non special

      Ши Цинсюань любит болтать и это знают все.        Он болтает во время пар со всеми, включая преподавателей, и параллельно пишет что-то в общий чат потока. Он болтает на обеде, собирая со всех новости и планируя оставшийся день. Болтает в коридорах. Болтает на улице, когда небольшой, но стабильной компанией в виде его, Хэ Сюаня и Се Ляня с Хуа Чэном, они возвращаются в общежитие в паре кварталов от их учебного корпуса.       Болтает и не замечает, где идет, пока его грубо не дергают за руку.       — Под колеса собрался? — Хэ Сюань смотрит мрачно и опять тянет руку. Ши Цинсюань делает еще шаг назад, полностью возвращаясь на тротуар.        — Прости, Хэ-сюн, не заметил! Так вот, вы слышали что Пэй-сюн…       Больше Ши Цинсюань на дорогу не рвется, но его руку освобождают только когда пешеходный переход вместе с шумным проспектом остается позади.

***

      Хэ Сюань не любит заводить новые знакомства, ходить на вечеринки и общие сборы, да и вообще проводить время в компании больше, чем пары-тройки человек.       Громкая музыка раздражала Хэ Сюаня, громкие голоса раздражали Хэ Сюаня, запах алкоголя раздражал Хэ Сюаня и отсутствие нормальной еды, кроме каких-то магазинных закусок, тоже его раздражали.       Раздражали прямо сейчас. Потому что он был на гребаной вечеринке.        Причина, которая притащила его на эту вечеринку под смутным и расплывчатым предлогом, сама где-то пропадала. Хэ Сюань же сидел на кресле и раздражался. Настолько, что когда какая-то девушка с пластиковым стаканчиком в руке и пирсингом в пупке попыталась с ним познакомиться, сам Хэ Сюань на нее рявкнул. Девушка опешила и ретировалась, и больше в поле зрения не попадалась, а Хэ Сюань раздражался еще больше, только теперь на себя — обычно на других людей он не кидался, предпочитая игнорировать или вежливо сливаться с собщения.       Еще пять минут — и он покидает это проклятое место.        Какой-то тип чуть не проливает на него пиво, по ушам долбит музыка из трендов тик-тока, людей становится больше, воздуха — меньше. Еще три минуты…       Хэ Сюань готовится вставать, когда на него наваливаются сбоку, а в руки опускается теплая коробочка и бумажная упаковка с палочками.        Ши Цинсюань сидит на подлокотнике, от его одежды еще исходит прохлада улицы — опять выбежал без куртки, дурень.  Хэ Сюань не успевает его наругать — Ши наклоняется и, чтобы перекричать музыку, говорит прямо на ухо. Дыхание опаляет так близко, что у Хэ Сюаня волосы на затылке встают дыбом.        — Подумал, что ты захочешь есть, и сбегал до лавки в соседнем доме.        — А почему меня с собой не взял? — Хэ Сюаню приходится повернуться и говорить тоже чуть ли не в самое ухо, так, что чужие кудряшки щекочут нос. И зачем он так сильно завивает волосы, имея свои красивые волны?       — Ты бы тогда обратно не вернулся! А так у меня есть еще минут десять, пока ты ешь. Там рис с креветками, приятного аппетита. — сказал и, клюнув куда-то в висок, убежал в середину огромной комнаты, на импровизированный танцпол.       Хэ Сюань, немного подавив раздражение, принялся распечатывать палочки и мысленно настраивать себя на еще минут тридцать ожидания. Потом он точно заберет Ши Цинсюаня и покинет это чистилище. 

