Станция «Судьба»

есть две причины, по которым люди не говорят о чём-то: либо это ничего для них не значит, либо это значит всё.

(автор неизвестен).

Целую ночь я не сомкнула глаз и проплакала тихо в подушку. Это отняло много сил, неудивительно, что я быстро вырубилась где-то под утро, чувствуя себя неважно до изнеможения, зато завернутая в мягкий, плюшевых серый плед. Поняв, что это дело рук бледнолицего, постаралась вспомнить, что он ещё мне вчера говорил до того, как я уснула. По-моему под конец я спросила у него про его близких, и он замолчал. Может быть не стоило встревать со своими расспросами к чужому человеку и лезть в личную жизнь? Наверное. Утро меня встретило пасмурным, холодным и отталкивающим, а ночью ничего не снилось, что даже хорошо. Я не хотела справляться, противостоять и биться ещё и во сне со своей несчастной реальностью. Ели поднявшись в сидячее положение с тяжёлой головой и чувством опухлости по всему лицу, я протерла сонные глазницы и оглянулась вокруг. За окном тьма-тьмущая, поэтому я посмотрела на время. 7:55 утра, вторник. Руки вчера сильно болели от отблепившего их холода. Казалось, что я сунула их в горячую печь заживо и не могла вытащить. А засохшие лёгкие ободранные корки костяшках говорили сами за себя. Они давали о себе знать, но не так тревожно и муторно, что меня беспечно радовало, хотя мне следовала в последнюю очередь вообще к этому придираться. Настроения совсем не было, как и желания куда-то брести. Совершенно не хотелось торчать на нудных парах, а ещё хуже встречаться с этой мерзкой парочкой, пока моя рана в груди ещё слишком свежа, а воспоминания слишком яркие, чтобы изводить себя сверху ещё больше. Голова закружилась, когда я попробовала сесть. По телу пробежал противный озноб, и я завернулась в одеяло, а сверху растелила плед. Что-то мне нехорошо. Куратору мне не хотелось писать и объяснять причину своего отсутствия на занятиях. Зная прекрасно, что наш куратор - настойчивая женщина, которая обязательно придерётся, - пишу старосте классе - Лизе, сообщая, что сегодня и возможно ещё несколько дней меня не будет на занятих по причине плохого самочувствия. А с самочувствием я не врала. В непрочитанных висело сообщение от матери. Она писала о том, что приглашает меня вместе с Владом в эти выходные к нам, то есть к ней и её новому мужу, который пока что не успел стать официальным, но они живут вместе, а значит в гражданском браке. От такой новости сердце будто проткнулось стрелой, но не от того, что у моей матери другой мужчина, а потому что она ничего не знала. Наверняка будет ждать меня вместе с моим парнем, с которым мы не вместе. Рассказывать ей об этом мне не хотелось, ведь она скажет, что предупреждала меня. Дверь в комнату приоткрылась и на пороге появился светловолосый парень, который, судя по внешнему виду, уже давно проснулся и собирался куда-то. — Доброе утро, — коротко поприветствовал тот. Он стоял в дверном проёме, а на нём сверху было накинуто то самое чёрное длинное теплое пальто со стоящим воротником. То самое пальто, в котором он передо мной предстал вчерашним морозным вечером в плену проклятой декабрьской зимы, не успевшей начаться, но уже успевшей заморозить и погрузить весь город в царство зябкого обморожения. — Доброе... — прохрипела я в ответ и прочистила горло. Оно болело и чувствовалась невесомая тяжесть, будто что-то мешало, словно невидимого кома, вставшего поперек горла. — Тебе на пары не пора? Ты где учишься? — Я никуда не пойду, — мой голос звучал непривычно тихо и сипло. — Не хочу никого видеть. Особенно этих двоих.. — и накинула себе на голову одеяло, сжав под ним руку в кулак. — Тебе ничего не будет за прогулы? -— допытывал знакомый-незнакомец, всё также стоя на пороге и не решаясь войти, а я не могла знать причины. Возможно, просто так захотел. — Мое эмоциональное состояние пошатнулось, оно куда важнее для меня, чем учеба, на которой я все равно не смогу как следует сосредоточиться, — пробормотала я из-под одеяла, а затем высунула голову. — Ты не против, если я останусь у тебя дома? Мне было неудобно просить его о чем-либо, он итак слишком много для меня