуком и расстегнутой рубашкой, но вот его волосы грязно голубого оттенка обнуляют все впечатление о более-менее адекватном состоянии этого человека. Еще и очки начал носить без диоптрий. Теперь его никто из компании не бьет, чтобы лишний раз не слышать нытье и оры.       — Староста, ты зачем пришел? Ты же не из нашего класса!       Младший Чон закатывает глаза и вздыхает, игнорируя этого полудурка. Мама позвонила ему, и теперь нужно передать брату, чтобы тот зашел с ним в магазин и затарился едой, но для этого нужно претерпеть тысячу минут страданий в обществе лучших друзей брата. Чимин пока что молчит, но улыбается так, что Чонгук на сто процентов уверен: тот прямо сейчас генерирует в своей голове миллион шуток по поводу такого правильного младшего братика-старосты, и ему даже неважно, что у Чонгука вообще-то серьга в ухе есть! С идиотами бессмысленно спорить. Им же не понять, что Чонгук тоже бунтует, просто по-своему. Хотя он понятия не имеет, как бы все в этой компании отреагировали на его бунт.       — Хо, мама сказала, что нам надо будет зайти в магазин за продуктами. Я подожду тебя, чтобы пойти вместе, поэтому не сбегай с уроков раньше, чем мы пойдем, ладно?       Друзья Хосока ржут над страшим, треплют по плечам и волосам, насмехаясь над тем, какой тот послушный сыночек. Тэхен, конечно, не забывает и про Чонгука, который и на километр к их компании не подошел, если бы не просьба мамы. Когда Ким начинает открывать свой поганый рот, Чонгук пускается в стратегическое отступление и уверенно делает шаг назад. Далеко у него убежать не получается, потому что спиной он врезается в кого-то и его тут же обвивают загребущие руки еще одного друга Хосока — Сокджина. Этот двухметровый парень укладывает свой подбородок на макушку Чонгука, и пока тот, пыхтя, пытается выбраться из хватки, сцепляет длинные ручищи на животе младшего.       — Что это вы тут без меня Чонгук-и дергаете? Тэхен, ты вообще сам-то ебанутый: сначала стебал мелочь за очки, а теперь сам их носишь. Не надоело? Ты бы с него пример не только в очках взял, носил бы нормально форму и учился лучше.       Джин изворачивается и пытается заглянуть Чонгуку в лицо, чтобы выяснить по его недовольной гримасе, насколько его уже успели задолбать остальные присутствующие. Но вместо этого он смотрит на свои руки, обвивающие тонкую талию младшего, и невольно залипает на собственной красоте. Ему слишком сложно иногда оставаться равнодушным к своему телу. Впрочем, ни у кого из компании не возникает вопросов, все слушают возмущенное бурчание Тэхена, который, будто не особо охотно, пытается рассказать остальным о плюсах жизни, когда ты лодырь. Неожиданно вся его вялая тирада прерывается, удивленным возгласом:       — Чонгук-и, а чего это ты?       Старший в их компании привлекает к себе внимание тем, что с каким-то подозрительным видом оттягивает ткань тонкой школьной рубашки Чона, заставляя ту натянуться на груди, и все видят отчетливо различимые контуры сосков, которые забавно топорщат ткань, как у девушек без лифчиков. Чимин первым начинает ржать, за ним начинает и Джин, который не отпускает ткань, и та то натягивается, то снова идет хаотичными складками. На ухо краснеющему шокированному Чонгуку с какой-то непонятной эмоцией тянут:       — У нашего младшенького такая чувствительность? Даже моя девушка так не возбуждается.       Парни ржут, Тэхен давит лыбу, а братья Чон недовольно кривятся, не особо их вставляет такая тема для обсуждений. Тем не менее, Чонгук не готов мириться с тем, чтобы Джин сравнивал его со своей Джуной, и локтями пытается вырваться из хватки злобного хена. Пришел такой мессия, спасал Чонгука от других, а теперь больше остальных потешался. Иногда его хочется побить хорошенько, чтобы потом не выслушивать вот такие комплименты. Господи, какая же стыдоба. Особенно, когда остальные подостыв, начинают активно разгонять тему. Чимин, зачем только, наконец-то тоже решает принять участие в разговоре, поэтому говорит с каким-то маниакальным интересом:       — А я вообще где-то читал, что у мужчин отсутствуют эрогенные зоны. Получается, Чонгук, ты просто суперчувствительный? Как тогда у тебя не стоит двадцать четыре на семь?       