А что если полюбить Чуму?

Парень почувствовал чьи-то руки на своих плечах, а после оказался прижат к стене. Рот ему предусмотрительно зажали ладонью, блондинистые волосы, падающие на лицо, мешали увидеть, кто перед ним. Да даже если бы он и собирался кричать — улица была безлюдной. Неудивительно, что кто-то решил напасть именно здесь. Блондин уже собирался ударить противника, но тот прижимался слишком близко, давая почувствовать знакомый запах. Аарон почувствовал, как магия начинает концентрироваться на кончиках его пальцев, готовая заразить человека перед ним смертельной болезнью. Словно учуяв невидимую угрозу, нападавший заправил выбившиеся пряди волос своей жертвы назад. Искры убийственной магии тут же стихли. Аарон ожидал увидеть кого угодно. Кого угодно, только не этого человека. Ладонь с его рта пропала, и парень тут же выдал словно заготовленную заранее едкую фразу: — Настолько отчаялся без меня, что не придумал ничего лучше такого себе похищения? Мог бы быть чуть-чуть поизобретательнее. Одна из бровей его собеседника медленно поползла вверх. Блондин рассмотрел в карих глазах напротив нотки смешинок, и это разозлило его ещё больше, нежели сам факт такого вторжения в личное пространство. — Возможно, не игнорируй ты меня так долго, мне бы не пришлось идти на столь радикальные меры, тебе не кажется? — голос был полон сарказма. — Нам не о чем с тобой разговаривать. После этой фразы в поведении нападающего что-то неуловимо изменилось. Глаза больше не искрились весельем. В них не осталось ничего, кроме расчётливости, желания доказать свою правоту. Аарон ощущал, как его магия откликается на это, тихонько вибрируя по венам, выжидая. Парень много раз наблюдал этот взгляд во время тренировок новых солдат, но сам он никогда не оказывался под его прицелом. Это будоражило кровь. Словно игра с огнём. Ты не боишься, пока он не становится настоящим пламенем, пока не сжигает всё на своём пути. — О, ты правда так думаешь? — тихие слова были словно яд. — Мне было бы интересно узнать, почему тебе кажется нормальным играть с человеком, а после нескольких месяцев попросту игнорировать его, — едкая улыбка появилась на лице говорившего. — У брата научился? Слова били не хуже пощёчин. Степень гнева Аарона достигла предела при упоминании об Эндрю. Теперь его магия не просто вибрировала, а была готова нападать. С каждой секундой было всё сложнее её контролировать. Парень ненавидел, когда другие люди трогали его семью. Он не прощал такого. — Заткнись, — блондин шипел слова сквозь стиснутые губы. — Ты ничерта не знаешь о моём брате. Теперь собеседники словно поменялись ролями. Кевин играл с огнём, каждую секунду всё сильнее распаляя магию в бессмертном существе. Её запах ощутимо чувствовался в воздухе, электрические разряды потрескивали вокруг, готовясь ужалить. — Зато я знаю тебя! — Дэй устало провёл рукой по волосам и продолжил уже с чуть меньшей агрессией. — В чём проблема, Миньярд? Блондин на секунду застыл от того, как спокойно была сказана последняя фраза. Словно его собеседник был... вымотан? Это открытие потрясло Аарона. Кевин всегда был собран, уверен в себе. Он взращивал настоящих убийц, тренировал воинов, управлял секретными отделами, вёл самые сложные детективные расследования. Этот человек всегда был неотразим и никогда не сомневался в своих силах. Эта резкая смена интонации, открытость, измождённость... Всё было очень подкупающим. Даже слишком. Магия Аарона непроизвольно потянулась к брюнету, желая успокоить, но сам парень сжал кулаки, твёрдо стоя на своём. Возможно, только возможно, в прошлом Миньярд бы повёлся на такое, но не сейчас. — Кев, о какой проблеме ты говоришь? — теперь голос резко стал безэмоциональным. — Мы встретились на несколько ночей, потом интерес пропал. Разошлись по обоюдному согласию. Карие глаза напротив уставились на Аарона с удивлением и неким отвращением. Больше всего на свете блондин хотел извиниться, не видеть этот взгляд на лице некогда любимого человека, но это всё осталось в прошлом. Сейчас ничто не могло заставить его изменить своё решение касательно их жизней. — Серьёзно? Ты не мог придумать ничего более