сделал, для бедолаги с улицы, которую подобрал как брошенного всеми одинокого побитого щенка. — Нет, не против. Я всё равно один живу, так что располагайся. А мне уже надо бежать, — сказал молодой человек, бросив краткий взгляд на время на своих наручных часах. — Если захочешь перекусить, там в холодильнике есть еда. Разогреешь, — предупредил и хотел было уже уйти. _ Спасибо, — коротко поблагодарила его. — Ключи оставляю в прихожей. Кивнула на его слова, не сдвинувшись с места. Хорошо, я поняла, но думаю, что сейчас мне совсем не до еды. Даже думала об этом в последнюю очередь. На данный момент меня тяготила моя головная боль, из-за которой голова готова была взорваться просто к чертям собачьим. — Что-то мне не нравится, как ты выглядишь, — неожиданно произнес блондин, и я тот час повернула голову на него. Я думала, он уже ушёл. А что, собственно, не так? — Ты какая-то бледная. Бледная? Он как-то странно свёл густые русые брови в переносице, позволил себе всё-таки переступить порог и войти в комнату. Яру хватило сделать пару шагов, чтобы очутиться рядом со мной и присесть на краешек кровати. — У тебя жар, — спокойно произнес парень, когда прикоснулся к моему лбу большой бледной ладонью, даже не предупредив. Он своим спокойным, ровным тоном, словно говорил: «Я был прав». — Что? Я даже не заметила... Надо же. Я всё-таки заболела? Какой слабый у меня иммунитет. — Это неудивительно, считая, что ты сидела на улице в мороз. Сколько ты там пробыла? — Час, может больше... — Я пожала плечами, ведь сама уже и не помнила сколько времени там просидела, пока тряслась от холода и от дикого желания вернуться и собственноручно придушить ту подлую парочку. Я не засекала. Кажись, о пролетевшем времени я беспокоилась меньше всего не свете. — Без комментариев... Так, я за градусником, а ты быстро ложись под одеяло, — приказал парень, делая уже шаг в сторону двери. — И не вылезай, пока температура не спадёт. — Но.. — Не спорь со мной, — строго бросил бледнолицый, а затем немного смягчился: — Я знаю как лечить и что надо. — Да все в порядке со мной, — пыталась как-то противостоять ему, но думаю, что в моём нездоровом состоянии это выглядело, как минимум глупо со стороны. — Пустяки. Само пройдет. Мне всё равно, — безразлично пробормотала я. — А мне нет. После этого я прикрыла свою варишку. Ладно. Его взяла. — Нельзя оставлять это без внимания и запускать. Состояние может ухудшится и перейти во что-то серьёзное. Мне пришлось сдаваться ему с высоко поднятыми руками и беспрекословно следовать всем его инструкциям. Моя гордость тут ни к чему хорошему не приведёт, да и иногда полезно её отключать. Сначала Ярослав принёс градусник и велел смерять температуру, что я покорно сделала. Смеряла и проверила, как там обстояли дела. Как выяснилось – не очень утешающе. Цифры на медицинском термометре говорили, что несколько дней я проведу под надзором этого парня в кровати с дисциплинированным расписанием лечения. _ 38,7 — достаточно весомая температура, чтобы ты не пыталась со мной спорить? — спросил блондин, не отрывая глаз от градусника. — Весомая, — как эхом повторила с подушки. — Уже лучше. На, вот, выпей это, — передал мне белую таблетку с полосочкой посередине. — Что это? — Хорошие жаропонижающие таблетки, которые приведут тебя в норму и поставят на ноги, — равномерной интонацией обобщил бледнолицый, когда вложил мне её в ладонь. — Откуда ты знаешь? Он, что, медик? — По наследству передавались, — буркнул тот. А теперь понимай, как знаешь, придуривался он или же всерьёз? Он ушёл в какой-то момент на кухню, а возвратился чуть позже уже со стаканом воды в руке и приказал запить таблетку водой, после чего накрыл меня одеялом, а сверху ещё и расстелил мягкий плед, и строго-настрого распорядился, чтобы я не вылезала, пока состояние не стабилизируется, а температура не спадёт. — Лучше всего будет поспать, _ уверенно заявил тот. — Твой организм придёт в норму и хоть немного расслабиться. Да и тебе самой полезно. — Ты что, медик? — Нет, но основы знаю. Ложись. Зачем ложиться, если я итак лежала? Перевернулась на левый бок, чтобы мне было удобнее наблюдать за светловолосым