Пантеон чудовищ

      Анубис сидел на полу у стойки бара и пил из горла какой-то бутылки. Разум играл с ним злую шутку: пол осыпался под рукой могильной землёй, хотя определённо был холодным и твёрдым. Боги суетились, перевязывали раны и выгоняли испуганных людей из клуба. Кто-то выключил музыку, и голоса мертвецов, взбудораженных силой Анубиса и цеплявшихся за него руками, слились в раздражающе монотонный гул.       Нападение греческих чудовищ не ожидал никто. Ёрм, Апоп и Наги, сбежавший из индийского пантеона, почти не отличались от людей, хотя у Апоп были змеиные глаза, а у Наги чешуя вдоль шейных позвонков. Пришедшие же по приказу Кроноса Ехидна, Химера и кто-то ещё больше напоминали хаотичные силуэты из воздуха и теней.       Анубис не знал, скольких убил, и его волновало отнюдь не это. Сет принимал лекарство слишком давно. И Анубис не мог принять, что тот не успеет вернуться до того, как яд сделает своё дело.       Амон, оглушенный новостью, поднялся к Зевсу, наверное, чтобы скоординировать действия.       У входа завязалась потасовка, и чьё-то тело отлетело к стене, осев мешком. Под крики ужаса в клуб заявился Ёрмунганд. Осмотрев разруху и напряжённых богов, он, как ни в чём не бывало, направился к барной стойке.       Дойдя до Анубиса, он остановился и задал, видимо, самый важный для него вопрос:       — Где мой стул?       Анубис равнодушно скосил глаза, пошарил по обломкам вокруг и заключил:       — Обратился в пыль.       — Это сделал ты?       — Не только, — мотнул головой Анубис. — Кронос послал чудовищ.       Ёрм с интересом осмотрел стены:       — Вы их убили. Ты.       — Я.       — Я не пробовал это, — взгляд Ёрма застыл на бутылке в руках Анубиса. Недолго думая, тот протянул выпивку, и сын Локи спокойно сделал большой глоток. — Вкусно.       Анубис вздохнул и, пошатываясь, поднялся. Стоило найти Зевса. Или Амона.

***

      Амон напрягся, когда снова раздались звуки борьбы, а какой-то бог почти протаранил собой стену, но куда сильнее его беспокоило состояние Анубиса. Он выглядел потерянным, а его надёжный маяк был мёртв. Пока что временно.       Остановившийся рядом с Анубисом Ёрмунганд не внушал доверия прочим, но Амон встречался с Эбби, которая часто общалась с Ёрмом во снах и считала того невыносимо скучным. Он не рвался к общению с людьми, а изучал их на расстоянии, наблюдая. И, судя по всему, меньше всех из пробуждённых стремился к насилию, несмотря на чудовищный потенциал.       Растрёпанный Зевс повертел в руках молнию, выругался, но посылать её не стал. Ёрмунганд о чём-то поговорил с Анубисом и тот на удивление мирно передал бутылку, а после встал, направившись к лестнице. Ёрм же осмотрел разруху и вдруг устремил взгляд в сторону комнаты, где как знал Амон, всё ещё держали Хель.       После сепарации от скандинавского пантеона Ёрм не высказал ни малейшего желания проведать сестру или отомстить за убитого брата. Локи тоже не заводил разговор о Фенрире или Хель, но вполне вероятно, у него просто не хватило времени. Появившись в клубе, он наткнулся на другого сына, решившего послать скандинавов, которые, как теперь считали многие, спутались с Кроносом.       Локи не упустил возможности подгадить Одину и отпустил Ёрма на все четыре стороны, и буквально через час Один прислал своего ворона с приказом возвращаться. Больше рыжеволосого бога никто не видел. Но на прощание он так же бросил взгляд в сторону комнаты Хель. И увидеться не пожелал. Или не мог, как вдруг подумал Амон. Что, если Один наложил запрет, и поэтому Локи крутился вокруг да около, раздражая Зевса и нервируя окружающих? О семейных отношениях в скандинавском пантеоне Амон знал меньше, чем ничего. Но надеялся, что Локи было не наплевать на своих детей.       Разговор с Зевсом не клеился. Ситуацию только ухудшил поднявшийся на этаж Анубис, на которого с опаской косилось несколько богов. Куда легче было думать, что всех нервирует скользнувший за ним с бутылкой в руке Ёрмунганд, с любопытством осматривающий повреждения и едва ли не принюхивающийся к пятнам крови.       — Тебя только не хватало, — застонал Зевс.       — Почему Анубис устал? — спросил Ёрмунганд Амона. — В нём ещё много силы.       — Он беспокоится о семье, — не стал вдаваться в детали Амон.       Ёрму, казалось, этого хватило. Он кивнул, прошёлся за изодранным диваном и закипающим Зевсом и, проведя по обивке пальцами, засунул их в рот, чтобы немного погодя сплюнуть и сделать большой глоток из бутылки.       — Яд, убивающий суть, — сообщил он. — Здесь запах того больного бога. Как этот.       Тонкий палец указал в Зевса, который сейчас демонстрировал просто чудеса божественной выдержки.       — В отце слишком много яда, — глухо заметил Анубис, и Ёрм с интересом прищурился. — Он убьёт его раньше, чем он вернётся.       — Ты же глава? — склонил голову змей, обращаясь к Амону. — Можешь позвать его. Кронос выдёргивал нас из сна, когда кто-то не хотел просыпаться.       Амон широко распахнул глаза, но тут рана на затылке дала о себе знать. В глазах потемнело, ноги обмякли, и вскоре Амон обнаружил себя на руках Анубиса, с беспокойством заглядывающим в лицо.       — Всё в порядке, Импу, — язык почти не слушался.       — Нет, если твоя голова истекает кровью, — заметил Ёрм, завалившись в одно из кресел.       Рукой Амон коснулся мокрого затылка, убедившись в правоте змея. Зевс сказал им убираться, и Анубис, поприпиравшись для вида, утянул Амона в квартиру к Сету и Неф. Совет Ёрмунганда не давал покоя, но Амон не смог проверить его сразу — рана оказалась серьёзнее, чем казалось на первый взгляд. Или же дело было в том, что её нанесли чудовища?