Комар

      Темноту комнаты ярким лучом разрезал свет экрана смартфона, лежащего рядом с подушкой. Юнги поднял телефон над головой и, щурясь от яркости, разглядел время — 03:20.       — Мдаа…       Ему вставать в шесть утра, а он еще не ложился. Надо, обязательно надо поспать, иначе придется звонить начальнику и снова притворяться больным, третий раз за два месяца. В этот раз точно не поверят. Ну что поделать, если Юнги любит весело жить, а работа всячески этому мешает. И ладно бы загулял с друзьями в любимом баре или на хате Намджуна. Даже уснуть дома с пивом и проспать все на свете ему было свойственно, но чтобы (да очково вслух сказать) читать книгу до глубокой ночи, а потом мучиться от безуспешных попыток избавиться от зудящего над ухом комара — такого он представить не мог.              Союн из киоска с уличной едой все уши прожужжала ему о новом детективе популярного писателя. Юнги парень простой и в книжках не силен. В школе западло над бумагой корпеть было, а теперь поздно начинать, поэтому ни о новой нашумевшей, ни, тем более, старых и менее популярных работах модного автора не слышал. Оно ему надо? Нет. Однако, Союн решила по-другому.       — Юнги, тебе правда понравится. Я всю ночь не могла оторваться.       — Я тебе девчонка сопливая ночи над романом коротать? — он натужно поднял с пола ящик с капустой и поставил поверх других. — Предпочитаю их проводить над сопливыми девчонками.       — Фу, я надеюсь, они хотя бы совершеннолетние.       Юнги округлил глаза:       — Эй, ты на что намекаешь? Конечно! Нет у меня тяги к детям.       Союн засмеялась.       — Во-первых, это не роман, а детектив.       — А во-вторых?       — Это хороший детектив.       — Союн…       — Если прочтешь и тебе не понравится, — прервала она его, — я отработаю за тебя смену бесплатно.       — Даже так? — Юнги повел бровью. — Не, — он скептично скривил губы, — нельзя тебе сюда, тяжестей много.       — Тогда неделю буду снабжать тебя обедами собственного приготовления.       Юнги посмотрел в пол и почесал затылок.       — Как, говоришь, романчик твой называется?       —Детектив, — улыбнулась она. — Завтра принесу.              Союн читала много и с удовольствием, стараясь втянуть в этот процесс других. И вот Юнги второй день торчал над толстой книженцией, ведь неделю халявных обедов на дороге не валяются, пожрать он любит. А готовит Союн хорошо. Был бы Юнги… впрочем, не важно. Когда второй день с детективом в руках плавно перешел в ночь, он понял, что подруга была права — затянуло.       В два часа ночи он благополучно закрыл книгу и выключил свет. Мозг гудел от интенсивности прочитанных событий и уходить в спящий режим отказывался. Последняя глава изрядно потрепала его нервы и расшатала эмоциональный фон. Остается надеяться, что главный инспектор поймет мотивы преступника и сможет распутать клубок событий.       Спустя пятнадцать минут тяжелых вздохов и оборотов на диване вокруг своей оси, он начал медленно погружаться в сладкую дрему. В этот самый момент над ухом подло и нудно, на высокой ноте, завыл комар. Юнги отмахнулся ладонью и пытался поймать ускользающий сон, но ночной волынщик не был бы кровососущим гадом, если бы так быстро сдался.       «Вззззззз», — послышалось уже над другим ухом, и Юнги открыл глаза. Хаотично махнув несколько раз рукой перед лицом, он вслушался и приготовился нанести удар. Хлопок. Еще хлопок и тишина. Ожидание в засаде затянулось. Юнги удовлетворенно вздохнул и расслабился, предвкушая, наконец, сладкий сон, как снова раздалось ненавистное: «Вззззззз».       Даже привыкшее к темноте зрение не позволило разглядеть насекомое, из-за чего ориентироваться пришлось на другие органы чувств. Спустя примерно минуты три писк начал приближаться, парень, подобравшись, старался понять траекторию полета и, соответственно, ориентировочное место посадки.       В комнате резко стало тихо. Если бы не невыносимая духота, Юнги бы накрылся пледом с головой и бед не знал, но пока он лежал в одних трусах на простыни и проклинал сеульскую погоду, насекомых и заодно Союн, по прихоти которой он вовремя не уснул, а теперь страдает. В области правого виска появился зуд, и парень на автомате с размаху ударил себя.       