знакомым другом. По телу по-прежнему неприятно рассекал противный озноб, а головная боль с мелкими покалывания и пульсациями в висках не давали покоя ни на минуту. Усталость и вялое состояние закрывало веки и манило спать, что я и решила сделать. Меня спасала надежда, что скоро таблетка начнет действовать и мне станет лучше. Всё-таки он знал, что делает. — Вернусь где-то в районе двух-трёх. Если тебе станет лучше — поедем вместе за твоими вещами, если же нет — я поеду один, а ты скажешь, где они находятся. Ну уж нет. Об этом мы не договаривались. Перспектива, чтобы этот бледнолицый знакомый-незнакомец рылся в моих женских вещах — не впечатлила меня с первых секунд. Лучше я буду в припадочном состоянии, чем допущу, чтобы другой человек собирал мое бельё. Я хотела сама убедиться, что забрала все своё из той квартиры, чтобы больше никогда не возвращаться. Я ничего не ответила, а просто молча проводила его статную фигуру взглядом до двери, за которой он скрылся. Он ушёл и в квартире воцарилась долговечная тишина, которую изредка нарушало тиканье часов на стене, звук работающего холодильника со стороны кухни и капли воды падающие в раковину. В сон я погрузилась моментально. Это не заставило себя долго ждать. Несколько раз просыпалась непонятно из-за чего. Было жарко под теплым одеялом, и я сопротивлялась с сильным желанием вынурнуть из-под него, ведь хотела, чтобы хоть немного полегчало. Мне снился до боли неприятный сон, из-за которого я никак не могла выбраться. Во сне был Владислав, который жалостливо пытался оправдать свои грязные поступки какими-то нелепыми словами. Но проснулась я как раз-таки из-за того, что почувствовала, как по лицу бежали ручьи соленых горячих слёз, стекающих под шею и образующие собой холодное, сырое пятно. Я села и пыталась понять почему они пошли, но ответ себя долго ждать не заставил. Я была в замешательстве, а сердце сжималось, и обливалось кровью. Жалко нельзя вырвать эту бесполезную мышцу в груди, чтобы не было так больно. Она болит и будет болеть, пока не пройдёт достаточное количество времени для восстановления. К огромному сожалению я не имела понятия сколько времени потребуется в моем случае. У кого-то на это уходят месяцы, у кого-то даже годы. Но одно я знала точно – ничто и никто не сможет смыть следы и отпечатки. Снова улеглась и постаралась уснуть, и у меня получилось, правда после нескольких вертений с одного бока на другой. Пробудилась я уже от звука хлопающей входной двери, которая вырвала из царства Морфея. Как и обещал бледнолицый - он вернулся где-то после двух. Его светлые волосы были влажными от растаявшего на них снега. Он скинул в прихожей верхнюю одежду и молча прошёл ко мне. Вместо того, чтобы приложить ладонь ко лбу – воспользовался губами, на что я ни на шутку вскочила и хотела была заехать по первое число, но вовремя устаканилась. -— Температуры, вроде, нет. Это уже радует, — после сказанного я спрятала под одеялом сжатый кулак, ведь подумала о нём уже, чёрт знает что. — Ты что-нибудь ела? — видно было, что он ждал ответа, но ответ не был положительным. Молча помотала головой, как маленький ребенок. У меня не было сил спорить, что-то доказывать, да и вообще говорить. Температура и вправду меня отпустила, но апатия, депрессия, хандра и стресс окутали в своих объятиях так крепко и прочно, что пропал всяческий аппетит, да и ничего не хотелось делать. — Почему? — Не хочу, — всё что слетело с моих сухих приоткрытых губ. Зато правда. — Знаешь, есть такое слово «надо». — Меня тошнит от еды, я правда не хочу есть, — чистосердечно призналась ему. _ Майя.. — тяжело вздохнул парень, но я была настойчивее. — Я не хочу. Пока что точно нет. — Хорошо, но вечером тебе надо обязательно поесть. Хоть что-то, — И это означало, что даже если я не захочу кушать – я буду. В этом он мне поможет. — Угу, — кивнула. Подогнула к себе ближе ноги, обвила колени под одеялом руками и прижала к груди. Мне до ужаса хотелось побыть одной и подепрессировать. Уйти в спячку на несколько месяцев, чтобы за это время боль утихла и отлегла от сердца. Однако на всё это совсем не было времени. *** — Как я понял, ты очень