Чонгук не может не съязвить в ответ. Его загоняют в угол такими непотребными вопросами, единственное, что он может предпринять в такой ситуации в качестве защиты — это нападение:       — Хватит нести всякий бред! Так всегда было! И меньше порно смотри, Чимин, тогда, может, и не будет вопросов с постоянным стояком. Отсоси.       — Это ты мелкий, сам себе отсасывай. Я для тебя хен вообще-то, ты уважение-то имей. А то смотри, Тэхен на тебя посмотрит и никогда не станет таким темпом старостой. Даже в своих уебанских очках.       Ким на такое заявление весь надувается, его очень быстро можно завести подколами о том, что он пародирует Чонгука, нося эти дурацкие очки без диоптрий. Чонгук уже хочет сказать Чимину о том, что их дражайший друг и так по-любому не станет старостой класса из-за дебильных голубых волос, но его высказывание опережает чужое грубое заявление:       — Увольте. Я не буду подсосником.       На этих словах Ким фырчит и осматривает с ног до головы глазастого мальчишку, который с очевидной обидой куксится в руках Джина. Потом в какой-то неловкой тишине, потому что все решают, что он переборщил, Тэхен оглядывается на Хосока и правда понимает, что обзывать Чонгука не следовало. Чимин усиленно делает вид, будто это не он вообще начал всю эту херню с сосками и старостами, внаглую перекидывая всю ответственность на Кима. Приходится смириться с такой несправедливостью. Он поднимает руки в сдающемся жесте и прикрывает глаза, за маской радушного смирения скрывая всякое отсутствие желания наблюдать на чужих лицах ликование. Впрочем, ничто не мешает ему испортить чужую маленькую победу, так как из его рта вырывается:       — Ладно, Чонгуку тоже не быть подсосником, вряд ли у него хватит смелости взять чужой член в рот. Слишком брезгливый.       Теперь он может открыть глаза и наблюдать за тем, как еще больше краснеет лицо младшего Чона, пусть он и пытается скрыть свое смазливое личико за челкой и огромными очками. Это вызывает кривую широкую ухмылку, которую подхватывает Чимин, и они теперь уже на пару гогочут над Чонами, не давая им спуску. Чонгук выворачивается из захвата Джина и громко, но неразборчиво бухтя, уходит от компании брата, уже из другого конца коридора обещая им, что больше ни на шаг не приблизится к их злосчастной компашке.       На самом деле, если быть совсем честным, Тэхен прекрасно знает, что наговорил сейчас с три короба. Ну, как минимум потому, что Чонгук не смущается брать чужой член в рот, как это показывает практика. Наоборот, за закрытыми дверями этот милый послушный староста так отлично принимает его, что впору кричать об этом на каждом углу. Но Тэхен предпочитает этот секрет хранить исключительно для себя. Ему невероятно повезло лет эдак в пятнадцать заскочить в спальню Чонгука, когда тусил в доме Чонов вместе с Хосоком, и застать младшего… за довольно забавным делом. Чонгук-то на самом деле просто пытался скачать что-то на пиратском сайте, но ему вылезла в итоге какая-то порно-реклама, и Тэхен просто не смог пройти мимо того смущенного выражения лица, огромных глаз и краснеющих ушей. Им определенно на руку сыграло, что они все учились в одной школе и жили рядом, поэтому Киму не стоило особо усилий заманить младшенького братишку его друга в свои сети. Их общение в принципе первые года полтора-два было относительно дружеским. Только в семнадцать лет Тэхен играючи завел речь о поцелуях, потом как-то и о совместной дрочке, и дальше по накатанной.       