интересного? Казалось, Кевин не знал, как реагировать на это заявление. Вопрос был немного саркастичный, немного едкий, и тем не менее всего лишь маской. Сколько же оба хотели высказать сейчас, но ни один не хотел начинать. Проще было ранить друг друга, бросаться в едкий омут лжи с головой. — А что, разве это было не так? Разъярённый взгляд Дэя встретился с нейтральным выражением лица Аарона. Рука брюнета вдруг оказалась рядом с головой блондина, сам же парень приблизился на опасное расстояние. Магия бунтующим потоком заструилась по коже Миньярда. До этого парень не замечал, насколько близко они находились, но сейчас же ему резко стало не хватать кислорода. Словно чувствуя, насколько беспомощным оказался его собеседник, Кевин наклонился ещё ближе. Он не боялся убийственных потоков энергии, ему нечего было терять. И будто зная это, магия прекратила сопротивление, позволяя приблизиться. Она признала брюнета некогда любимым человеком, передавая ему власть над ситуацией. Теперь его дыхание опаляло мочку уха Аарона. — Не припомню, чтобы я тебе надоедал или ты отказывался от моих поцелуев. Тихий шёпот заставил Миньярда непроизвольно покрыться мурашками. Он почувствовал, как по его спине поползла волна приятной дрожи и предвкушения. Парень ненавидел себя за слабость, за нежелание отстраниться. Ему должно было быть неприятно, а вместо этого его магия отдала главенство другому, повинуясь чувствам хозяина. — Ты слишком высокого мнения о себе, — слова всё такие же едкие, губы растянулись в презрительной усмешке. Только вот Кевин слишком хорошо знал своего собеседника. Он видел, что тот борется сам с собой. Он знал, что всё это показное. И это придавало ему уверенности в собственных действиях. Свободной рукой Дэй медленно провёл по талии бывшего любовника. Это было мимолётное касание кончиками пальцев, но брюнет видел, насколько сильно оно подействовало на блондина. Мысленно усмехнувшись, парень позволил себе чуточку больше вольностей. Он поцеловал Миньярда рядом с ухом, а после медленно начал спускаться поцелуями по его шее вниз. Магия искрила между ними, заставляя терять остатки самообладания. Резкий вздох был лучше любого признания. Маска лицемерия постепенно начала спадать с лица Аарона, осыпаясь пеплом на землю. Несколько горящих фонарей с треском вспыхнули ярче и погасли. Миньярд постарался вернуть контроль над своей силой, но поцелуи Кевина не позволяли это сделать. Сам не осознавая своих действий, блондин зарылся пальцами в чужие волосы. Он хотел провести ими вниз, по шее и дальше, спуститься рукой по торсу, но резко отдёрнул руку. Словно играясь, Дэй вернулся к уху и на секунду остановился, чтобы пробормотать следующие слова: — Всё ещё думаешь, что не хочешь меня? Эти слова заставили блондина застыть в недоумении. Он резко мотнул головой, а руки сжал в кулаки. Это всё было ошибкой. Этот человек слишком много себе позволял. Человек... Такая до боли отрезвляющая мысль, корень проблемы. Столько месяцев Миньярд бегал от своих чувств, только лишь из страха всё усложнить, потерять ещё одного близкого. И всё это для того, чтобы сейчас быть прижатым к стене в каком-то переулке. Когда он смог стать настолько слабохарактерным? Когда потерял себя и свою гордость в порыве страсти? Когда согласился снова пережить всю боль утраты? Воспоминания о прошлом всё ещё были слишком яркими, слишком ослепляющими. Они заставляли бессмертного просыпаться в холодном поту ночью от кошмаров и полностью отстраниться от людей. Как же можно было за несколько месяцев потерять голову настолько, чтобы прийти к точно такому же исходу?.. Следующая фраза не была обязательной, и тем не менее, Аарон заставил себя её произнести. Заставил себя говорить без горечи, без сожаления. Заставил себя не думать, не вспоминать, не оглядываться назад. — Может и хочу, но ты всего лишь человек. Развлечение на пару раз. Слова неправды легко срывались с губ обжигающим потоком. Они не ласкали, они жалили лучше языков огненного пламени. Игра с огнём снова обернулась против него. Время больше не запустить вспять. Разбитое же сердце никогда не забьётся в любовном ритме вновь. Глаза Кевина широко распахнулись. В этих