По полетевшим искрам из глаз понял, что переборщил.       — Че за хрень? — он встал, чтобы включить освещение и избавиться от надоедливого насекомого.       Свет резал глаза. Спящий рядом Аги, — бабулин пес породы мальтезе, поднял голову и непонимающе посмотрел на хозяина.       — Че вылупился? Тебе он не мешает? — бурчал Юнги, глядя на пса.       Аги глубоко вздохнул и положил голову обратно на диван. Восемь лет для пса еще не старость, но щенячий задор уже потерян, ему все равно на жужжащего надоеду.       Юнги внимательным взглядом обвел комнату: при свете комара не было видно. Как назло, репелленты закончились еще на прошлой неделе, а купить, без бабулиного напоминания, Юнги забыл. Идти до ближайшего круглосуточного лень. Че он, не прихлопнет одного мелкого комара что ли?              Спустя час парень смотрел на экран смартфона — 03:20. Не прихлопнул. Сосущий гад нарезал над ним круги и играл на нервах. Временами слышался стук челюстей Аги — даже пса эта тварь членистоногая довела. Взяв телефон, Юнги вышел на балкон и, щелкая кнопкой зажигалки, закурил. Конец сигареты алым цветком горел в ночной тишине.       Мин быстро напечатал сообщение о том, что отравился и не сможет выйти на смену, но обязательно отработает сверхурочно, как только ему станет легче. Он сомневался, что его за периодические прогулы уволят, но ругаться хозяин двух овощных лавок на рынке Кванчжан, где он работал, точно будет. Плевать. Поорет и перестанет.       Юнги знал, что на его место пойдут только те, кого в места приличней не возьмут — работа физически тяжелая, платили как продавцу в круглосуточном, так еще и машины разгружать надо. Его должность даже названия не имеет, он — работник. До открытия рынка подготавливал киоски: приносил ящики с недостающими фруктами и овощами, которые только на первый взгляд казались легкими, но попробуйте это делать каждый день по десять часов или разгрузить машину разом; вечером он помогал закрыть магазинчики; подменял продавцов по необходимости: на время обеда или целый день. Прохлаждаться в течение дня было некогда — старый рынок кишел покупателями, как местными, так и туристами. Найти ответственного сотрудника при такой нагрузке и, самое главное, честного, потому что воруют на такой работе часто, задача не из легких. Вот Юнги и позволял иногда себе взять выходной расслабиться. Только впервые в жизни он «отдыхал» не с пивом, а с книгой в руках и зудящим пидором над ухом.       И почему пидором? Тоже любитель сосать? Так сосут не только пидоры. Юнги хмыкнул, снова глубоко затянулся и шумно выдохнул.       — Сосать все любят, просто не признаются, — философски заключил он.       — Согласен, — донесся посторонний голос.       Юнги закашлялся дымом от неожиданности. Глаза слезились, а сердце часто билось.       — Че за нахуй?! — выдал он испуганно.       — Этот вариант тоже неплох, — с насмешкой ответили ему.       Юнги обернулся — в спальне никого, бабуля спала в соседней комнате. Значит, это кто-то из соседей тоже вышел на балкон. По бокам обычные окна, людей не видно. Выходит, голос доносился от соседа сверху или снизу. На первом этаже жила не особо приятная аджума, которую раздражал Аги, и она несколько раз высказывала свое недовольство по поводу стука маленьких когтей о пол. Про соседа с третьего ничего не известно.       Юнги высунул голову и посмотрел наверх — балконные створки открыты, свет не горел. Этажом ниже обстановка такая же. С другой стороны, аджума могла съехать или у нее просто кто-то гостил.       Его мыслительную деятельность прервал уже знакомый голос:       — Так первое или второе — что предпочитаешь?       Над ним насмехаются?       — Я предпочитаю знать, с кем разговариваю.       — Могу предложить пиво, заодно и познакомимся.       Юнги вдумчиво повернул голову набок и свел брови. Это подкат? Хотя, с чего он решил, мало ли.       — А на хуй оно мне надо?       — Нет так нет, просто предложил. Думаю, это лучше, чем разговаривать с самим собой, — ответили ему под звук закрывающегося окна.       