Завершение сезона

      Этот сезон подходил к концу. Тихий летний вечер давно унёс за горизонт жаркое солнце, и теперь в небе переливались тысячи ярких звёзд, которые словно подмигивали ему. Будь у Бенедикта сейчас холст и краски, он бы обязательно попытался изобразить всё это великолепие огней. Однако на сердце было слишком тяжело. Странно, он точно знал, что не в первый раз ощущает себя брошенным, каким-то не таким, как вся его семья. Старший брат остепенился, Колин, несмотря на то, что младше, тоже. Закатив глаза на слова братьев о том, что он станет следующей жертвой маминой опеки, Бенедикт отпустил друзьям игривый прощальный поклон и удалился. Как только за ним закрылись двери, весь балагурный настрой, улыбки и смешки канули в лету. На лице появилось серьёзное, уставшее выражение, о котором никто из родных даже не догадывался. Выйдя на свежий воздух, мужчина глубоко вдохнул вечерний аромат. Лето заканчивалось, а это значит, что и новая интрижка тоже подошла к концу. Всё-таки, как же трудно каждый сезон надевать одну и ту же маску. Пальцы забарабанили по перилам веранды. Каждый раз Бенедикт обещал себе, что перестанет это делать, но постепенно такая жизнь стала для него обычным делом. И главное, снова и снова второй Бриджертон понимал, что он, Бенедикт, никогда не был по-настоящему счастлив. Ноги, словно на автопилоте, вели его дальше в глубь сада, к качелям, тем самым, на которых в детстве он так любил кататься, а потом и все младшие сёстры и братья. Но мистер Бриджертон видел там совсем другую атмосферу. Возможно, он даже скучал по периоду детской наивности и отстранённости от смысла бытия. Бенедикт был крайне удивлён, что не он один почтил это место своим присутствием, хотя и догадывался об этом. Элоиза поспешно ушла с ужина после разговоров о замужестве. Легко покачивая себя ногой, она курила, изредка выпуская дым вверх. Конечно, Бенедикт мог поступить так, как поступил бы Энтони, забрать у Элоизы эту непозволительную для молодой девушки вещь и прогнать её домой, ведь "нечего мисс Бриджертон находиться в саду одной в столь поздний час". Но мужчина застыл, пока ещё невидимый для младшей сестры. Он с вдохновением разглядывал черты её лица, небрежно распущенные волосы и задумчивый взгляд вдаль. Бенедикт всегда находил в ней нечто необыкновенно-прекрасное, то, что ещё не встречал ни в одной женщине. Возможно, Элоиза и была младшей, и в его голове сохранились воспоминания о тех днях, когда она была ещё совсем маленькой девочкой. Но годы, которые, как думал Бенедикт, не щадили никого, делали его сестру невероятно притягательной. Он всегда недоумевал, почему у такой девушки так мало поклонников. Ведь её душа и внутренний мир достойны большего. Когда второй из Бриджертонов всё же решил показаться и обратить на себя внимание, он снова широко улыбнулся. — Вижу, проводишь время в прекрасной компании, — сказал Бенедикт, поставив руки на пояс и пару раз оглядевшись. — Могу я присоединиться?       По лицу девушки сразу стало понятно, что она удивлена его появлением, но сигарету не убрала, вероятно решив, что брат и так уже всё видел. — Разве я могу тебе отказать? — с какой-то печалью в голосе отозвалась она. Бенедикт сел рядом с ней на соседнюю качель. Молча потянулся за сигаретой и, так же молча, прикурил её. От дыма у него слегка закружилась голова, и он просиял любопытством. — Я не буду тебя поучать, Элоиза, но сигареты — это вредно, — сказал Бенедикт, засмеявшись от собственных слов. Его глаза загорелись озорным огоньком, когда он увидел улыбку на лице сестры. — Не превращайся в Энтони, ты мне нравишься таким, какой ты есть, — сказала она, опуская глаза в смущении. Бенедикт выпустил очередную порцию дыма в воздух, делая вид, что не заметил перемены в её лице. — Нравлюсь собой? Никто в нашей семье не знает, какой я на самом деле. — Я знаю, — ответила Элоиза, облокотившись на верёвки качелей и продолжая улыбаться. — Мы с тобой на самом деле похожи, только я — мисс, которой нужно найти мужа, а ты — свободный мистер, которому этого делать не обязательно. — Хочешь замуж, Элоиза? — Бенедикт снова усмехнулся, поднимая бровь. Он заметил выражение отвращения на её лице, но даже оно показалось ему милым. — Ты знаешь ответ, — выдавила из себя Элоиза.       