***

      Все в потоке знают, что у Ши Цинсюаня нет темных вещей. У него на черный как будто аллергия и какой бы депрессивный не был сезон, как бы весь универ не готовился к сессии, закапываясь в черно-серые мешки, Ши Цинсюань всегда в этой массе будет цветным пятном.       Так что когда он в один день посреди недели входит в аудиторию в большом черном бомбере — одногруппники не сразу признают в Ши Цинсюане Ши Цинсюаня. Но яркий взгляд, живую мимику и неизменную привычку поздороваться и справиться о делах каждого, мимо кого он проходит, выдают всем знакомого Ши.        — У кого куртку украл?       Му Цин ходит с Ши Цинсюанем на несколько пар, включая историю моды, которая начнется через три минуты. Му Цин много что вокруг себя замечает, предпочитая, обычно, все же не высказываться по поводу замеченного. Но не в этот раз — слишком уж неожиданно выглядит приятель.       — Под дождь попал, представляешь! — разложив перед собой ноутбук и блокнот для зарисовок, Ши Цинсюань распускает из пучка волосы, а те и правда оказываются влажными на макушке. — А на проходной Хэ-сюн меня поймал и отдал свою куртку, а мою рубашку, сказал, нужно на просушку сдать. Утащил — не знаю куда!       Ши Цинсюань еще что-то щебечет и в аудитории не холодно, но кутку он не снимает — говорит, что под дождем замерз, а в одной футболке под кондиционером можно и простыть. Му Цин на это только хмыкает — ему в спортивной толстовке их футбольной команды ходить тоже комфортней, чем в своей.        В футбол он, кстати, не играет. 

***

      Хэ Сюань жил в комнате, которая по всем параметрам любителям общажной жизни казалась, мягко говоря, неудачной. В самом начале коридора, прямо у шумной лестницы и комнат комендантов. Да еще и маленькая — помещалась только кровать, микро-кухня и микро-ванная, тогда как остальные комнаты были просторными, хоть и на двух жильцов, но с удобной обустроенной ванной и оснащенной кухней на блок из трех комнат.       Когда-то этот тип комнат отводился вахтерам, а после ремонта общежития все их расселили и из большинства помещений сделали кладовки. Но Хэ Сюаню, как считали многие, «повезло» — он приехал прямо перед началом семестра, когда все уже были заселены, да еще и с документами произошла путаница и в общежитии он изначально вообще не значился. Так Хэ Сюань и получил этот закуток.       Но для самого Хэ Сюаня удача эта была не в кавычках. Как можно быть недовольным тем, что живешь один в своей комнате, ни с кем не делишь быт и можешь спокойно заниматься своими делами, не отвлекаясь на соседей? А к маленькой площади и шуму из-за двери можно и привыкнуть.       В общем, Хэ Сюань свою комнату любил.       Любил и яростно оберегал.        Иногда здесь, конечно, появлялся Хуа Чэн. Если друг считал, что Хэ Сюань слишком зарывается в себе и забывает выходить в люди, он приходил, открывал занавески на единственном окне, критиковал все детали интерьера и выволакивал хозяина комнаты «в люди, да на свет божий посмотреть». В остальном комнату Хэ Сюаня не тревожили даже коменданты, покуда правила он не нарушал и внимания к своей персоне не привлекал.       Единственным исключением в ограничениях на посещения этой маленькой пристани спокойствия стал, конечно, Ши Цинсюань. Но его, как известно, остановить и оградить от чего-то, что он сам захочет, бывает крайне трудно.       — Ну ничего так, миленько! — Ши Цинсюань как-то слишком наигранно улыбнулся и осмотрел комнату сильно дольше, чем этого требовала ее площадь. — По размерам примерно как моя гардеробная в квартире, но зато уютно, да, Хэ-сюн?       «Хэ-сюн» в тот момент в уютности своей комнаты не был уверен. Прошел почти год, как он в нее заселился, но вещей за это время особо не прибавилось — Хэ Сюань был минималистом, лишнего в жилье не таскал, деньгами (отсутствующими) тоже не вкладывался, так что за год в комнате появились только блокирующие свет шторы, плед на одеяло для дополнительного тепла зимой и необходимый набор посуды.       Ши Цинсюань, впрочем, тоже не был до конца искренним, называя комнату «уютной», но сам же решил довести ее до такого состояния. Так в комнате Хэ Сюаня появились:       - лампы в количестве двух штук (в виде луны на полку над кроватью, и виде батона под полку на кухне);       - акула из икеи средних размеров;       - небольшой мягкий коврик;       - набор беруш;        - и складной накроватный столик.       Хэ Сюань не сразу понял как и почему, но его комната стала действительно уютней.