Сука. Теперь ведь интересно, кто это, а сна ни в одном глазу из-за долбаного комара.       — Ладно, — затягиваясь в последний раз и тыча окурком в пепельницу, сказал он, — Пиво буду.       — Поднимайся, я над тобой, — и слишком довольным слышался голос, будто знал, что он согласится. Или Юнги так кажется?       Дверь открыл темноволосый парень. По виду примерно ровесник, по факту — определенно красавчик.       — Проходи, — улыбнулся парень и, развернувшись, пошел на кухню.        А Юнги за несколько секунд все успел рассмотреть: и проколотую бровь, и длинную вязь татуировок на правой руке, и то, как серая свободная футболка не скрывала широкие плечи и накачанную грудь, а черные шорты заметно обтягивали круглую задницу.       Вся спесь мигом слетела. Этот корейский аполлон был больше него раза в полтора. Он же ходячая реклама секса. Не верится, что такие мышцы накачаны для красоты. Вдруг, он профессиональный боец или преступник и специально позвал Юнги? Для чего, чтобы избить? Тогда с какой целью? Обокрасть? Юнги с собой даже телефон не взял. Да и не ссыкло он, отпор даст, насколько сил хватит.       — Чего застыл? Вкатывайся, — послышалось из кухни.       Юнги осторожно проследовал за хозяином, который дружелюбно улыбался и достал из холодильника обещанное пиво.       — Я Чон Чонгук.       — Мин Юнги, — отозвался и пожал протянутую руку.       — Почему не спишь, Юнги, а разговариваешь на такие интересные темы в одиночестве? — над ним слегка издевались и не скрывали этого.       — Комар не давал спать. Час пытался его поймать. Плюнул, вышел покурить и задумался.       — Интересные у тебя мысли, конечно, — Чонгук сделал глоток пива, не прерывая зрительный контакт.       — А ты почему не спишь? — спешил перевести тему Юнги и тоже отпил из бутылки.       — Работал, решил сделать небольшой перерыв и подышать.       Мутный какой-то этот Чонгук и смотрел на него странно.       — Кем работаешь?       — Занимаюсь обслуживанием программного обеспечения. Сейчас мы сотрудничаем с крупным медицинским центром в Америке и трудиться приходится, преимущественно, в ночное время из-за разницы поясов.       — Круто, — одобрительно кивнул Юнги. — Хорошо знаешь английский?       — Работа обязывает, — парень небрежно пожал плечами. — А ты чем занимаешься?       Юнги опустил взгляд и ковырнул коротким ногтем этикетку на бутылке. Он что, стеснялся? Того, что простой работяга на рынке, или тяжелого взгляда Чонгука? Все-таки, надо было взять с собой телефон, может, успел бы вызвать полицию при необходимости.       — Я работаю на рынке Кванчжан.       — Кем?       — Иногда продавцом, но, в основном, грузчиком.       — Ты? Грузчиком? — он недоверчиво уставился на Юнги.       — Что тебя не устраивает?       — Ты же мелкий как кнопка и худой. — Чонгук широко улыбался. В этот момент он выглядел мальчишкой, если не обращать внимания на атлетическое телосложение.       Юнги ощетинился:       — Я выносливый и быстрый, и со своей работой прекрасно справляюсь.       Чонгук оттолкнулся от кухонного гарнитура и подошел к столу, за которым сидел Юнги. Поставил бутылку, наклонил свое лицо ближе и, пристально глядя в глаза, сказал:       — Извини, кнопка, я не хотел тебя обидеть. Никогда бы не подумал, что ты можешь работать грузчиком. Выглядишь более… Утонченно, — добавил Чон после недолгой паузы.       — В смысле? — растерянно спросил Юнги, не замечая, как его кисть накрыла ладонь Чонгука.       — Ты скорее похож на музыканта, писателя, фотографа… — Юнги наконец почувствовал, как чужие пальцы нежно заскользили по его руке вверх, к плечу.        — Ты охуел?! — он резко скинул с себя руку и подскочил с высокого барного стула.       Чонгук снова улыбнулся и сделал шаг к нему навстречу:       — Неужели не нравлюсь?       — Я не по мальчикам, — он развернулся, чтобы уйти. — Сделаю вид, что ничего не было.       — Я знаю, что по мальчикам.       Юнги остолбенел. Не может быть. Об этом знал только Намджун, а он бы никому и никогда… Медленно обернувшись к довольному Чону, он побледневшими губами прошептал:       — Не пизди.       — И не думал. Видел тебя около года назад у Намджуна. Ты тщательно вылизывал рот какого-то мелкого пацана в обтягивающих джинсах, пока вас никто не видел.       — Я… Эээ… — Юнги растерянно открывал и закрывал рот.       А Чонгук, словно хищник, не спеша подошел к обездвиженной жертве и, уже с привычной игривостью, заявил:       — Я еще тогда хотел познакомиться с тобой, но вы быстро сбежали. Давай дружить, кнопка? Посмотрим, насколько ты выносливый, — Чон пару секунд всматривался в глаза Юнги, а потом мощным движением схватил его за заднюю часть шеи, притягивая к себе, и поцеловал.       Юнги ощутил горьковатый привкус пива и теплые губы, которые, несмотря на сильную хватку рук, прикасались нежно. Чужой язык невесомо скользнул по нижней губе и проник внутрь, переходя на верхнюю, чуть посасывая ее. Сладко. Слишком чувственно на фоне того, что было минутами ранее. Запах Чонгука, как кокон, окутывал его: смесь ароматов тела и свежего, чуть выветрившегося, парфюма. Затянуло под ребрами, отдавая в грудь, а там заполошно билось сердце. Одной рукой парень держал голову Юнги, второй за талию вжимал в себя, позволяя низом живота ощутить твердеющий член. Первичный шок начал спадать с Мина, и он разомкнул поцелуй, грубо отталкивая от себя наглого соседа.       Тяжело дыша, оба смотрели в глаза напротив. Юнги не выдержал первый и молча покинул квартиру, хлопнув дверью. На лестничной клетке он остановился, чтобы успокоить дыхание. Не хочется, чтобы бабушка заподозрила что-то, если проснется и случайно встретит его в коридоре.       — Твою мать, — он присел на корточки, прислонил ладони к лицу, медленно повел их вверх и завел за голову, сцепив в замок на затылке.       В свои двадцать девять Юнги успешно поддерживал легенду о неудачах в личной жизни, что было относительной правдой, и бережно охранял истинные причины отсутствия постоянных отношений. Он гей. Гомосексуалист, пидор, любитель членов, голубой — так называли в его окружении людей с аналогичными сексуальными предпочтениями. Так иногда мог пошутить и сам Юнги, ему можно. В более центральных и современных районах города геи встречались чаще и меньше подвергались агрессии окружающих, но окраины жили по другим законам. Здесь, если хочешь жить спокойно и без увечий, нельзя выделяться, и Юнги прекрасно справлялся с этим, заработав репутацию «нормального пацана». Все знали, что Мин надежный, немногословный и всегда выполняет свои обещания, за что его и уважали. Однако, сегодня стена спокойствия дала трещину.       В голове будто осиное гнездо из неотвеченных вопросов. Что теперь делать? Не спалит ли Чонгук его ориентацию перед людьми с района? Юнги придерживался принципа «не гадить, где ешь», поэтому все интрижки заводил в противоположных частях города и никогда не называл своего адреса партнерам, предпочитая встречаться на нейтральной территории. А вдруг, бабуля узнает? Нет-нет, ни в коем случае нельзя этого допустить. Юнги всегда старался беречь единственного родного человека. Оберегать от переживаний старушку не просто жест заботы, а необходимость для ее здоровья, хотя, сама бабушка была не в курсе своего хрупкого состояния и запросто могла дать хороший нагоняй как непутевому внуку, так и местной дворовой «фауне».       Спустя неделю Юнги начал подозревать, что сосед не собирался предавать огласке произошедшую ситуацию или снова распускать руки. За это время Мин попытался узнать чуть больше информации от Намджуна. Тот сначала не мог вспомнить, кто такой Чон Чонгук, но через несколько дней в разговоре сам упомянул триггерное имя.       — Я понял, кого ты имел в виду, — загнанно дыша в трубку, сказал Намджун.       — И?       — Это приятель Тэхена, они учились вместе. Тэ приводил его пару раз с собой.       Юнги хмыкнул. Если Чонгук однокурсник Тэхена, то ему двадцать семь. Что дает эта информация? Да нихуя не дает, кроме, разве что справедливого требования уважительного обращения.       — Родительской любовью и деньгами не обделен, красотой и вниманием — тоже, — с надрывом на последнем слове продолжил Намджун.       — На кой черт он переехал в этот район, раз с бабками проблем нет? — пробубнил Юнги, а потом уже громче добавил, — Й-а, ты там трахаешься что ли?!       — На дорожке, у меня тренировка.       — Позвонил бы после.       — Потом я занят. В общем, этот Чонгук показывал успехи еще в колледже и последний год неплохо зарабатывает и делает карьеру.       — Ну и нахуя мне эти подробности?       — Птичка нашептала, что он из ваших войск, но стопроцентный актив.       — А птичку зовут не Ким Тэхен? — подозрительно сощурившись, уточнил Юнги. — Откуда у мелкого такие познания?       — Ты же знаешь, — смеялся друг, — у меня разносторонне развитый братишка.              На второй неделе после ночного знакомства Юнги расслабился — жизнь не изменилась, с соседом они не пересекались. Мин даже решил сходить в клуб и попытать удачу с кем-нибудь познакомиться.       Музыка четким ритмом била по ушам. Стробоскоп поддерживал иллюзию веселья и прятал за игрой света дешевый интерьер и изрядно выпивших, уже практически неадекватных посетителей. Жаждущих знакомства или одноразовой связи в субботний вечер оказалось немало, но Юнги заметил, что неосознанно всех сравнивал с горячим соседом. Отогнав эту мысль, он спустя пару часов все же подцепил на крючок невысокого худощавого паренька.       Ненавязчивый подкат, пара улыбок и недвусмысленный намек, и вот уже, жарко дыша друг другу в уши и соприкасаясь щеками, они флиртовали, пытаясь перекричать громкую музыку. Спустя пару коктейлей, несколько поглаживаний по бедру и талии, они целовались в туалете. Парень стонал, жался хрупким телом к Мину и терся, явно требуя от него активных действий, а Юнги впал в ступор — ожидаемое возбуждение не наступало.       Он злобно рыкнул, затащил паренька в кабинку и потянулся к своей ширинке, намекая глазами. Тот опустился на колени, стянул с Юнги джинсы и вытащил полувставший член из трусов, сначала проведя языком по всей длине, а потом резко заглотив почти полностью. Сосал парень умело и явно с удовольствием, но помимо едва заметного тепла в паху и скользящих ощущений от чужого языка, Юнги ничего не чувствовал. Навалило раздражение: от слишком грязного и шумного места; из-за блондина, сидящего на коленях перед ним, потому что выглядел тот дешево и безвкусно пошло; да и сама ситуация быстрого перепиха в туалетной кабинке теперь казалась мерзкой.       Закрыв глаза, он старался отбросить негатив, сконцентрироваться на ощущениях и достичь желанного оргазма, когда в голове возник образ татуированной руки на собственном члене и крупного тела рядом, как его прижимают мощной грудью, ведут губами по нижней челюсти, прикусывая ее, и засасывают мочку уха, требовательно шепча: «Кончай». Юнги со стоном спустил в рот сидящего парня и глубоко вздохнул, когда его накрыло пониманием ситуации.       — Блядь! — вырвалось неосознанно. — Прости, мне надо… Я… — он заполошно натянул трусы с джинсами и пулей вылетел из кабинки.       — Эй, придурок, моя очередь! — кричал парень ему вслед, но Юнги не обернулся.       Еще три дня прошли в поганом настроении и таком же самочувствии. Факт, что он смог кончить, только представив соседа, не был таким уж странным и пугающим — Чонгук чертовски сексуален, это нормальная реакция организма. Вот только желание быть подчиненным этим мужчиной с каждым днем становилось все отчетливей, и здесь ленивый мозг бил тревогу: ситуация нетипична. Это ново для Юнги. Неизведанная территория, где ты отдаешь себя во власть другого человека и получаешь удовольствие, принося его.       «Кризис ориентации» гласили заголовки на форумах.       — Бред, — злобно шипел Мин, откидывая телефон. Кризис ориентации он пережил еще в семнадцать, и это не одно и то же.       На работе все валилось из рук и дружеский взор Союн не пропустил подавленного состояния Юнги.       — Что с тобой происходит? — взволнованно интересовалась она.       — Все в порядке, — увиливал, не глядя на подругу.       — Не ври, я вижу.       Юнги молчал. Что ему сказать? Что он гей-актив, которого тянет лечь под соседа, но страшно? Не проблема это. Союн бы посоветовала попробовать, а, если не понравится, не повторять. По ее мнению, лучше сожалеть об ошибке, чем страдать в неведении и фантазиях.              