Без зазрения совести Тэхен отправляет Чимина и Хосока на последний урок, а сам, бессовестно ухмыляясь, сообщает им, что никуда идти не собирается и смывается вслед за шагающим таким правильным младшим братом друга, которого, не обращая внимания на звонок на урок, вылавливает в коридоре за углом и тащит в сторону туалета. Чонгук плетется за ним, не сильно противясь. В крыле школы, где учится младший Чон, ни для кого неудивительно видеть, как староста одного из вторых классов смывается куда-то с хулиганского вида старшеклассником, который чуть ли не в открытую лезет к старосте. У многих есть подозрения, что у Чонгука вымогают деньги, но на деле все куда проще. Особенно род их отношений становится понятным, когда с громким хлопком крышки унитаза Тэхен усаживается на него, с широкой ухмылкой смотря на Чонгука, который закрывает кабинку на щеколду. Тут тесно, пахнет дешевым освежителем воздуха и мылом для рук, им невероятно повезло, что уборщица только закончила здесь уборку.       В маленьком пространстве Ким с легкостью протягивает руку и хватает галстук Чонгука, бесцеремонно и нетерпеливо утягивая парня в поцелуй. От неожиданности младшему приходится упереться рукой в стену, и его очки смешно сползают, сталкиваясь с оправой Тэхена. Чонгук тихонько мычит, когда его сильнее тянут на себя из-за чего он вынужден усесться на колени хена и открыть рот шире: Ким буквально вылизывает его, всасывая язык Чона и играясь с губами. Отрывается от старосты Тэхен неохотно, жадно рассматривая, как парень на его коленях смущенно и недовольно ерзает и как его губы покраснели и стали больше от такого напора. Пока Чонгук не опомнился и не начал портить все своими правильными убеждениями, Тэхен аккуратно и ловко избавляет того от галстука и на непонимающий поплывший взгляд Чона натурально скалится:       — Что думаешь на счет того, чтобы проверить теорию Джина?       Большие теплые ладони касаются его талии, с легкостью справляются с пуговицами на рубашке, заползая под распахнутые полы. Чонгук немного скован, они все еще в школе, и в любой момент может зайти кто угодно. Тэхен, наверное, будь менее заинтересованным в своем абсурдном плане, который недавно пришел ему в голову, точно бы пожаловался на силу, с которой Чон сжимает своими бедрами его.       — Расслабься, Гук-и…       Мягкие губы теперь играют по другим правилам, они обманчиво нежные и трепетные. Прикосновения призывают успокоиться и довериться их владельцу. Даже если Чонгук уверен в том, что после он пожалеет о таких экспериментах. Тэхен плавно переходит с губ на челюсть, а после медленно, но верно уходит к уху, откуда спускается на шею. Его очки фиксируют длинную голубую челку, и, пока у Чона есть шанс держать глаза открытыми, он рассматривает, как с лукавым прищуром его парень нежно и показательно целомудренно касается его чуть обнаженных плеч. Ким помнит о том, какой староста правильный мальчик, поэтому не заходит дальше, на полном серьезе старается не помять рубашку младшего. Иначе его проклянут сразу же, как только язык Чонгука снова будет иметь возможность нормально двигаться.       Ладони гуляют по телу, будто Тэхен хочет запомнить Чонгука на ощупь. Это уместно, он слеп от любви к Чону, что вполне себе считается достойным аргументом. Постепенно в руках Тэхена младший становится словно мягкий воск. Его касаются словно везде и разом. Кроме груди. Ким гладит живот, спину и плечи. Его губы продолжают иногда возвращаться к лицу и ушам, когда ему хочется шепнуть Чонгуку что-нибудь нежное или возбуждающее:       — Какой ты у меня молодец, малыш.       