Люмин его (не) ждёт.

Люмин его ждёт.

Это смысл идти дальше, учить тейватский язык, застывающий горечью под нёбом, слушать визжащую добрую фею и понимать, что прошло уже несколько тысяч лет. Прошло уже несколько тысяч лет. Но глаза Люмин полны ужаса, когда её забирает богиня. Богиня, которая прошлась по льду: хрупкий лёд его сознания треснул. Но если цена – пройти весь этот мир от начала до конца без прежних сил, без спокойствия, держась на одной лишь надежде – он это сделает. Потому что он никогда не бросит свою сестру. А вдруг, она его до сих пор ищет? А вдруг думает, что он мёртв? А вдруг сидит в заточении? Она не хотела бы, чтобы он перестал искать. Кажется, она вот-вот выйдет из-за угла. Надежда, слабая, как неразведённый до конца огонь, цветёт на его сердце и берёт в заложники. Но сердце бьётся всё глуше, когда ответ на его вечный вопрос: “нет, прости, не видел, не видела”. Листовки расклеены по всему Тейвату, но весь Тейват молчит мёртвой тишиной, когда речь заходит о его сестре.

***

Люмин его ждёт.

С ней явно что-то не так, что-то произошло – мрачное, тусклое, заставившее её говорить по-другому, вести себя по-другому и вообще быть другой. В воспоминаниях Итэра она улыбается и на её щеке появляется ямочка, когда он вновь разглагольствует о своих мечтах и планах на день. Паймон не может понять, почему Итэр так редко говорит. Они до жути наивные для этого мира – Итэр это понимает, но всё легко и просто, ведь ему осталась пара шагов, и Люмин будет рядом, как всегда, улыбаться. Кажется, все проблемы в мире могут решить её объятия. Он скучает. Но когда он представляет, как всё это время она скучала по нему, как коротает дни в беспроглядном одиночестве, живот сворачивается в тугой комок и накатывает чувство тошноты. Она жива. Она в порядке. Он может всё исправить. Всё будет как прежде. Он нагонит эти годы, которые у них отняли. Ему не нужна даже месть, но если Люмин захочет – они отомстят. Если Люмин захочет – они побудут в этом новоявленном мире подольше, ведь Тейват оказался огромным, неизведанным и слегка интересным. Он покажет Люмин странный чайник, создающий подпространства и другие безделушки, которые успел насобирать. Он боится только, что она это уже видела. Рука касается лианы, перчатки сильно саднят – истёрты почти до дыр. Год их не меняет ведь. Но Итэр из-за мозолей не обращает внимания.

***

Люмин его не ждёт.

Смысла нет. Паймон ругает его за то, что он открывает планер слишком поздно. В глазах Люмин холодная стужа и замеревшее время. Времени у Итэра никогда не было, и сейчас кажется, что его опять отобрали. Итэр осознавал, что делает недостаточно. Но раньше это казалось ему собственным пустым переживанием. Он сносит ураганом хиличурлов и падает на кипу листьев, как на самую мягкую кровать. Звёзды Тейвата не настоящие, а Боги Селестии сделаны из золота. Касаясь земли, он поднимает себя каменным столбом и идёт дальше. Его компаньон привыкла просыпаться под звуки боя. Пусть боги Селестии подавятся своей судьбой. Они никогда не будут сильнее. Они не смогут забрать у него то, что дороже жизни. Надежда разлагается вместе с мечтами. Что делать, если он бы променял всех "друзей" на одну возможность с ней поговорить? Тейватский язык кажется проклятием, а информация о прошлом плывёт у него перед глазами. Когда его снова пытается обмануть уличный торговец, крик Паймон останавливает лианы, спускающиеся с элементом дендро от его рук. Он берёт ещё одно задание из гильдии и проходит мимо окружённой слаймами повозки. Какой-то посыльный зовёт на помощь, но Итэру за это не платили. Какому Итэру? Путешественнику. Путешественник – герой, посланный с небес, а людям здесь надо во что-то верить. Когда его просят спасти ещё одного архонта, он просто закатывает глаза. Ему мерещится – спасение Тейвата от очередного апокалипсиса - это плата за поиск. Когда люди оказываются достаточно самостоятельными, чтобы защищать свою страну, он рад, что ему облегчили работу. Сны о Люмин приходят с регулярной частотой. Она жалуется на него ему же и корчит недовольные рожицы, потому что Итэр опять ноет, что им нужно лететь в другой мир После таких снов он чувствует, что завладеет стихией огня без помощи пиро-архонта, ведь враги тлеют у него на ладонях. Удобно, что крови совсем не остаётся.