***

      Ши Цинсюань имеет странную, совершенно детскую привычку засыпать в абсолютно любых условия, местах и позах.       Он мог заснуть на подоконнике, пока ждал вечно опаздывающего Се Ляня; уснуть в дороге, которая длилась больше получаса, а потому всегда отправлялся друзьями на заднее сиденье; засыпал посередине партии в настолку (правда, те обычно длились часов по пять минимум и это было оправданно).        В общем, к спящей принцессе все уже привыкли. А сам Ши Цинсюань привык, что где бы он не уснул — проснется всегда в кровати. Чаще всего в своей, без лишней одежды и плотно укутанный одеялом. Иногда — в кровати Хэ Сюаня, если сосед по комнате Ши Цинсюаня закрывался изнутри, чтобы устроить свидание без предупреждения.        Сам Хэ Сюань обычно к моменту его пробуждения уже был где угодно, но не в своей постели и Ши Цинсюань задавался вопросом: спал ли он в ней и спал ли вообще? Тот в ответ всегда бубнил, отмахивался и заставлял молча завтракать.        Но все же в его кровати Ши Цинсюань любил просыпаться больше всего, а потому и засыпал на общих сборищах все чаще и чаще.

***

      — Как-то он изменился.        — М-м?        Хуа Чэн с Се Лянем уже сидят за их столиком в буфете и пока второй переписывает конспект по паре, которую пропустил по совершенно нелепой случайности в виде сломанного крана и затопленных соседей снизу, первый наблюдает за оставшейся частью их компании в зоне раздачи еды.       Ши Цинсюань что-то рассказывает, активно жестикулируя руками и хватая всю еду с витрины, пока Хэ Сюань с апатичным видом идет за ним и двигает уже переполненный поднос по линии. Тут какой-то парень пробегает вперед, маша рукой своей компашке в начале очереди, и чуть не толкает Ши Цинсюаня прямо на тарелки с едой, но Хэ Сюань вовремя успевает отодвинуть его рукой и цокнуть на парня, что даже не обратил на это внимание. Для Ши Цинсюаня все тоже как будто проходит незаметно, он даже не прерывает свой рассказ.       — Вот опять.        — А… — Се Лянь, оторвавшись от конспектов, теперь тоже смотрел на друзей со слегка сдвинутыми к переносице бровями. — … он разве не был таким всегда?       — Кто, Хэ Сюань? — Хуа Чэн складывает руки на груди и откидывается на спинку стула, Се Лянь кивает в ответ. — Нет, конечно.       — Мне казалось что он с Цинсюанем всегда такой.         — Вот именно, что с Цинсюанем. Раньше он ни к кому не привязывался, если б я его не тормошил время от времени — так бы и сидел в своих учебниках и ни с кем не общался.       — А что в этом плохого? — Се Лянь в ответ смотрит внимательно, но абсолютно не заинтересовано в обсуждении странных привычек Хэ Сюаня.        — Гэгэ, с тобой совершенно не посплетничаешь. — Хуа Чэн притворно-обижено надувает губу, за что сразу получает извинительный поцелуй в них же.       Се Лянь тихо смеется и пожимает плечами, а Хуа Чэн не может не признать, что даже если бы тот всегда молчал — с ним проводить время в тысячи раз интересней, чем с кем-либо еще.       — О чем болтаете? — и пока Хуа Чэн любуется своим парнем, он не замечает, как рядом возникают две фигуры, а на стол, заваленный конспектами, опускается поднос с едой.       — О том, что гэгэ совершенно не умеет сплетничать.       — Ой, это правда! А вы слышали, что Цаньцю с Жун-эром опять…       Ши Цинсюань принимается за красочный рассказ об очередной перепалке первокурсников, Хэ Сюань же молча раскладывает еду палочками по двум тарелкам и пихает в бок Цинсюаня, чтобы тот обратил внимание на обед.       Хуа Чэн с Се Лянем переглядываются и Се Лянь все же с улыбкой кивает, мол «да-да, понял», а затем возвращается к конспектам.