Его ладони в привычном жесте поднимаются от живота по ребрам к груди Чонгука, и тот опускает голову, чтобы увидеть, как его грудь накрывают большие ладони с чуть грубоватой кожей от постоянной игры в баскетбол. Сильные длинные пальцы едва касаются кожи, но Чонгук все равно вздрагивает и шумно вздыхает, а внутри у него все сжимается от предвкушения. Тэхен с средоточенным выражением лица сидит и до ужаса медленно выводит круги на чуть подкачанной груди младшего, будто заправский массажист. Правда, помыслы у него не такие чистые. Черт, надо как-то держать в голове, что через каких-то сорок минут ему надо будет с Хосоком пойти в магазин. Мысли, правда, из головы мгновенно испаряются, стоит только Тэхену большим пальцам начать оглаживать аккуратные ареолы сосков Чона. Дыхание становится тяжелее, пока этот голубоволосый идиот над ним так изощренно издевается, лаская нежную кожу, надавливая и сжимая. Цепкий почерневший взгляд Кима наблюдает за цветом темнеющей ареолы, а Чонгук, не получая достаточного внимания, рвано дышит и чуть подрагивает, когда пальцы подступают к стоящим бусинам, но в последний момент уходят от прикосновения. Телом он выгибается и тянется к Тэхену, а тот тихо усмехается такой нетерпеливости, ему самому огромных сил стоит так медленно измываться над младшим. Пока что тихие всхлипы Чонгука влетают в уши, простреливая мозг насквозь и отправляя обжигающие импульсы прямо в член. Но у него все еще есть план, и он усиленно держит себя в руках, решая довести Чонгука до безумия. От вида того, как торчащие соски на глазах становятся чуть больше и краснее, он все же не выдерживает:       — Гук-и, посмотри как тебя клинит, почему я раньше не додумался?..       — Мхм…       Совершенно неудивительно, что Чонгук крупно вздрагивает, когда Тэхен касается ногтем возбужденно стоящей бусины. Он нетерпеливо елозит на чужих бедрах, чувствуя сквозь дурацкие школьные брюки, что не одного его распаляет процесс, и очень неожиданно для себя, высоко мыча, всхлипывает, когда по одной из горошин уверенно ведут пальцем и игриво теребят, не давая оклематься от ощущений. Чонгук полностью теряется в пространстве и времени от всех этих ласк и стимуляции. Он никогда не уделял этой своей чувствительности какого-либо внимания, да и его бойфренд всегда предпочитал непосредственно ласкать либо член, либо язык Чонгука. Теперь, кажется, Ким будто с цепи сорвался, открывает Чона словно впервые. Голодно следит за реакциями и отмечает, отчего того торкает больше.       Тэхен буквально истязает чужое тело, глаза Чонгука бесконтрольно прикрываются, а рот все время приоткрыт от того, что приходится дышать только сквозь мученические стоны. Хотя, казалось бы, Ким лишь медленно ласкает соски, постепенно увеличивая силу нажатия и скорость трения. По Чону видно, что пик возбуждения близко. Тэхен довольно улыбается, поднимая взгляд на совершенно расслабленное лицо младшего. У того заломлены брови, губы подрагивают, а глаза сверкают от поволоки возбуждения. Челка липнет ко лбу, очки в уголках у носа чуть запотели, и завершают всю эту крышесносную картину безостановочные постанывания Чонгука. Он буквально скулит, пока все его тело дрожит и мечется то ли в попытке избежать прикосновений, то ли в жажде ощутить больше. Наверное, Тэхен впервые видит такое состояние у парня, когда он будто вот-вот начнет проситься на член. Вид затраханного подобного рода экзекуцией Чонгука Киму лучше не делает, поэтому он с каким-то садистским удовольствием чуть тянет и крутит одновременно оба соска, выбивая из старосты громкий стон.       А потом останавливается.       — Дай… Дай… Тэ-тэ, пожалуйста… кончить…       — Нельзя, — он это хрипит, тяжело сглатывая вязкую слюну, потому что от осознания, что ему удалось довести всегда такого скованного Чонгука до совершенно бессознательного состоянии, ему самому хочется срывать голос, но единственное, что Ким себе позволяет, это сжать покрепче зубы и наклониться ближе к чужому красному лицу и мокро толкнуться в чужие губы языком. — Я хочу еще кое-что.       