wall

Они возвращались домой с какой-то гламурной вечеринки, на которую Хонджун умолял сходить наверное с конца прошлой недели. Проведя на ногах в компании кучи незнакомых людей всю ночь, оба порядком устали, а безумное количество выпитого игристого начинало давить на виски, поэтому дорога сопровождалась молчанием. Солнце недавно встало и было ещё слишком рано для того, чтобы встретить хоть кого-то. Или они просто шли окольными путями. Взглянув на своего парня, Сонхва поражался, как ему удаётся потрясающе выглядеть даже после многочасовой тусовки. Всё в Хонджуне было идеально. Розовые волосы, небрежно закрывающие лоб (от укладки осталось одно воспоминание, но даже так это смотрится великолепно), пиджак, украшенный булавками и цепями, юбка... Пожалуй, она особенно привлекала внимание. Сонхва помнил, сколько магазинов они обошли, прежде чем это чудо оказалось в пакетах с прочими покупками и одному Богу известно, с каким усердием Пак проклинал всех, кто хоть с малейшим интересом смотрел в сторону Хонджуна в этой юбке. Тогда он аккуратно придвигал парня к себе, заботливо обвивая чужую талию рукой, как бы показывая остальным, что этот человек занят и никому даже близко нельзя приближаться. Тот лишь игриво улыбался в ответ, утыкался носом в шею, а потом убегал к сцене, танцуя прямо у диджейской стоки. Сейчас же, притихший, Хонджун смотрел на небо, наслаждаясь усталостью после очевидно удачного отдыха. Внезапно он запинается и летит вперёд, уже представляя свидание с гравием, но его успевают поймать и приставить к стене дома. Слегка ошалело смотря на Сонхва, хмыкает и поворачивается так, чтобы грудью упираться в здание. – Сфотографируешь меня? – Весело улыбается, как будто только что не рисковал уткнуться носом в пол. – Прямо тут? – А что не так? Осматривается, пытаясь понять, чем не понравилось место. – Мне нравится. Фотографируй. – Протягивает телефон, кое-как позирует, всё ещё используя стену как опору. Сонхва же видит перед собой картинку не самого приличного характера : его парень жмётся к холодному крашеному бетону, весь растрёпанный, с размазавшимся макияжем, выгнувшийся словно кошка и показательно выпячивающий зад. Если бы юбка была сильно короче, то она вряд ли смогла бы скрыть то, что показывать не стоит. – Встань ровно. – Сонхва отчего-то стал предельно серьёзен. Зрелище приятное, но хотелось бы увидеть это дома во всей красе. – Не хочу! – капризничает и выгибается ещё сильнее, почти наклоняясь. Смотрит из под полуприкрытых век, с озорным огоньком в глазах. Дразнит. Будто в приглашающем жесте хватается за юбку, слегка приподнимает. Совсем чуть-чуть, так, что видно только кромку носка, а потом опускает обратно. Ждёт реакции на свои действия. Глаза Сонхва блестят. Так и стоит с телефоном в руках, наблюдая за Хонджуном. А он всё замечает, хитро улыбается и вновь принимается испытывать терпение, поднимая края уже до колен. – Мы не будем делать этого здесь. – Не будем делать что? – смеётся. – Фотографироваться? – Я не об этом. – Сонхва выдыхает. Что за проказы на пьяную голову? Иногда его парень напоминал лисицу. Хитрую и изворотливую. –Не понимаю, о чём ты. Лично я стараюсь и позирую для красивых фотографий, которые потом залью в сеть. – Щурится, изучает лицо, которое видит каждый день. Они играли. Взглядами, двусмысленными фразами и действиями, искали грань. Если Хонджун откровенно провоцировал и действовал на нервы, то Сонхва стоически сдерживал свои мысли, пчелиным роем жужжащие в голове. – Думай быстрее. У меня спина затекла. – Если бы ты не подражал кошке прямо сейчас, то, может быть, с твоей спиной всё было бы в порядке. – Возможно. На секунду оттолкнувшись от стены, сразу же припадает обратно, наклоняясь ещё сильнее, чем было. В этот момент в голове у Сонхва что-то щёлкает и он одним шагом приближается, одновременно обхватывая рукой талию, склоняясь к чужому лицу. На него взирают совершенно бесстыдно, очевидно отмечая свою маленькую победу в “поединке”. Свободной рукой проводя по бедру, Сонхва хватает плотную ткань юбки и рывком задирает её, заставляя Хонджуна охнуть от перепада температур. Прохладный воздух прошёлся по открытым участкам тела, вызывая лёгкую дрожь. – Ты же этого добивался? – Слышится над ухом. Затылком чувствуя усмешку на лице, задницей толкается о чужой таз в попытке ответить на колкость. Рука с талии перемещается на заднюю часть шеи и придавливая лицо к стене. Другая нежными