***

      И таких моментов, в общем-то, становится все больше и больше, и особое отношение Хэ Сюаня к «нет, он не мой лучший друг» становится очевидно уже всем.       Если Ши Цинсюаня нет в университете, о его отсутствии спрашивают в первую очередь не у Се Ляня (как это было раньше), а у Хэ Сюаня.       Если Хэ Сюань где-то сидит один — на соседнее место никто претендовать не будет. Уже знают, что занято.       Передать что-то Ши Цинсюаню? Через Хэ Сюаня. В обратную сторону это тоже работает.       Групповая работа на общих занятиях? Староста даже не будет спрашивать, куда их распределять.        Обижать или оскорбить Ши Цинсюаня? Боги, упасите! Младший Ши даже не успеет пожаловаться старшему, а взгляд студента Хэ уже найдет и убьет вас в течении примерно трех десятых секунд.       О том, чтобы флиртовать с Ши Цинсюанем, даже думать страшно — какой-то парень с другого факультета на студенческой вечеринке попробовал и следующие несколько недель никто в кампусе его не видел. Зато видели улыбку Хэ Сюаня — кривую, хищную такую, с оскалом. У людей вообще должны быть такие острые клыка?       — И ты мне хочешь сказать, что между вами ничего нет?       — А что между нами должно быть? — Хэ Сюань даже не поднимает взгляд на своего реально лучшего (единственного) друга, вместо этого дочитывает абзац и большим пальцем перелистывает страницу.       — Цинсюань буквально прямо сейчас спит у тебя на коленках.       Это было правдой — уже около получаса вместо того, чтобы готовиться к сессии, как они договаривались, Ши Цинсюань пускал слюни на черные брюки Хэ Сюаня.        — Он так молчит и не мешает мне учиться.       Хуа Чэн привстает со своего места и перегибается через библиотечный стол, чтобы глянуть на колени Хэ Сюаня и того, кто на них лежит.       — Окей, а волосы ты ему зачем гладишь?       Хэ Сюань все же отрывает недовольный взгляд от учебника. 