Они какое-то время сидели молча, каждый погружённый в свои мысли, пока сигареты не были докурены. Бенедикт снова глубоко вдохнул ночной воздух, который явно стал холоднее. Оглянувшись, его взгляд зацепился за ткань платья сестры, которая казалась очень лёгкой. Недолго думая, Бриджертон снял с себя фрак и, встав с качели, накинул его на плечи девушки. Элоиза замерла, а затем ближе прижала края фрака к себе. Фрак Бенедикта пах им — смесью бренди, табачного дыма и бергамота. Она улыбнулась, чувствуя себя в безопасности и тепле. — Я не хочу замуж, — произнесла Элоиза, — кроме того, я ужасно танцую и ещё хуже играю на фортепиано по сравнению с Франческой или Дафной. — Глупости, — ответил Бенедикт, потирая ладони. Обычно взрослая и уверенная в себе на людях, Элоиза сейчас казалась ему хрупкой, хотя, возможно, она и не хотела этого показывать. — Никогда бы не выбирал жену по умению играть на фортепиано. А насчёт ужасных танцев...       Бенедикт снова поднялся с качели, став напротив Элоизы, словно по стойке смирно, и элегантно протянул ей руку. Девушка удивлённо посмотрела на него. — Разрешите пригласить вас на танец, мисс Элоиза Бриджертон. Я докажу вам, что вы танцуете не хуже вашего несравненного брата Бенедикта.       Она улыбнулась и, обдумав предложение, нерешительно протянула ему руку. Бенедикт аккуратно подтянул её к себе, оставляя свой фрак слегка покачиваться на качелях. Рука, по обыкновению, легла на её талию. Бенедикт ещё раз заметил, как хрупка и прекрасна её фигура. Элоиза неуверенно вложила свою руку в его, а другую положила на его плечо. Бенедикт начал вести её в танце. Элоиза слышала, как брат тихо шептал специально для неё, задавая такт. — Раз, два, три...       Она нервно сглотнула, сильнее прижавшись к Бенедикту, чувствуя, как его рука крепче обхватывает её талию. Бенедикт не отрывал глаз от её взгляда, его губы едва заметно шевелились, такие сухие... Элоиза поймала себя на мысли, что задержала взгляд на его губах слишком долго. — Раз, два, три...       Удивительное и ранее незнакомое ей чувство зародилось в животе. Хотя назвать это болью было бы сложно. Было тяжело признать, что Бенедикт заставил её сердце на мгновение замереть и биться под его тихий счёт. — Раз, два, три...       Казалось, что вокруг них остановилось время. Свидетелями их танца были только деревья и миллионы звёзд над головой, и это можно было назвать настоящим балом, на котором Элоиза наконец не пряталась и не стояла у стены. И всё это сделал он — Бенедикт. — Хочу сказать, вы прекрасно танцуете, — брат лукаво улыбнулся, заставляя глаза девушки широко распахнуться. На её щеках непроизвольно появился румянец, и она опустила ресницы. Неизвестно, сколько они танцевали, прежде чем Бенедикт остановился. Всё ещё держа Элоизу прижатой к себе, он пытался заставить себя отпустить её. Глубоко внутри что-то кричало о том, что она его сестра, но мужчина словно не слышал этого или не хотел слышать.       Он сплёл свои пальцы с её пальцами, всё ещё нежно держась за её талию. — Даже самые низкие люди не могут себе позволить этого, — прошептал он, закрывая глаза. — Танца с сестрой? — спросила Элоиза, хотя она понимала, о чём говорит Бенедикт, но очень хотела, чтобы он сказал это вслух. Бенедикт растерянно улыбнулся. — Подобных мыслей с сестрой, — ответил он. Откуда-то подул тёплый ветерок, заставляя волосы девушки ещё больше спутаться. Они попадали ей на лицо, портя момент, и мужчина аккуратно заправил их за её ухо, наклоняясь и вдыхая запах её духов. — А если я этого хочу? — прошептала она. В этот момент лицо Бенедикта стало серьёзным как никогда. — Чего ты хочешь? — Бенедикт понимал, о чем говорит сестра, но все же переспрашивал, словно специально. — Чтобы твои мысли стали реальностью, — Элоиза, казалось, краснела, хотя пыталась удержать контроль над собой. Ей было страшно услышать ответ Бенедикта. Если его слова окажутся не такими, как она надеялась, сможет ли она свести всё к усталости или перевести в шутку?       