упрямая, — проговорил Яр, вздохнув. - Как твое состояние? — спросил бледнолицый и глянул на меня, когда я только уселась на переднее сиденье. После того как Ярослав вернулся домой, прошло немного времени. Он всё-таки через силу заставил меня выпить сладкого чаю, после чего заявил, что сам поедет к моему бывшему, а я останусь дома, ведь считал, что мне в таком состоянии лучше не появляться на улице и не геройствовать, дабы не ухудшилось самочувствие. Однако я оказалась не из робкого десятка и его не послушалась. И поэтому, как только он вышел из квартиры, я на скорую руку, быстренько собралась и увязалась сзади. Либо мы едем вместе, любо я пойду одна. Другого варианта быть не могло. — Порядок. Спасибо, — бросила, сильнее закутавшись в осеннюю куртку. — Хорошо. А как ты сама, твое внутреннее состояние? Такого вопроса я не ожидала. — Прекрасно, — соврала я. Парень какое-то время молча смотрел на меня, думая о чем-то своём, после чего произнес: — Хотя бы мне можешь не врать. Глаза тебя выдают. Я смяла губы в тонкую скупую полоску, поняв, что меня раскусили за долю секунды. Мои глаза и вправду меня выдавали со всеми потрохами. И даже если тональным кремом можно было скрыть все крупицы опухшего от слёз лица, то глаза замазать не удалось. — Я это заметил ещё дома. На его слова я просто промолчала, ведь мне нечего было ответить. Что правда – то правда. Он это прекрасно понял, поэтому не стал меня изводить и мучать вопросами и перевёл тему: — Говори адрес, как там твоего этого.. — Влад, — напомнила, а сама скукожилась от одного только упоминания его имени. Оно вызывало ненависть и неприятные ощущения. Хотелось, чтобы поскорее пролетело время и всё забылось, а раны затянулись. Но также я трезво понимала – дело далеко не во времени, а в том, как долго я буду отходить. — Влада, ага. — Шукшина 34а, — равнодушно сказала и направила сухой взгляд на запотевшее от холода стекло, покрытое ещё до кучи и узорчатым инеем. Снаружи в впрямь было холодно и стояла адская зима. Все люди попрятались в своих домах и выходили из теплого убежища в крайних случаях, чтобы сбегать в магазин, если что-то закончилось, и то с большим усилием, ведь никто не получал удовольствие от того, что твоё лицо обдувал не менее холодный ветер, а с голыми руками на улицу выходить тоже не ахти хотелось – отморозишь точно, а затем они в тепле будут отходить и болеть, и это нужно перетерпеть. — Это Сентябрьский проспект? — уточнил мой новый знакомый, просматривая что-то в своём телефоне. — Да. Кивнул и завёл машину. — Пристегнись, — коротко скомандовал тот, и я послушалась, и тут же перекинула ремень безопасности через своё тело. Сопротивляться особо сил нет да и смысла тоже. Прислонилась к холодному стеклу, ведь голова почему-то всё равно раскалывалась, а холод стекла её успокаивал хоть немного. Смягчал эту ноющую боль. О температуре я немного Яру солгала. Она присутствовала. Снова поднялась, но не такая высокая, а противная, самая ненавистная - 37, но я здорово держалась на ногах. Главное, чтобы не стало хуже. Помимо неё в теле выявлялась слабость, и мне не хотелось, чтобы парень это просёк. Интересно, он сильно убьёт меня, если вдруг узнает? Всю дорогу мы не проронили друг другу ни слова, а минут через десять уже стояли у знакомого крайнего подъезда кирпичного пятиэтажного здания. Я обвела грустным взглядом территорию около подъезда и незаметно для себя подняла глаза на нужный четвертый этаж 22 квартиры. Свет горел, а значит он был дома. Встреча неизбежна. И как не хотелось сталкиваться с ним – мне придётся. Снова нужно было подниматься в когда-то любимую квартиру. Сейчас же от неё остались лишь скупые воспоминания с горьким осадком и послевкусием предательства, от которых никуда было деваться. Подняться и взглянуть правде в глаза – мама меня предупреждала. ***** — Привет, — поздоровался бывший, как только открыл мне входную тяжёлую дверь с явным недоумением, приглашая пустить на порог. На большее и всеобщее удивление Владислав выглядел неплохо. Его внешний вид не был помятым, кислым и невыспанным. И разве можно этого человека назвать тем, кто буквально ток вчера расстался