***

      И хоть Хэ Сюань внешне холодно отреагировал на комментарий Хуа Чэна, перестать думать об этом не мог уже неделю.        Всю эту неделю он наблюдал — за собой, за Ши Цинсюанем, за своими реакциями на него. И оказалось, что гребаный Хуа Чэн был прав.       Хэ Сюань сам не заметил, как Ши Цинсюань занял так много места в его маленькой жизни. Уже личные вещи Ши Цинсюаня заполняли его комнату: зубная щетка в ванной, резинки для волос и ободок там же на полке, рядом с корейской мицелляркой; чужая цветная чашка в ящике на микро-кухне; не лично-цинсюаневские, но избранные им футболки Хэ Сюаня для сна; одна из его блочных тетрадей в сумке Хэ Сюаня; запасные ключи от семейной квартиры Ши (сам Ши Цинсюань там почти не бывал, Хэ Сюань же был один раз проходом) и много-много других вещей.       Привычки Хэ Сюаня также претерпели изменения. Теперь периферийным зрением он всегда анализирует все вокруг, на случай, если Ши Цинсюань опять заболтается и забудет смотреть по сторонам. Руками разглаживает спутанные кудри, когда Ши Цинсюань засыпает на его коленях или плече. Всегда берет двойную порцию еды всего, но без сельдерея, на которого у Ши Цинсюаня аллергия. Впрочем, сам Хэ Сюань сельдерей тоже не жалует.       И ладно бы, если только это изменилось в Хэ Сюане по отношению к Ши Цинсюаню — он же привык заботиться о сестре, которая с его переезда жила далеко, и теперь мог проецировать эту заботу на похожего на щеночка Ши, но...       Но, Боги, тот говнюк с физмата на осенней вечеринке! Хэ Сюань действительно готов был отрезать ему руки, а не просто сломать пару пальцев и нос крышкой мусорного бака. Цинсюаню же явно было неприятно с ним общаться, так зачем он тянул к нему свои грязные мелкие лапки?       Но разве так заботятся об — окей, может быть — лучших друзьях? Лучших друзей хочется защищать от всех? Гладить кудри? Обнимать во сне, когда они занимают вашу односпальную кровать? Не раздражаться, убирая их волосы из слива в ванной, а покупать дополнительную сеточку? Залипать на блеск в глазах, когда они рассказывают о чем-то совершенно не знакомом вам ни по описанию, ни по названию?..       — Хэ-сю-ун? — … и вздрагивать, когда эти глаза оказываются напротив? Должно ли во рту так пересыхать? Тупой Хуа Чэн с его тупыми вопросами, заставляющими думать тупые мысли.       — М-м?       — Ну чего ты мычишь опять? Рубашка или свитер?       Ши Цинсюань отдаляется от лица, выпрямляясь, но Хэ Сюань успевает заметить на его носу и верхнем краешке губ блеск хайлайтера. Он помнит это название, потому что Ши часто ими пользуется и его губы от этой штуки становятся еще заметнее.       На вытянутых руках руках он держит две вешалки и поочередно их поднимает.        — А сверху что?       — Тренч? Который болотный.       — Холодно.       — Так мы же на такси поедем.       — А потом от проходной пойдем.       — Тогда свитер.       — И шарф.       Ши Цинсюань улыбается, кивая, и вешает рубашку обратно в переполненный шкаф. Сосед Ши Цинсюаня по комнате куда-то пропал, а Хэ Сюань за своими мыслями этого даже не заметил.       В такси Ши Цинсюань опять засыпает, удобно устроившись на плече Хэ Сюаня. Они едут в гости к Хуа Чэну с Се Лянем и теперь эта дорога занимает пятьдесят минут по пробкам на такси, а не четыре по лестнице на пару этажей выше.         Вообще-то, Хуа Чэн мог снять нормальную квартиру уже к концу первого курса, но Се Лянь отказывался съезжать из общежития — в тесноте, да не в обиде, с милым рай и в шалаше — и все в таком духе. Но это было пару лет назад, а теперь, когда Се Ляню на выпускном курсе нужно было писать диплом, общажная жизнь стала реальной угрозой удачному окончанию университета.       Вот так Хуа Чэн и продавил идею все же снять квартиру, и теперь Хэ Сюань с Ши Цинсюанем ехали на официальное новоселье. Просто так Хэ Сюань там уже был — помогал перевозить вещи, а вот для Ши Цинсюаня это будет первое посещение и по такому случаю в багажнике такси тряслась пара пакетов с подарками.       На шарфе Хэ Сюань настоял не зря — въезд на территорию нового жилого комплекса был только по пропускам, а сама территория занимала чуть ли не целый микрорайон, так что дойти до нужного подъезда было дело совсем не пары минут.       И хоть днем чаще всего было еще достаточно тепло и короткие перебежки можно было совершать без верхней одежды, то к вечеру становилось холоднее, лужи покрывались тонким слоем льда и хрустели под ногами, того и норовя опрокинуть пешеходов. Именно поэтому Ши Цинсюань цепляется за локоть Хэ Сюаня, а тот держит его второй рукой. Да, именно так. Только чтобы он не упал. А зайдя в подъезд, просто забывает убрать руку.       Своими размерами и пафосностью квартира была именно такой, какую мог снять Хуа Чэн, но теперь наполненная вещами и мебелью, в которой узнавался почерк Се Ляня. В просторной прихожей была куча гостевых курток, у панорамных окон в зале стояли цветы (правда, уже с перевязанными переломами и несколькими опавшими листьями). Кухня была оснащена до мелочей, но стол был заставлен заказанной едой. Что-то со странным запахом бурлило на плите, но никто не спешил разливать это по мискам.        Почти все гости были на месте: Му Цин рассматривал полки с украшениями, Фэн Синь сидел рядом в телефоне, а на кухне, раскладывая остатки еды подальше от бурлящего нечто, лениво болтали Бань Юэ и Инь Юй. Се Лянь потерялся где-то в комнатах, проводя экскурсию другим гостям и дверь пришлось открывать Хуа Чэну. И только когда подошел Се Лянь, Ши Цинсюань разрешил Хэ Сюаню отдать им пакеты с подарками.        — Вот, это вам от нас на новоселье! — надо ли говорить, что Хэ Сюань знал примерно ничего о содержимом пакетов? — Первая квартира это как волнительно! Хэ-сюн, пойдем все посмотрим!       И пока Ши Цинсюань тащил Хэ Сюаня вперед по коридору за руку, сам Хэ Сюань старался игнорировать гаденькую ухмылку Хуа Чэна и не показывать ему средний палец свободной рукой.