Чонгук хнычет, когда вместе с ним на коленях, Тэхен чуть поворачивается в бок так, чтобы мягко оттолкнуть Чона назад и дать ему в качестве опоры стенку кабинки. Тот становится тише, и его дыхание чуть выравнивается, он осоловело моргает и щурится от яркого света потолочный лампы. Тэхену даже кажется на мгновение, что тот только притворяется таким потерянным, но, судя по дезориентированным взглядам, Чона и правда размазало настолько, что Тэхен даже не знает, как будет возвращать его брату. И это у них еще впереди двадцать минут. Мысленно он желает им удачи.       А в следующую секунду наклоняется к подрагивающему телу и легко выдыхает на один сосок, одновременно с этим сжимая в пальцах второй. Чонгука чуть ли не подбрасывает, он резко откидывает голову назад, шумно ударяясь затылком о хлипкую стенку, но, задыхаясь в удовольствии, тот даже не замечает этого, скуля единственное, что у него сейчас на уме:       — Тэхен…       Тот не отвечает, потому что губы смыкаются на торчащей упругой бусине и внутри у обоих что-то взрывается. Это новый опыт и для самого Кима, потому что впервые ему надо кому-то вылизывать и покусывать грудь. Он плотно смыкает губы на другой горошине и прикрывает глаза от того, что даже при таком прикосновении чувствует, как под ребрами у Чонгука грохочет сердце. Терпения у него нет совершено, поэтому после недолгих ласк он срывается в хаотичное вылизывание и покусывание, Чон ни на секунду не остается без внимания. Одной дрожащей рукой у Кима даже получается кое-как расстегнуть им ширинки и достать их колом стоящие члены.       — Тэхен…       — М-м-м… да-да… Сейчас… Гу…       Ему тоже тяжело оторваться от этой кожи и чертовых сосков, кажется невозможным насытиться этим приятным солоновато-сладким вкусом чужого тела, на молочной коже Чонгука расцветают красные следы от зубов и настойчивых губ, потому что Ким умудряется даже на упругой груди поставить парочку засосов. Чон безвольной куклой растекается по стенке кабинки, вплетая слабые дрожащие руки в голубые волосы, которые уже до невозможного взлохмачены и липнут к чоновым губам и подбородку, так как постоянно выделяющаяся слюна уже стекает даже по шее.       Тэхен выкручивает оба соска одновременно, а после, резко отпуская, чуть отстраняется и холодным воздухом неожиданно дует на грудь младшего, накрывая ладонями сразу оба члена. Чонгук в который раз протяжно и громко выстанывает заветное имя, не обращая внимания, что его пытаются целовать, потому что бурно кончает, пачкая сбившуюся рубашку Тэхена и их брюки. Такой оргазм сложно заглушить, Ким даже не сильно старается, только наблюдает, как искажается в блаженной неге любимое лицо и быстро вздымается грудь, пока Чонгук буквально стекает по нему. Ему тоже хватает лишь каких-то пару движений, отчего на отдаленных границах сознания он обзывает себя наблюдателем-извращенцем. Обнимая разнеженное тело, он напрягается из последних сил, чтобы самому не завалиться с толчка куда-нибудь на бок. Вяло отрывая бумагу, он через силу вытирает потеки спермы с одежды, не особо заботясь о своем виде, и наконец-то может прижать к себе остывающего Чона. Тэхен очень надеется, что ему дадутся в руки еще раз, чтобы повторить такой опыт, потому что, кажется, даже секс с проникновением не вызывал у Гук-и такой реакции. Это будоражит внутри него что-то темное, но все что он себе позволяет сейчас, это ленивые поцелуи и вялый шепот:       — Чонгук-и, тебе с Хо еще в магаз, так что давай дыши глубже.       — М-м-м…       Дверь уборной тихо прикрывается, и Сокджин накрывает горящее лицо ладонями. Что же, теперь он точно знает, что их малыш Чонгук-и с чувствительными сосками.