По закону жанра удача отворачивается, когда ты расслабляешься и теряешь бдительность.       Они столкнулись в дверях подъезда, который покидал Чонгук, а Юнги, наоборот, шел домой с работы. Оба синхронно шагнули вправо, затем влево, и Чонгук улыбнулся от комичности ситуации, чего не заметил Юнги, так как смотрел в пол.       — Привет.       — Привет.       Ощущение неловкости напряженно собиралось вокруг них, заставляя терять мысли и выбрасывая из головы неозвученные вопросы.       — Я пройду?       — Конечно, — ответил Чон, пристально глядя на него, и сильнее толкнул правой рукой тяжелую дверь, создавая собой подобие арки для прохода, в которую нырнул Юнги.       И снова этот запах. Кажется, он и не покидал легкие Юнги. Сердце стучало в заложенных ушах, глаза хаотично метались по окружающему пространству, не зная, за что зацепиться, а пальцы, как в тумане, искали кнопку вызова лифта. Глубокий вдох… Рука так и осталась в волосах, сжимая их у затылка.       Очнулся Юнги уже дома, когда открывал окно, чтобы впустить в комнату вечернюю прохладу, сменившую дневную жару. Погода, наконец, сжалилась и прекратила пытки духотой, но по прогнозам синоптиков это ненадолго.       Он снял футболку и бросил ее в сторону корзины с грязным бельем. Вернулся, положил внутрь, зная, что получит хороший подзатыльник от бабули, если та увидит валяющуюся рядом вещь, взял сменные вещи и пошел в душ.       А дальше все пошло не по плану: навязчивая мысль, усиленная гигиена и попытки растянуть себя. Нельзя сказать, что Юнги никогда не задумывался о роли пассива. В юности было любопытно попробовать, но подходящего партнера не нашлось, а потом и вовсе желание пропало. Сейчас огонь интереса разгорался все сильней, а фантазии с конкретным человеком делали растяжку менее болезненной.              В какой момент он оказался стоящим перед дверью Чонгука, и сам не помнит, но уверенно жал кнопку звонка, чтобы не передумать. После второго нажатия в квартире по-прежнему было тихо. Юнги решил в последний раз попытать удачу, как дверь резко открылась, являя хмурого Чона с большими наушниками на шее.       — Не разбудил? — формально уточнил Юнги и чертыхнулся про себя, ведь и так понятно, что сосед не спал.       — Я работал, — Чонгук обвел его внимательным взглядом.       — Репелленты есть? — засунув руки в карманы брюк, он улыбнулся и провел кончиком языка от одного уголка губ к другому.       — Заходи, найдем, — ответили ему такой же улыбкой с игривым взглядом и втянули в квартиру.       Юнги ответил на поцелуй и потянулся ладонями к лицу Чона. Приятно. Целоваться Чонгук умеет. Может, и остальное не подкачает?       Юнги прервался и внимательно посмотрел на Чонгука, в глазах которого отображались искры зарождающегося пламени. А он что? У него скоро яйца звенеть будут — давно никого не было, тот минет в туалете не считается. Периодическая дрочка не спасает, а тут Чонгук сам предлагает, даже склоняет. Юнги, обычно, других парней предпочитал, но Чонгук навязчивой идеей поселился в голове. Он охрененный, надо признать: высокий и красивый, с отличным телом, а еще явно уверенный в себе. И эта уверенность пугала до чертиков, подчиняла и восхищала одновременно.       — Я привык быть сверху, — немного хрипло сказал Юнги.       — Не в этот раз, красавчик, — безапелляционно ему в ответ. — Но знаешь, — Чонгук перешел на интимный шепот и склонился над ухом, — если ты будешь хорошим мальчиком, я сделаю для тебя исключение в будущем.       Сердце ушло в пятки. Ощущение, будто Чон надел на него кожаный ошейник и ведет, а Юнги покорно следует рядом, еще и потуже затянуть просит. Неправильно для него, но так интригующе сладко, что хочется подчиниться.       Чонгук обхватил его шею рукой, а второй проник под футболку и положил на резинку штанов, оглаживая тазовую косточку большим пальцем. Поцелуй. Пальцы сильнее сжали горло, дыхание участилось. Это заводит, хочется большего. Еще один поцелуй и Чонгук оттянул его от стены, делая шаг назад, снова вжимая в себя, а Юнги покорно прижался крепче.       — Хороший мальчик, — удовлетворенно протянул Чон и зажал его щеки двумя пальцами, чтобы губы приняли форму рыбки. Он, пристально глядя в глаза, мазнул языком по губам Юнги, обнял своими его верхнюю губу, целуя ее, слегка засасывая, и переходя к нижней, а Юнги был не в силах пошевелиться. Его, так же держа за щеки, несильно толкнули и повели спиной вперед в спальню. Спустя некоторое время ноги ощутили препятствие, кажется, кровать.       — Сядь.       Юнги опустился не глядя.       — Смотри на меня, — от приказного тона бежали мурашки и приподнялись волосы на руках.       Где этот тайный переключатель, что сосед в нем нашел? Юнги всегда «вел», но сейчас кончики пальцев покалывали от возбуждения, а слюна интенсивно выделялась в ожидании указаний.       — Сними футболку.       Не опуская голову и смотря снизу вверх на Чонгука, он подцепил края футболки с стянул ее с себя, положив рядом.       — Теперь штаны.       С этим уже сложней, нужно привстать, а Чонгук стоит вплотную к нему. И снова, не прерывая зрительного контакта, он нащупал резинку штанов и медленно, стараясь сохранить равновесие, оторвал ягодицы от поверхности, снимая брюки и опуская их к щиколоткам, где уже стопами поочередно помогал освободить ноги.       — Умница.       Вот так, одно слово и в груди стало тепло, а к низу живота растеклось тянущее чувство. Его хвалят. Он должен стараться и тогда его вознаградят.       Чонгук обхватил ладонью его подбородок, внимательно изучая лицо и тело. Он гладил большим пальцем щеку, двигаясь к губам, останавливаясь на них на мгновение и протолкнул палец внутрь, ощущая гладкость языка.       Несколько секунд Юнги не двигался, давая насладиться теплотой влажного рта, чтобы затем обхватить палец кольцом губ, засасывая его и втягивая щеки.       Чонгук облизнул пересохшие губы, наблюдая сверху, и медленно начал двигать пальцем вперед-назад, немного надавливая подушечкой на язык. Ему нравилось то, что он видел. Перед его глазами невысокий и тонкий Мин больше не строил из себя дерзкого, а учился быть послушным.       Чонгук вытащил палец из его рта, согнулся и легко поцеловал. Рука спустилась на грудь Юнги и надавила, вынуждая лечь. Он, не отрываясь от матраса, отполз дальше от края, чтобы обоим было удобней, и принял полностью горизонтальное положение. Чон, опираясь на руки, двигался вслед за ним. Остановившись на уровне ключиц, Чонгук поцеловал ямку между ними, двинулся левее, выцеловывая надключичную впадину и прикусывая плечо.       Россыпь едва ощутимых поцелуев по шее вызвали шумный вздох Юнги. Он инстинктивно откинул голову назад, предоставляя лучший доступ.       Чон медленно продвигался выше, концентрируя свое внимание на нижней челюсти, вел жгучими поцелуями от подбородка к уху. Дойдя до ушной раковины, он толкнулся горячим языком в нее, одновременно перемещая свою руку на член Юнги и срывая тихий стон.        Юнги судорожно хватал ртом воздух, пока Чонгук потирал ладонью бугорок сквозь ткань боксеров и играл языком с его мочкой уха.       — Ты готовился? — навис над ним Чон, внимательно глядя в глаза.       — Немного, — хрипло ответил.       — Очень… Очень хороший мальчик, — медленно похвалил с улыбкой Чонгук и сел, сначала стянув с себя футболку, а потом проделав тоже самое с боксерами Юнги.       Второй, а затем и третий стон вышли громче. Юнги сжимал в ладонях покрывало под собой и терялся в пространстве от потрясающих ощущений движения сильных рук на своем члене и языка на сосках. Он хаотично шарил руками по телу Чонгука, исследуя спину, напряженный пресс, упустив из внимания, когда тот успел капнуть на руку смазку и толкнуться в него двумя пальцами.       — Все рано узкий, — шепнул он ему, склоняясь.       Юнги понимал через слово. Его вело уже от осознания, что над ним доминируют. Тело пылало жаром или в комнате было слишком душно, но остановиться, чтобы открыть окно сил не было. В нем скользили уже три пальца, оглаживая стенки, и раскрывая. Ему нужно еще. Нужно больше.       — Примешь меня?       Кивок в ответ.       Едва слышимый шелест упаковки презерватива, несколько секунд пустоты и его накрыло мощное тело, целуя и осторожно проникая внутрь.       