***

      Пожалуй, эта встреча показала всем прелести взрослой жизни — с наличием денег и своей квартирой, естественно.       Оказалось очень приятно проводить время в своей просторной квартире, а не съемной для тусовки или в маленькой общажной комнате. Можно было включать музыку на такую громкость, которую хочется (правда, всем хотелось что-то спокойное и нейтральное на фон). Можно сидеть на удобном диване, не облитым пивом. Большой компании можно спокойно разделиться на маленькие и болтать по разным комнатам. Можно есть хорошую еду, а не четыре упаковки чипсов и пачку орешков на пол потока.        Этим Хэ Сюань, собственно, сейчас этим и занимался. Общий фуршет плавно разделился: большинство ушли в гостинную, особые ценители искусства торчали с Хуа Чэном в его мастерской, а Хэ Сюань остался на кухне. Тут разговор был совсем камерный — подвыпивший Фэн Синь болтал с Бань Юэ и самим Хэ Сюанем.        Хэ Сюань ощущал ситуацию странно. И дело было даже не в Фэн Сине, спокойно разговаривающим с женщиной, которых обычно он сторонился. Нет, Хэ Сюань понял, что в таком спокойствии и тишине ему чего-то не хватает. Еда была вкусной, до напитков рукой подать, да и слушать пространные обсуждения в качестве офлайн-подкаста тоже было неплохо, но что-то все же было не так.        Хэ Сюань прислушался.        Ветер за окнами завывал все сильнее. Из соседней комнаты, в которой была мастерская, доносились голоса Хуа Чэна и Инь Юя, в гостинной все еще тихо играла музыка и тоже слышались неразборчивые голоса. А потом Хэ Сюань услышал смех и понял, в чем дело.        Прихватив с собой два бокала, он вышел из кухни и направился в гостинную. Там, на диванах и креслах, друг напротив друга сидели несколько человек, включая Ши Цинсюаня и последний смеялся уже так сильно, что приходилось вытирать слезы кончиком пальца. Остальные тоже посмеивались, но в этой компании только его можно было довести до истерики одной шуткой. Пустой бокал из под вина стоял рядом — значит, Хэ Сюань пришел вовремя.       Он прошел гостиную и встал за спиной все еще посмеивающегося Ши Цинсюаня. Остановился, легонько дотронулся до плеча донышком бокала и дождался, пока тот обратит на него внимание.        Ши Цинсюань не стал оборачиваться, вместо этого просто запрокинул голову назад. Шоколадные глаза блестели, щеки разрумянились и по ним, к самому уху, скатилась маленькая капелька, оставляя за собой влажную дорожку.       — Ой, Хэ-сюн! — Ши Цинсюань сладко улыбнулся и вытянул вверх руки, пытаясь обнять, но смог лишь немного погладить плечи, а потом заметил бокалы в руках друга и потянулся за одним. — Спасибо! А я тут рассказывал ребятам, как этот придурок, мой сосед, запутался и назначил свиданку двум девушкам на одно время, а они меня приняли за третью, ха-ха, помнишь, какой скандал был?       Ши Цинсюань опять принялся смеяться и Хэ Сюаню пришлось забирать у него бокал, чтобы тот не пролил остатки игристого на диван. Не пиво, конечно, но Хуа Чэн по головке за такое не погладит.