с девушкой? Вообще не было видно, что он хоть как-то переживал разрыв в отличие от меня. Я наоборот из-за того, что очень выделялась на его фоне своим изнеженным и потерянным видом, – заштукатурила себя косметикой, чтобы скрыть следы страданий и хоть какие-то признаки, что мне непросто с этим всем справляться. Я выглядела побитой, как подзаборная собака. — А это кто? — нахмурился Влад, оглядев с ног до головы Яра, который был чуть ниже по росту, но не хилым по телосложению. Светловолосый стоял прямо за моей спиной и даже, кажись, не моргал. Почему-то я начинала сомневаться в правильности своего решения взять с собой бледнолицего, хотя он сам отчасти напросился, а я позволила. Жалеть уже поздно. — Это что, твой новый парень? — не отставал Владислав, косо пялясь на моего знакомого-незнакомца. — Считай как хочешь, — парировал Ярослав, пройдя следом за мной в прихожую и смирив шатена суровым взглядом. Видимо ему было всё равно, кто что о нём подумает. Мне в какой-то степени тоже было плевать. Не рассусоливая, я молча прошла в спальню и принялась собирать остатки своих вещей в чемодан и даже ни разу не оглянулась на этих двоих. Удивительно, что Оксаны я тут не застала. Испугалась после моего сообщения и быстренько смоталась, чтобы я ей ещё раз не испортила нарощенные густые 4D ресницы? Вообще плевать. Я ходила взад перед, но постоянно спиной к этим двум, чтобы скрыть лёгкую пелену слёз на глазах от того, что сейчас происходило. В горле стоял тяжёлый большой ком, неизвестно откуда образовавшийся. Не до конца понимала, что это конец, а впереди меня ожидали бессонные ночи, потеря аппетита, вечные неугомонные мысли, накручивание себя по поводу и без, а ещё отсутствие желания жить и что-то делать. Потеря интереса и смысла жизни. — Где мой фотоальбом? — единственное с чем я обратилась к бывшему и постаралась всеми силами не показать, как дрожал голос. Предпочла беречь эту вещь, как зеницу Ока. Столько всяких моментов в ней находилось, что не счесть. Так что оставлять её тут я не намерена. — Сейчас, — он ещё раз бросил неодобрительный взгляд на моего нового друга и подошёл к стеллажу, открыл верхнюю дверцу и достал со второй полки толстую книжонку, переполненную яркими воспоминаниями о моей жизни. — Спасибо, — кивнула ему и продолжила осматривать свою/чужую территорию в поисках мало ли чего-то забытого, пока парни играли в гляделки и молчанку на заднем фоне. Мой молодой незнакомец стоял во входном проёме, сложа руки на груди и прислоняясь спиной к дверному косяку. Я закончила со складыванием вещей и вышла в прихожую с чемоданом на колёсиках, который катила вслед за собой. — Можно тебя на минуту? — аккуратно спросил Влад, а моё сердца задрожало. — Не думаю, что нам есть что обсжудать. Мы обо всём поговорили и всё решили. Я сейчас не так уверенна, как в прошлый раз. В прошлую нашу встречу мной с ног до головы, вплоть, управляли и руководили эмоции: чувство разочарования, перемешавшегося в одном флаконе с неописуемой болью. — Пожалуйста, — буквально умолял бывший, смотря на меня своими большими зелёными глазами. Бросила мимолётный взгляд на парня с которым приехала сюда. Он по-прежнему стоял на том же месте, вот только держал в руках телефон и что-то активно делал. Казалось ему пока что есть чем заняться. — Я пока отнесу твои вещи в машину, — отвлекся блондин, поняв, что нас нужно оставить наедине, чтобы поговорить и выяснить отношения до конца. — Да, спасибо. Ярослав взялся за чемодан и вышел из квартиры, прикрыв за собой дверь, но через секунду открыл снова, вернувшись, и холодно бросил: — Обидишь её ещё раз – разозлишь меня, — и захлопнул дверь. Я потупила взгляд в пол, собираясь с мыслями. Не знала, чего Влад всем этим хотел добиться, но решила дать ему шанс выговориться от души, потому что другой возможности не будет. — Я тебя слушаю. О чём ты хотел поговорить? Закрыто сложила руки на груди и подняла хладнокровно глаза, показывая свою непробиваемостью. До ужаса одолевало жгучее, непреодолимое желание унести отсюда ноги как можно скорее, но я снисходительно ждала о чём хотел поговорить мой бывший парень, поэтому проявила терпение. — О нас.