Loving you

Дверь в палату открывается резко, громко, и в комнату входит Сокмин, держа в руках коробочку с кольцом для своего любимого и ещё одну поменьше с крошечным браслетом для рождённой всего несколько часов назад Сэром. — Шуа… я пришёл — его шаги нерешительные, аккуратные, такие, будто если он сделает неправильное движение, его арестуют. Джошуа лежит на больничной кровати, измотанный, всё ещё немного красный от пятнадцатичасовых родов. Он лежит с полузакрытыми глазами, повернув голову к люльке с Сэром. Услышав голос Докёма, он не поворачивается, а продолжает смотреть куда-то в сторону. — Хорошо, — голос холоден, но даже так слышится сильная обида. — Поздравляю. Ну и где ты был? — Я… я… — Сокмин делает долгую паузу, утомляя омегу. — Где ты был, Сокмин? — он спрашивает вновь, поворачивается к нему. Красные глаза, уставшее лицо и невысохшие слезы. — Где ты был, когда я рожал нашу дочь? Когда я был в палате один, и единственный человек, который был со мной – это мама по телефону? Почему ты не приехал? Почему ты не дал мне руку? — Я… был в компании и не успел. — Сокмин опускает глаза в пол, раскаиваясь. — Ты не успел? — Джошуа горько усмехнулся. — Всех троих: и Сэджон, и Джэбома, а теперь и Сэром я встречал в одиночестве. Всех. Потому что ты «не успел». Я пережил адскую боль один. — Любовь моя, я правда хотел приехать, я старался. — пытается оправдаться Сокмин, но ведь Хон говорит правду, и в глубине души он это понимает. — А доехать из бара ты тоже старался? — резко говорит Джошуа, а от Ли слышится только тихое «что?» — Мне написали. Мне сказали, что видели тебя. В баре. Пьяного. С какой-то девушкой. Она целовала тебя, а ты не отстранился. Ты сидел так, будто именно она подарила тебе троих детей. Ты целовал её так страстно, как никогда не целовал меня. — Любимый, это неправда. — альфа побледнел. — Правда. — по щеке начала катиться одинокая слеза. — Мне прислали фото и видео. Ли резко выдыхает, будто получил сильный удар по голове, и присаживается на стул рядом с омегой. — Шуа, я правда не был в баре, мы с Сынкваном засиделись в студии с Джихуном. — он пытается взять руку омеги в свои, но Хон резко отдергивает её. — Пожалуйста, прошу тебя, поверь мне. — Ты еще и лжёшь. — омега смотрит на него со всей своей скрытой злостью, будто еще чуть-чуть и ударит взглядом. — Я звонил Сынквану, и он сказал, что Джэхён заболел, поэтому они оба сидят дома уже три дня. Джихун вообще готовится к рождению малышки. Зачем ты мне врёшь? — Джоши, я был не в себе, я… я не целовал её, это она— — Но ты и не остановил. — Джошуа бьёт фразой, как ножом. — Ты позволил это. Пока я лежал в больнице. Один. Схватки, кровь, врачи… и ни тебя, ни твоей руки, ни твоего голоса рядом. — Я правда не хотел… я сорвался. Я думал, что успею, потому что ПДР должен был быть через три дня. Я сломался, но я люблю тебя. Я люблю всех троих наших детей и готов на всё ради них. — Ли опускают голову и устало протирает лицо ладонью. — А я? — голос Джошуа сорвался. — Я не ломался? Я не боялся? Я не лежал там, думая, что ты умер по дороге? И только потом узнал, где ты на самом деле был? Сокмин вновь медленно тянется к нему, — Любимый, пожалуйста… дай мне объясниться… — Не подходи. Не сейчас. — он звучит тихо, но с разочарованием. — Я не хочу, чтобы Сэром слышала твои извинения, пока я сам не знаю, смогу ли снова тебе доверять. Сокмин на секунду теряет опору, руки опущены, взгляд пустой. — Джошуа… я умоляю… не говори так… — Уходи. — Джошуа вытирает слёзы. — Если хочешь что-то исправить — начни с того, чтобы дать мне пространство. И доказать, что ты всё ещё тот человек, которого я выбрал. — Хорошо, я уйду, но я люблю тебя.