Юнги болезненно сморщил лицо и глубоко втянул носом воздух. Жгучая боль не отпускала, даже когда Чонгук сделал паузу, войдя полностью. Он отвлекал Юнги поцелуями, спустя время начиная медленно двигаться.       Постепенно боль затихла, сменяясь другими ощущениями. Это странно. Сначала удовольствие не чувствовалось из-за дискомфорта и хотелось прерваться, но его руки грубо перехватили и закрепили над головой. Когда давление на запястьях стало сильней, чем в анусе, Юнги понял: что-то изменилось. Это приятно. Он кое-как вытащил руки из захвата и положил их на шею Чонгука, сжимая в такт толчкам.       Чон отрывисто дышал, следил за ним, то ускоряясь, то замедляя движения тазом. Толчок. Вышел практически полностью, меняя угол наклона, и резко вошел.       Юнги выгнулся и застыл в немом крике. Он не заметил, как Чонгук самодовольно улыбнулся и продолжил наращивать темп.       Внизу живота будто натянутая пружина, которая вот-вот лопнет и разорвет самого Юнги. Блестящая от пота грудь часто вздымалась, а под плотно сомкнутыми веками мельтешили цветные точки. Вдруг, сквозь шум в ушах послышался тонкий звук и стук челюстей.       Юнги открыл глаза и непонимающе протянул:       — Ммм?       Чонгук, со взмокшей челкой на лбу, не прекращая движения в нем, громко стукнул челюстями, будто что-то пытался ухватить.       Он приподнял голову, непонимающе оглядывая Чона, а тот наклонился чуть ближе и издал странный звук: «Вззззз».       Открывшиеся в темноте глаза ничего не разбирали, лишь тело ощущало, как что-то мягкое копошилось рядом. Юнги пошарил рукой вокруг себя и наткнулся на телефон. Яркий свет экрана ударил по глазам, из-за чего он быстро отвернул смартфон в сторону, успев заметить время — 01:45.       Под правым боком свернулся Аги, который всматривался в темноту и пытался поймать что-то зубами. Рядом с ухом донесся знакомый противный звук летающего комара. Реальность ударила по голове пыльным мешком: поход в соседнюю квартиру, Чонгук, их секс — все это было… сном?       Юнги приложил ладонь к лицу и громко выругался:       — Бля-я-я....       Он вспомнил, как прилег отдохнуть перед ужином и, видимо, отключился, а бабуля решила его не будить.       Возбуждение и учащенное сердцебиение не отпускали, член стоял. Возбудиться во сне! Юнги думал, что это осталось далеко в прошлом, лет в семнадцать, и никак не ожидал пережить сейчас. Лишь бы бабушка не заходила в комнату, потому что спал он на спине и не укрываясь.       Сна ни в одном глазу, а в штанах до сих пор тесно. Он встал с дивана и вышел на балкон. Там чиркнул зажигалкой, затянулся и устремил глаза в темное небо.       Бескрайнее, подсвеченное огнями мегаполиса, с парой видимых звезд, оно было задолго до появления Юнги, будет и после. Темным ковром и незримым судьей будет висеть над судьбами таких же обычных, как и он, людей, молча наблюдать, но не сметь вмешиваться. Кто он перед этим небом — комар перед человеком? Нет, до комара ему еще далеко, этот поганец слишком явно давал о себе знать, в отличии от Юнги.       Он еще раз глубоко затянулся, позволяя дыму наполнить легкие, и поднял руку с сигаретой на уровне глаз, перекручивая ее между большим и указательным пальцами. Тянущие ощущения внизу живота не прошли, а чувство задора в груди подталкивало спустить тормоза.       Он усмехнулся своим мыслям и повернул голову, глядя на верхние этажи.       В комнате заснувший Аги испугался его возращения и с поднятой головой внимательно наблюдал, как хозяин надел чистую футболку, расчесал пальцами взлохмаченные волосы, и, захватив телефон тихо пошел к выходу.       Дверь ему открыли после второго звонка. Чонгук, в черной футболке и такого же цвета штанах, смотрел удивленно:       — Не ожидал.       — Привет.       — Снова комар не дает спать? — лукаво улыбнулся Чонгук.       — Ты даже не представляешь, — отразил его мимику Юнги.       Хмыкнув, Чонгук сложил руки на груди и облокотился спиной о дверной косяк:       — Расскажешь?       — Покажу, — он толкнул ладонью в грудь Чона, проходя в квартиру и закрыл за собой дверь.