***

      Расходиться все начали к полуночи. Сначала уехала Бань Юэ и Инь Юй, которые жили в одном районе и могли разделить такси, потом Му Цин с Фэнь Синем, живущие в другом общежитии. Еще пара человек остались на ночь, но ушли спать в гостевую. Ши Цинсюань же до последнего болтал с Се Лянем в гостинной, а Хэ Сюань помогал прибираться на кухне, освобождая тарелки.       К моменту, как они попрощались и вышли из квартиры, Ши Цинсюань уже клевал носом.        Ветер на улице за это время стал еще сильнее и холоднее, сменив направление с северо-западного на просто северный, и Хэ Сюань вздохнул, смотря на дрожащего Ши Цинсюаня. Тот никогда не думает головой, вот и сейчас — тренч нараспашку, длинный кашемировый шарф просто накинут на шею. Приходится сначала обернуть его несколько раз, плотно закрывая голое горло, а затем застегнуть несколько имеющихся на тренче пуговиц и поднять ворот. Теперь Ши Цинсюань похож на воробья, зато трястись перестал. А такси едет уж как-то слишком долго.       Хэ Сюань заглядывает в телефон и понимает, что водитель подъехал не к тому выезду из комплекса и теперь приходится объяснять ему в чате, как добраться до нужного. И пока он вводит замерзающими пальцами сообщение, что-то теплое обвивает его руку.       — Хэ-сюн?       Ши Цинсюань укладывает подбородок на плечо Хэ Сюаня и его глаза в свете уличного фонаря принимают необычный, зеленоватый оттенок. В ответ получается только что-то промычать.       — Давай тоже квартиру снимем?        Хэ Сюань не отвечает, делая вид, что не воспринял его вопрос всерьез и больше увлечен перепиской с таксистом. Правда, иероглифы на телефоне почему-то становятся нечитаемы, а текст в предложения никак собираться не хочет и в итоге самому Ши Цинсюаню приходится тянуть Хэ Сюаня к машине, когда та подъезжает.       Дорога на машине обратно — чуть короче, чем в гости, из-за отсутствующих пробок. Спустя пару минут пути Ши Цинсюань уже сопит на плече, а Хэ Сюань пытается переварить его предложение.        Что это было? Шутка? Случайная идея сонного мозга? Предложение, чтобы сэкономить деньги? Но Ши Цинсюаню не нужно экономить деньги. Он и в общежитии-то живет только потому, что после первого курса поссорился с братом и переехал в самостоятельную жизнь. Почему переехал в общагу — тоже загадка, ведь деньги на аренду квартиры у него точно были.               Хэ Сюань медленно поворачивает голову, чтобы посмотреть на спящего Ши Цинсюаня. Его лицо совсем близко и Хэ Сюаню приходится придерживать сонного парня одной рукой. Это неудобно, но по-другому Ши Цинсюань может соскользнуть с плеча на очередной неровности дороги и свалиться вниз. Свет фонарей по обочинам шоссе проплывет по его лицу, создавая причудливое движение теней и Хэ Сюань не сразу замечает, что тот немного хмурится.       И только потому, что Хэ Сюань знает — Ши Цинсюань всегда крепко спит — он позволяет себе провести кончиком пальца по тонким бровям, разглаживая заломы.       Когда машина останавливается у главного входа в общежитие, Хэ Сюань уже привычно собирается достать из такси сонное тело и отнести к себе, но Ши Цинсюань вдруг просыпается и кое-как сам выкарабкивается на улицу. Хлопает дверь, такси тут же уезжает, а двое остаются у входа. Хэ Сюань смотрит на Ши Цинсюаня, а тот, почему-то, отводит взгляд.       — Ну что, Хэ-сюн, по домам? — Ши Цинсюань держится руками за оба конца шарфа тянет их то в одну сторону, то в разные.       — Не останешься у меня?        — Ну, ха-ха, у нас же есть свои комнаты, да?       И, неловко обняв Хэ Сюаня прямо поверх рук, быстрыми шагами убегает в общежитие.

***

      Свободное воскресенье после встречи компанией — лучшее, что может случится с Хэ Сюанем. За весь день он даже не выходит из комнаты: продукты в холодильнике, домашка на раскладном столике и никаких гостей. Идеальный спокойный день, чтобы восстановить социальную батарейку перед следующей неделей учебы.        Следующий день, на удивление, тоже проходит тихо. Семинар с самого утра, пара, спокойный перерыв на обед — приближается зимняя сессия, большинство студентов, которые все-таки добираются до буфета, сидят в конспектах.       Что что-то не так, Хэ Сюань замечает лишь спустя двадцать минут, когда до следующей пары остается всего ничего времени, а на его подносе закончилась лишь половина набранной еды. Свободное место по соседству подкрепляет странное ощущение.       — А где…? — Хэ Сюань тыкает пальцем на пустой стул.       Хуа Чэн отрывается от телефона и смотрит молча, подняв одну бровь. Се Лянь издает невнятное мычание и поднимает голову из-за ноутбука только секунд через двадцать.       — О, Цинсюань написал, что обговаривает с преподом по маркетингу семестровую курсовую и не успеет на обед.       Се Лянь снова возвращается в ноутбук, а Хэ Сюань лезет в свой телефон. Новых сообщений — ноль. За вчера тоже. Странно.       До начала пары остается не больше пяти минут и Хэ Сюаню приходится поторопить буфетчиц, чтобы те переложили еду в контейнеры с собой. Дойти до общего расписания групп — еще минута. В кабинет он почти вбегает за тридцать секунд до звонка, глазами находит парту с нужным человеком — тот сидит вполоборота на заднюю парту и с кем-то болтает.        Громко цокнув языком, Хэ Сюань ставит пакет с едой на парту и успевает словить удивленный взгляд Ши Цинсюаня на какие-то доли секунды, прежде чем так же быстро покинуть аудиторию, в дверях столкнувшись с преподавателем. На свою пару он, ожидаемо, опаздывает.