чёрных омутах Аарон успел увидеть боль. Парень не хотел смотреть, но заставлял себя запомнить каждую черту. Он смотрел и смотрел, пока боль резко не заменила маска отстранённости. Дэй отдёрнул свои руки, словно обжигаясь. Месяцы игнорирования не ранили его так, как две жалкие фразы. Брюнет шагнул назад, окончательно отстраняясь. Столько необходимое минутой ранее пространство теперь казалось Миньярду удушающим. Он словно потерял опору, и пока это происходило, кто-то, некогда любимый, готовился нанести по нему смертельный удар. — Если я такой ничтожный человек, зачем же ты помогал мне справиться с зависимостью, приходил на все тренировки, целовал в тёмных коридорах? — лицо Дэя всё так же ничего не выражало, но слова были как удар хлыста. — Неужели бессмертное существо снизошло до такого жалкого меня? Слова полные яда. Один-один. Чаша весов снова перевесила на одну сторону, огонь захватил обоих, счёт сравнялся. Неужели это и есть любовь?.. Аарон прислонился к стене, слегка ударяясь затылком. Потоки магии бушевали вокруг, грозясь разрушить стену. Ураган налетел сбивающей волной, маска равнодушия трещала по швам, осыпаясь к ногам Кевина. Миньярду хотелось выть от отчаяния. Но ведь этого он и желал несколько месяцев, разве нет? Почему же тогда так больно от мысли, что это последний разговор, последняя встреча, последнее прикосновение? Аарон вспомнил своего брата. Даже спустя пятьдесят лет разлуки, Эндрю и Натаниэль любили. Ему же нужно отпустить раз и навсегда. Кевин в последний раз окинул Аарона ничего не выражающим взглядом, словно давая тому время подумать. Его не пугала искусственно созданная непогода. Он не боялся магии. Парень оставался равнодушным, ожидая решения возлюбленного. Когда слов не последовало, Дэй презрительно ухмыльнулся. Всё уже было сказано, последняя точка в их отношениях поставлена. Больше его тут ничего не держало. В последний раз окинув своего бывшего любовника взглядом, Кевин приготовился уйти. Миньярд хотел взвыть от отчаяния. Почему в его жизни всегда всё настолько сложно? Почему он не может наслаждаться своим бессмертием наравне с братьями? В последний раз чертыхнувшись про себя, блондин сделал шаг вперёд, разворачивая Дэя к себе. В следующее мгновение Аарон почувствовал, как его губы соприкасаются с чужими. Пару секунд никакой реакции не было, а после... Кевин грубо прижал блондина к стене. Миньярд ощутимо стукнулся затылком, но не придал этому значения. Его руки уже жадно исследовали столь желанное тело, тогда как на губах оставался привкус крови, перемешанной с горечью, болью, страхом и обещанием. Этот поцелуй символизировал вечность. Только они вдвоём и больше никого. Постепенно негативные эмоции стирались в резких прикосновениях двух жаждущих людей, а отчаяние потери превратилось в страсть влюблённых. Вокруг них искрили молнии, а ветер завывал, пронизывая холодом до костей. Два любящих сердца шли против судьбы, не обращая внимания на всевозможные законы. Правила для них были не писаны. И пусть один был человеком, а другой смертельной болезнью... Какая к чёрту разница? Все так или иначе встретятся в аду. Так пусть горят предрассудки. — Так больше я не жалкий человек? Голос срывался после бурного поцелуя, но в нём слышалась усмешка. Слова больше не резали, превратившись в шутку. Кевин устало прислонился лбом ко лбу Аарона, даже не ожидая услышать ответ. И всё же он последовал. — Даже не знаю. Магия подтолкнула меня к этому. Дэй тихо рассмеялся, услышав ответ. Как можно быть настолько упрямым даже после всего произошедшего? Он не понимал, но знал, что это только начало его жизни с этим не совсем человеком. Ему ещё придётся смириться со всеми трудностями характера и научиться противостоять его чарам. — Что ж, надеюсь, твоя магия всегда будет на моей стороне. Аарон сказал что-то невразумительное, поскольку губы Кевина уже накрыли его собственные. Два любящих человека снова воссоединились, не повторяя ошибок прошлого. И пусть это могло показаться кому-то эгоистичным решением, но судьба тихо ликовала, прекрасно зная, что им суждено встречаться в каждую последующую жизнь человека и единственную жизнь всадника апокалипсиса.