борись не только за себя.

Лэйн никак не могла понять, что с ней происходит. После того, как Кира спасла Дмитрия и тот лежит бессознания на грани смерти, она не чувствовала ничего, кроме пустоты. Она и до этого чувствовала ее, ведь 3 года ее жизни вылетели из головы как будто их не бывало. Но сейчас, эта пустота была другая, душащая. Она не хотела ни спать, ни есть. Бессоница окружила ее со всех сторон, а если она и засыпала, то просыпалась от очередного кошмара — связанный с Дмитрием. Она постоянно прокручила в голове тот самый момент, когда Дмитрий чуть не умер. Думала о том, что бы произошло, не успей Кира выстрелить? Грег бы стал генералом? Бессмертные предали бы нас? Выжили бы мы после потери генерала? В общем, она не хотела думать об этом. Он спас ее дважды, дважды за два дня. Он пожертвовал собой, отдал жизнь за нее..Или же за криптографа, который должен спасти этот мир? Лэйн смотрела на подавленную Анну, а сердце сжималось. Если Дмитрий проснется, то Анна точно не будет сдерживаться. Высскажет брату все в лицо, расскажет, как переживала, как умирала вместе с ним в ожидании, мольбе, просьбе..в надежде. Но Лэйн понимала почему Дмитрий так поступил, почему чуть ли не покинул этот мир собственноручно. Потому что он увидел в Анне себя. Он не хотел, что бы Анне пришлось страдать, плакать, умирать морально, убивая брата, если он станет зараженным. Он видел в ней себя, а в себе своего погибшего друга — Павла. Чей жетон до сих пор весит на его шее. Он знал, что такое убивать близкого человека, которого уже навряд-ли можно было называть человеком. Убивать того, с кем столькие годы сражался бок о бок,видал радость и горе, доверял жизнь. А после стоять с поднятым пистолетом напротив него. Смотреть в эти глаза, в которых уже не было ничего, кроме пустоты. Понимать, что либо ты его, либо он тебя. А потом нажимать на курок, стреляя прямо в того, кто останется в твоем сердце навсегда. Может, после этого генерал и стал закрытым в себе? Может после того, как заразился Павел, заразилось и сердце генерала? Может поэтому в его глазах пустота, туман, а в тумане айсберг, в который ты бесповоротно врезаешься. Который не дает тебе пройти дальше, посмотреть, что в душе этого закрытого в себе мужчины. Лэйн видела его шрамы на спине, которые до сих пор промелькали перед глазами. Она не могла представить, сколько физической боли выдержал этот мужчина. Но единственное, в чем она была уверена, что моральная боль ранила его сильнее. Ей очень хотелось увидеть, хотелось посмотреть не на генерала, а на Дмитрия. Был ли он раньше таким же? Или раньше он как и другие люди смеялся, радовался жизни, шутил, делился своей болью..любил. Заметив, что Анна уже несколько минут стоит напротив нее и машет руками, что-то бормоча, Лэйн встряхнула головой, будто бы пытаясь избавиться от всех этих мыслей и взглянула в голубые глаза Анны. Эти глаза не были похожи на Дмитрия. Нет, цветом может и похожи, но уж точно не тем, что в них находится. — Лэйн, ты тут? — очередной раз спрашивает Анна, хмуро разглядывая девушку, — с тобой точно все в порядке? Несколько раз могнув, она быстро кивнула. — все в порядке, что то случилось? — встав с кресла спросила Лэйн, а в голову опять проникали мысли. — твоя очередь дежурить возле Дмитрия, только прогони оттуда Киру, — проговорила девушка, поправляя очки. Тяжело вздохнув и вяло натянув улыбку, она направилась в комнату, где лежал генерал. Лэйн была бесконечно благодарна Кире за то, что та спасла Дмитрия. Но неприязнь к ней никуда не делась, а в последнее время ее вообще начало раздражать то, что девушка постоянно охраняет генерала, нарушая режим дежурства. Лэйн хотелось тоже проводить больше времени с генералом. В близи рассматривать его четкие черты лица, любоваться им не переживая о том, что тот хмуро посмотрит на нее, нагрубит, сказав, что она опять летает в облаках. Но сейчас она готова была отдать все, что бы