***

Люмин его не ждёт.

Возможно, перестала ждать уже давно. Возможно, даже не обрадовалась тому, что он жив. Он не помнит глаза Люмин. Она стирается из памяти. Он не хочет искать ответы. Всё стало слишком сложно. Ветви надежды гниют изнутри. Паймон всё ещё до жути наивная, но он пытается научиться думать, иначе никогда не поймёт, почему его бросили. Его предали? Это невозможно. Люмин, которую он знает, не сделала бы это априори. Люмин, которая сейчас существует, почему-то сделала это без сомнений. Он спит дольше обычного. Ему уже не нужны поручения гильдии, ведь моры и компенсаций за помощь стало более чем достаточно. Паймон говорит, что ему нужно почаще отдыхать, но он итак долго бездействует. Этот противный мир не хочет открывать ему секреты; сопротивляется, чтобы великий герой-путешественник не шёл против сценария. Кажется, его знакомые начинают это замечать, но время он чаще проводит наедине. Фурину, которая играла роль Архонта, он понимает даже слишком, но лезть в её дела не хочет. Проблем ему хватает. Селестия, а он уверен что это всё они, просто погубила очередную душу. Люмин во сне на него ворчит. Она явно чем-то раздражена. Если отдать Селестии его душу, то им будет достаточно? Впрочем, он вновь помогает людям. Ему совершенно плевать на них, но причитания от Паймон слышать неприятно. Паймон сейчас в принципе слышать неприятно. Он может лишь молчать и вредить ни в чём не повинным хиличурлам. В какой-то момент он заслуженно даёт им себя избить, и ощущение жизни разливается волной по венам. Голова совершенно пуста. Лицо почему-то мокрое. Он не может отдать Селестии душу. Тогда у него не останется ничего.

***

Люмин его не ждет.

Но его друзья действительно замечательные. Он передразнивает Паймон, когда она вновь говорит о голоде и его консервный компаньон просто не может сдерживать смех, как и Катерина, этот странный робот, дающий им задания. В итоге поручение, которое заняло бы минут 5, затягивается на полчаса. Но путешественник никуда не торопится. У него полно времени. Он продолжает удивляться тому, как люди вокруг него, словно из разных вселенных – а он знает о чём говорит – пересекаются на праздниках, путешествуют друг к другу чтобы увидеться. Виновата ли судьба в их встречах? Нет. Они выбрали этот путь сами. Люмин в его сне ласково улыбается, злится, фыркает, смеётся, кричит и плачет. Её голос звучит эхом А он всегда просыпается. Над его головой кружит полусонная Паймон, которая вновь бормочет что-то о еде, о людях, о местах и снова о еде. Друзья, которые решили путешествовать с ним в отряде ведут себя все по-разному; он думает, что пора запоминать их привычки, ведь несправедливо халатно относиться к близким тебе людям. Уже пять утра, а Тейват ещё не познан! По линии маршрута: две подводные пещеры, одно разгромление вражеского лагеря, одно чаепитие и пару событий, которые в корне поменяют сегодняшние планы. Итэр смеётся, когда Паймон грызёт рюкзак. Утро встречает его сияющими лучами фальшивого солнца. Можно ли сделать его настоящим? Посмотрим. Люмин не ждёт Итэра. Зато он её – да.