Бриджертон долго молчал, его глаза что-то пытались выискать в её взгляде, но, видимо, ничего не находя, понимали, что это не шутка. Внутри него началась борьба. От такого умоляющего взгляда Бенедикт потерял дар речи. Он невесомо прикоснулся пальцами к её шее, ощущая, как под тонкой нежной кожей пульсирует сердце. Элоиза приоткрыла рот и громко выдохнула. — Это неправильно, — заставил себя тихо сказать Бенедикт, плавным движением отстраняясь и целуя руку сестры. Сделав над собой огромное усилие, он повернулся к ней спиной, собираясь уйти. Ситуация становилась ещё более нелепой, и он на самом деле боялся, что передумает. Было ли когда-нибудь для него что-то "неправильным"? — Постой, Бенедикт, — не соблюдая никаких мер приличия, зная, что воспитанные девушки себя так не ведут, Элоиза схватила уходящего брата за плечо. Он остановился и заглянул ей прямо в глаза. Элоиза редко предлагала перед ним с таким обречённым выражением лица. — Если мне придётся выйти замуж за какого-нибудь старика... — Энтони вряд ли допустит такое, и я, естественно, тоже, — перебил её Бенедикт. — Ты не понимаешь. Все хотят себе милую и женственную, а я, скорее всего, неспособна вообще иметь семью, любить, быть желанной для кого-то. Я хочу хотя бы раз в жизни почувствовать, как это, и точно для себя решить, нужно ли это мне, — она отпустила его руку, но Бенедикт всё ещё стоял рядом с ней. — Ты милая, Элоиза, — Бриджертон улыбнулся, притягивая сестру к себе в объятия, снова ощущая цветочный запах её духов. — В доме уже спохватились, что тебя нет, — прошептал он ей на ухо. — Ты думаешь, до меня есть кому-то дело?       Бенедикт усмехнулся и, отстранившись, нежно взял Элоизу за руку, потянув её за собой в глубь сада. Девушка пошла за ним, ощущая, как по телу пробежала тысяча мелких мурашек. Когда их дом полностью исчез за зарослями высоких кустов, Бенедикт остановился. Ему всё ещё было сложно прикоснуться к сестре с теми намерениями, которые он носил в своих фантазиях. Будь они не родными, он бы обязательно женился на ней, ведь Элоиза не такая, как все — она особенная. Он давно заметил, что смотрит на неё не так, как на других членов семьи, даже проявляет больше заботы именно к ней.       Теперь, немного помедлив, он прижал её к себе, как во время танца, и снова заглянул в её глаза. Видя там безграничное желание и лёгкое смущение, он приподнял её подбородок и легонько коснулся её губ своими. С каждой секундой Бенедикт ощущал, как нежный поцелуй перерастает в страстный. Он не хотел давить на неё, давая Элоизе шанс передумать, оттолкнуть его и сбежать. Но она только сильнее таяла в его руках. Бриджертону казалось, что её губы с каждой секундой становились слаще. Он оторвался от неё лишь на мгновение, чтобы прислонить Элоизу к дереву, и снова требовательно припал к её губам. Тёплые ладони Элоизы упёрлись в его грудь, и как странно — в этот прохладный вечер им обоим было жарко. — Всё нормально? — деликатно спросил он, отстранившись и заглядывая в её полные страсти глаза. Девушка кивнула, и только тогда он аккуратно потянул за завязочки на её платье.       Ткань легко скользнула с её плеч, и Бенедикт припал к только что оголившимся местам горячими губами, вытягивая из неё стон наслаждения. Она нежно запустила руку в его волосы, перебирая пряди. Ещё несколько завязок, и платье оказалось у их ног. К лицу Элоизы прилил жар, она была уверена, что покраснела. Брат был первым мужчиной, который увидел её в таком виде, и по его глазам было видно, что он не разочарован. — Ты прекрасна... Элоиза, — прошептал он ей на ухо, прежде чем поцеловать её шею и немного отстраниться. На лице Бенедикта появилась хитрая усмешка, и он потянул вверх свою верхнюю одежду, оголяя грудь. Элоиза нерешительно протянула руку, но остановилась почти у самой его кожи, с вопросом глядя ему в глаза. — Я могу? — спросила она. — Можешь, — с улыбкой ответил Бенедикт, ощущая прикосновение её руки к своей груди. Он подался вперёд, проводя пальцами по её шее. Элоиза резко проявила инициативу, схватив брата за шею и притянув его к своим губам. В ответ его руки наконец коснулись её груди, заставляя её резко выдохнуть в поцелуй. Бенедикт нежно гладил сестру, но ему становилось всё труднее медлить. Оторвавшись от её губ, он прислонился в поцелуе к её груди, от чего она прикрыла рот рукой, сдерживая смех. В какой-то момент он снова оказался у её лица. — Сейчас может быть больно, — предупредил он, легонько целуя её в щеку. Его рука опустилась ниже живота Элоизы, и она охнула, вызвав у него улыбку. Его пальцы нежно скользнули по её складкам, ощущая её возбуждение. Это заставляло Бенедикта всё сильнее хотеть её. Но, несмотря на это, он прошептал: — Ты всегда можешь остановить меня, Элоиза.       