тот произнес эти слова. Девушка приоткрыла дверь и заглянула внутрь, Кира сразу встала с кресла, которое находилось напротив дивана, на котором лежал Дмитрий. — я сама посижу тут, иди спать, — подойдя к Лэйн, произнесла Кира, явно недовольная тем, что та решила заглянуть. — может хватит? Грег поставил на дежурство не только тебя, так что будь добра слушать его так же внимательно, как и генерала. — скрестив руки на груди произнесла девушка. В последнее время она часто начала использовать любимую позу генерала. Скрещивать руки на груди и смотреть на людей холодно. — ровно через два часа я вернусь, — процедила сквозь зубы Кира, сдерживая раздражения. На что я ухмыльнулась. — нет. Через два часа сюда придет сестра генерала и будет дежурить она. Так что ближайшие четыре часа можешь не смотреть в эту сторону, — я улыбнулась, все таки подкалывать и издеваться над Кирой было чем то блаженным.Та фыркнула и не найдя, что ответить, задев плечом Лэйн, вышла из комнаты. Я выдохнула с облегчением и подошла к генералу. Мужчина лежал на старом диване, синего оттенка. Я начала рассматривать его лицо. Такое родное, такое спокойное, такое свободное. Не переживающее ни о чем. А ведь на нем лежит такая тяжкая ноша, которую вряд-ли бы кто-то пережил. Не заметив девушка расстянулась в искренней и теплой улыбке, она села на край дивана, а на глазах застыли слезы. Что же ты делаешь со мной,генерал? Почему то она чувствовала себя спокойно и безопасно рядом с ним. Даже когда он бессознания, на грани смерти, усталый. Девушка дотронулась до лба мужчины тыльной стороны ладони, проверяя температуру. Не спадает. Она еле чувственно провела по его виску, щеке, шее..Останавливаясь на груди, где билось его сердце. Она положила голову на его грудь, прикрывая веки, а руки легонько сжимали его плечи. — генерал, ты обязан выжить, слышишь? Обязан. — она всхлипнула, первая слеза упала на его кофту, пропитываясь. — почему же мне кажется, что укусив тебя — заразили моё сердце? — вторая слеза упала, также пропитываясь. Она всхлипнула. Немного приподняв голову, приоткрыла глаза и взглянула на мужчину. Так хотелось увидеть его глаза, опять встретиться с его бездонными голубыми глазами, внутри которых туман, а в тумане айсберг. Лэйн боялась застрять в его глазах, врезаться в этот айсберг так, что больше не встать. Упасть в глубокое озеро и утонуть. Она боялась утонуть в его глазах. Но сейчас..Сейчас она отдала бы всё, что бы утонуть в них раз и навсегда. — так борись же, генерал. Борись не только за себя, но и за мое сердце.— она обратно опустила голову, прикрыла глаза,давая волю слезам. Они капали на его кофту, пропитывая, а девушка зажмурившись до пятен перед глазами плакала. Тихо, безвучно плакала. — иначе вместо с тобой погибнет и мое сердце. Она проникла в волосы генерала, такие мягкие, такие нежные..Она впервые за столь долгое время ощутила свободу, легкость, непринужденность. Настоящую себя. Чувствовала как его и ее сердце бьются. Чувствовала теплоту, заботу. Чувствовала, что нужна. Вдруг чья-то крепкая, мазолистая рука аккуратно коснулась ее подбородка, заставляя поднять голову. Она в удивлении приоткрыла глаза и замерла. Глаза. Эти чертовы глаза..Слёзы вновь полились из ее глаз. — почему ты плачешь? — раздался низкий и хриплый голос. Она покачала головой, пытаясь успокоить порыв. После чего опять уткнулась в его грудь. — живой..живой! — проговаривала она, будто бы не веря в происходящее. — у меня не было выбора, — вновь раздался голос генерала, она подняла голову в немом вопросе, на что он слабо улыбнулся. — я ведь боролся не за себя, а за твое сердце. Ее глаза рассширились. Он слышал, он слышал каждое ее слово, вздох, всхлип и мысль. Он рассматривал ее заплаканое лицо, а она его бездонные глаза. Они изменились..Что-то в них не так. Она пыталась рассмотреть в них туман, айсбрег. Но видела только дно. И она поняла, что утонула в них раз и навсегда.