Я знаю кто моя семья!

Лунная дорожка серебрилась на полу комнаты. В кресле, словно изваяние скорби, застыл мужчина, недвижный уже сутки. Его взгляд, прикованный к неподвижному телу девушки, не отрывался ни на миг.  До слуха доносились приглушенные голоса с первого этажа – стервозная вампирша и его великодушный братец, отпущенный Сальваторе-старшим на свободу, вели какой-то разговор.  Но он был глух к их словам. Сейчас его мысли были заняты лишь одним. Дверь тихо скрипнула, и в комнату проскользнула Катерина. Она все еще чувствовала леденящий страх перед Клаусом, особенно сейчас, когда он был в таком уязвимом состоянии. Взгляд Кэтрин, полный скорби, упал на ее юную родственницу. Не хотелось верить, что жизнь Марии оборвалась так внезапно и нелепо. Она подошла к кровати и бережно вытерла влажный лоб черноволосой девушки. Уже двое суток Мария, не приходя в сознание, изнывала в агонии. — Что сказал Элайджа? Голос первородного раскатился по комнате, словно удар грома, заставив Пирс вздрогнуть. Она все еще не могла привыкнуть к его относительно спокойному тону. — Сказал, что поищет ведьму, сильнее Бонни. — Удивительно, не правда ли? — Клаус поднялся с места и приблизился к вампирше. — Что именно? — Я так отчаянно сопротивлялся этой привязанности… а потом что-то во мне сломалось. Я отпустил тебя, почувствовал непреодолимую тягу к ней. Кстати, именно благодаря ей мы сейчас можем так спокойно стоять рядом. — Эта девочка изменила всех вокруг себя. — Почему ты так к ней привязана? — Те люди, которых ты убил в Болгарии… они были моей семьей. Но они же и прогнали меня, отняв мою дочь. А потом, спустя сотни лет, появилась Мария. Взяв ее на руки, я почувствовала наше с ней родство, словно она и была моей дочерью. Она – единственная, ради кого я готова пожертвовать собой. Гибрид внимательно изучал Катерину, видя искренность в каждом ее слове. Он и сам изменился благодаря юной Петровой. Клаус и Кэтрин одновременно обменялись встревоженными взглядами. Их вампирский слух больше не улавливал даже слабого биения сердца девушки. Майклсон бросился к ней и начал делать прямой массаж сердца. Катерина позвала Элайджу, хотя и понимала, что он, как и она, бессилен. Но стоять и наблюдать за этим в одиночку она не могла. Клаус вливал в посиневшие губы Марии свою кровь, делал массаж сердца, искусственное дыхание… все было тщетно. В отчаянии он опустился на пол у кровати и закрыл лицо руками.  Мария умерла. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тихими всхлипами Катерины, чувствовавшей, как Элайджа ободряюще сжимает ее плечо. Клаус сидел на полу, раздавленный горем, а Мария неподвижно лежала на кровати. И каждый в комнате был уверен, что ничего уже не изменить. Но, как говорится, "Хочешь рассмешить Бога – расскажи ему о своих планах". Судьба, провидение, случай – неважно, кто или что, но кто-то решил, что для этой девушки уготован другой конец. Резко распахнув глаза, Мария судорожно вдохнула воздух.  Все присутствующие застыли в шоке, пока девушка пыталась понять, что с ней произошло. Клаус крепко прижал Петрову к себе, жадно вдыхая ее запах и прислушиваясь к биению ее сердца. Катерина смиренно ждала своей очереди, чтобы обнять родственницу.  Она приняла решение: если эта упрямая девчонка и дальше будет отпираться от своей волчьей сущности, она сама заставит ее принять ее.  Вампирша больше никогда не потеряет ее, никогда. — Что это было? — Мария с трудом узнала собственный охрипший голос. — Ты кричала, потом потеряла сознание. Прошло больше суток, прежде чем твое сердце остановилось. — Остановилось? — Ты умерла, Мари, — подала голос Катерина. — Это чудо, что ты очнулась! И если ты, упрямая девчонка, не активируешь волчицу сама, то это сделаю я! Твоими руками! — Кэти, не сейчас… — Мария… Вампирша уже хотела обрушить на нее поток слов, но остановилась. Мария только что пришла в себя, не стоило ее перегружать. — Прости, дорогая, просто мы ужасно изволновались, — проговорила она, обнимая свою родственницу. — Я знаю. — Когда я позвал сюда Бонни, она сказала, что слышала твои крики. — Ты помнишь, что было по ту сторону? Мария внимательно посмотрела на каждого из присутствующих. Она не знала, стоит ли рассказывать им все или нет.  Ей не хотелось, чтобы ее окружающие жалели ее еще больше. — Я очнулась в темноте. Потом мне показалось, что я слышала голос мамы, но это была не она. Какая-то женщина мучила меня, говорила, что такие, как я, не должны существовать. Так же, как и ты, Ник. Клаус напрягся, а Элайджа и Катерина обменялись понимающими взглядами. — Она испытывала меня, сказала, что если до нашей встречи я не активируюсь, то победить нас ей будет проще. — Ты видела ее? — Нет, нет, не видела. Я слышала только голос, но такое ощущение, что он тоже был искажен. — Это все? — спросил Элайджа. — Я слышала голоса… голоса духов. Они говорили, что эта женщина станет погибелью для всех вампиров. — Она хочет убить всех вампиров? — ошарашенно уточнила Пирс. — Нет. Скорее всего, моя теория о кровном родстве с создателем верна. — Что за теория, любовь моя? — Я думаю, что вы, первородные, связаны со всеми, кого обратили. То есть, если убить кого-то из вашей семьи колом из белого дуба, то вся его кровная линия, а значит, все обращенные им и от его крови вампиры, умрут. — Эта теория имеет право на существование, — согласился старший Майклсон.