После этих слов его палец проник в неё. Элоиза издала болезненный стон, и Бенедикт сразу остановился, давая ей привыкнуть к этому. Он отвлекал её поцелуями в шею и подбородок, пока она не привыкла к новым ощущениям, и стон из болезненного превратился в стон наслаждения. Тогда он добавил ещё один палец, а спустя некоторое время и третий. Когда его пальцы свободно двигались внутри неё, Бенедикт отстранился. — Это всё? — спросила она, переводя дыхание.       Бенедикт усмехнулся, стягивая с себя оставшуюся одежду. Элоиза с интересом рассматривала его, прежде чем задать вопрос: — Ты вставишь его в меня? — Это будет немного больнее, чем пальцы. Тебе нужно будет привыкнуть, — объяснил он, аккуратно разводя её ноги и поднимая одну к своему бедру. Элоиза задержала дыхание и постаралась максимально расслабиться, когда почувствовала, как брат медленно проникает внутрь неё. Это было больно, и из её глаз по щеке покатились слезы. Она шумно задышала, когда Бенедикт вошёл полностью и остановился. Он целовал её солёные от слёз щеки, сдерживая желание двигаться дальше. Элоиза на мгновение встретилась с ним взглядом, и боль постепенно утихла. Бенедикт начал медленное движение, ощущая, как её тело откликается на его прикосновения. Внутри неё было жарко и влажно, что ещё больше распаляло его. Хотя Элоиза не была его первой девушкой, с ней он чувствовал, будто и у него это был первый раз. Он хотел дать ей максимум удовольствия, оперев её о дерево и подхватив за ягодицы, продолжая двигаться внутри. С каждым новым толчком она ощущала приливы наслаждения, а боль постепенно отходила на второй план.       Они оба давно потеряли счёт времени. Возможно, их уже искали, но здесь и сейчас Элоиза ощущала Бенедикта в себе. Второго красавца Бриджертона, о котором мечтали многие девушки. Теперь она понимала, почему. Мужчина ускорялся, и на его виске показалась пульсирующая вена. Ещё несколько толчков, и он резко вышел из неё, достигнув пика возбуждения. Он отступил, позволяя ей ощутить прохладный ветерок, но вскоре снова оказался рядом, целуя её в край губ, а затем в лоб. — Я люблю тебя, Элоиза, не той любовью, которой обычно любят друг друга брат с сестрой, — он улыбнулся, и она ответила ему улыбкой. Он помог ей одеться и поправить волосы, а затем оделся сам. Взявшись за руки, они вернулись к качелям, на которых всё ещё лежал фрак Бенедикта. Накинув его на плечи сестры, они направились к входу в дом.       По дороге Элоиза тихо засмеялась и сказала: — Не знаю, как теперь буду смотреть тебе в глаза. Бенедикт остановился и повернул её к себе лицом. — Как тебе будет угодно, — он молчал несколько минут, а затем добавил: — Я надеюсь, ты не сильно расстроишься, если не выйдешь замуж. — Почему? — спросила она. — Не хочу никому отдавать тебя, - он потянул её за подбородок к себе, чтобы подарить ещё один быстрый поцелуй. Теперь каждый из них знал, что не одинок.       На следующий день, во время завтрака, Элоиза всё же заглянула в глаза брата. Под шум смеха и разных обсуждений она постаралась сделать это как бы невзначай. И смутилась, когда заметила, что он тоже смотрит на неё в ответ. Этот взгляд напомнил ей о вчерашнем и заставил румянец снова появиться на её щеках. Не подумав, она кашлянула, привлекая всеобщее внимание. Понимая, что это ещё больше смутит сестру, Бенедикт "совершенно случайно" опрокинул на столе свою кружку, разлив чай. Он подскочил, отодвигаясь, чтобы не обжечься, тем самым отвлекая всех от Элоизы. Теперь он точно знал, что она испытывает к нему те же чувства. И, кажется, в их семье ни она, ни он не заведут новой семьи.