прикосновениями исследует ноги. Полы юбки начинают спускаться и Сонхва нервно задирает раздражающий предмет одежды ещё выше, полностью оголяя то, что его интересует сейчас больше всего. Секунда – и звонкий шлепок раздаётся на улице. Место удара тут же краснеет, оставляя после себя небольшую боль. Ещё секунда и всё повторяется. Воздух вокруг них становится как будто горячее, но слабый ветерок приносит контраста ощущениям. Хонджун тихо поскуливает, когда ладонь снова приземляется на ягодицы. – Видел бы ты себя сейчас, милый. Стоишь считай полуголый, получаешь кайф, хотя я толком и не сделал ничего. – Сжимая шею чуть сильнее, Сонхва кусает за ухо, зубами цепляясь за серёжку и чуть оттягивая. Шлепки сменяются поглаживаниями. Мгновением позже слышится звук расстёгивающейся молнии и юбка падает на землю. Следом за ней идут попытки стянуть пиджак, но для этого приходится отпустить Хонджуна на секунду. В итоге ещё один элемент одежды оказывается со звоном всех побрякушек на нём отброшенным в сторону. А виновник всего действа вновь прижат к стене. Рука под рубашкой изучает торс, ногтями царапая кожу. Переходя на грудь как бы нечаянно задевает сосок, вызывая очередной скулёж. Сонхва через ткань целует чужое плечо, убирает руку из под одежды и с шеи, заводит руки Хонджуна над головой, сжимая одной запястья. –Что ты хочешь, чтобы я сделал дальше? – От шёпота голова начинает кружиться, возбуждение своё и чужое давят, а сил говорить нет. Не принимая молчание за ответ, Сонхва наотмашь ударяет ещё раз. –Ну? Мне действовать на своё усмотрение? – Кивок. – Как скажешь. Дальше дыхание Хонджуна перехватывает, а в голове остаётся звенящая пустота. Бельё стягивают и оно остаётся где-то на уровне колен, в то время как пальцы касаются его члена. Сначала аккуратно и нежно, невесомо проводя по всей длине. Эти лёгкие ласки могли бы продолжаться бесконечно, Сонхва так распалял, заставлял нуждаться в нём, то становясь чуть резче, то убирая руку вовсе. Если бы сам не был возбуждён, то эта прелюдия действительно была бы мучительной. Желая хоть как-то контролировать ситуацию, Хонджун потёрся о чужой пах, вызывая шипение. Хватка на запястьях усилилась, а движения рукой ускорились, выбивая тихие стоны. Потом руку убрали, лишив разрядки. Посмеиваясь над разочарованным вздохом, Сонхва подождал пару секунд и вернулся к занятию. И снова, как только он приближался к концу, удовольствие обрывали. –Клянусь Богом, Сонхва, если ты не дашь мне нормально кончить, то я во сне откушу тебе член! – Он говорил в полный голос, не боясь, что случайный прохожий его услышит. – Боюсь, ты от этого будешь страдать всё же сильнее. Тебе он нравится, иначе ты бы не стремился отсосать мне при любой удобной возможности. – Откровенно насмехался. – Руку. Верни. Сейчас же. И снова нежная ласка. Одними пальцами от головки к основанию и назад, вызывая мурашки по всему телу. Обхватив член полностью сорвался на быстрый темп. Не сдерживая голос, Хонджун отзывался на действия короткими, но довольно громкими стонами. Пара мгновений и он излился Сонхва в руку. Коленки дрожали не то от в целом экстремальной ситуации, не то от удовольствия. Не спеша приводить друг друга в порядок, они простояли в таком положении около минуты. Руки с члена и запястий исчезли и Хонджун смог нятянуть трусы, а когда повернулся, то замер от изумления. Его парень слизывал с пальцев следы их маленькой шалости, смотря в глаза до ужаса невинно, будто не произошло ничего такого и он просто испачкался в какой-то сладости. – Ты мог взять салфетки из моей сумки! Что ты творишь вообще?! Сонхва! – Совершенно забыв одеться до конца, затараторил и полез искать чем можно вытереть руки. – А что такого? – Позволяя поухаживать за собой, спросил скорее для вида. – Действительно! Да тебе даже не стыдно совсем! – Ты первый начал. Дома я тебе это в полной мере припомню. – Я откушу тебе член и повешу в спальне как напоминание, что вот такие штуки незаконны! –А дрочить на улице человеку законно, м? – Издёвка в голосе отчётливо слышалась. Хонджун осёкся. Сонхва помог ему одеться, а когда они отошли от дома, то задохнулся от того, что всё это время они находились далеко не то, что от жилых домов, даже магазинов нигде не было. – Ты знал! – Он обернулся к гадко хихикающему Хонджуну. – Что? Что тут ничего нет? Конечно знал, иначе не стал бы проворачивать такую авантюру. – Дома пощады не жди. – Как скажешь. Вызовем такси, я устал.