***

      Дальнейшие события приводят Хэ Сюаня в фоновую нервозность: в благодарность за еду Ши Цинсюань присылает короткое сообщение и один стикер (против среднестатистических семи), на следующем обеде появляется, но ведет себя как-то тихо и разговаривает со всеми, кроме Хэ Сюаня, но полностью его не игнорирует, а после пар куда-то пропадает. Среда и четверг у всего потока — дни подготовки к экзаменам и защите курсовых, так что в университете все торчат до победного. В комнату Хэ Сюань возвращается уже к ночи, отдавая последние силы на чистку зубов и замену тетрадей в сумке, после чего быстро засыпает.       В пятницу утром, благодаря богов за расписание без первой пары и обнимая икеевскую акулу, Хэ Сюань понимает, что просыпается один уже целую неделю. Односпальная кровать вдруг стала казаться большой, а температура в комнате без человеческого обогревателя под боком ощущается на пять градусов ниже.        До Хэ Сюаня дошло.       Ши Цинсюань на него обиделся.       Вот только за что?       Хэ Сюань прокрутил в голове все события прошедшей недели: начало подготовки к сессии, новоселье ребят, спокойные выходные. И с начала недели Ши Цинсюань вел себя странно. Нет, даже не с начала. С того момента, как они в субботу приехали на такси к общаге. Что случилось? Может, он не спал, когда Хэ Сюань гладил его сонного по лицу? Могло ли это отпугнуть Ши Цинсюаня? Но как это могло отпугнуть жутко тактильно, всегда ластящегося под прикосновения парня?        Он был хмурым уже в такси. Может, что-то произошло в гостях, на что Хэ Сюань не обратил внимания?       Ломать голову над поведением Ши Цинсюаня совсем не хотелось, потому что голова уже достаточно была поломана учебой. Значит, как бы Хэ Сюань не хотел этого делать, с Ши Цинсюанем придется поговорить. А говорить Хэ Сюань не очень любил. 

***  

      За два года знакомства и одного года близкого общения Хэ Сюань множество раз убегал от назойливости и шумности Ши Цинсюаня, но тот так не делал никогда.       Что ж, все когда-нибудь случается впервые.       Хэ Сюань пытается выловить Ши Цинсюаня перед парой, но не находит. Он ждет его у столовой в обед, но тот снова не приходит, а Се Лянь опять передает отмазку про курсовую. На сообщения Ши Цинсюань тоже не отвечает, хотя отметка «онлайн» загорается чуть ли не каждую минуту.       В итоге встретиться им помогает случай. А точнее — мочевой пузырь Хэ Сюаня, ведь на Ши Цинсюаня он наталкивается заходя в туалет во время пары.       — Ой, Хэ-сюн! — Цинсюань опять как-то нервно улыбается и в глаза не смотрит. Замер в шаге, коситься на дверь за спиной.       — На что ты обиделся? — да уж, мягко подводить к разговорам Хэ Сюань не умел.       — Чего? — Ши Цинсюань наконец смотрит прямо на него и хлопает своими округлившимися глазами.       — Ты. Обиделся. На что?       — Ну что ты, Хэ-сюн! Ты меня ничем не обидел, то есть… то есть я ни на что не обижался. Да.        — Тогда почему от меня бегаешь?       — Я не бегаю.       — Игнорируешь сообщения.       — Я был занят.       — Ты онлайн каждую минуту.        Ши Цинсюань вздыхает и делает еще шаг назад, заламывает руки за спиной и опять отводит взгляд. А Хэ Сюань делает шаг к нему.        И останавливается, не понимая, что делать дальше. Должен ли он продолжать спрашивать? Обнять? Поругать?         Хэ Сюань делает еще один небольшой шаг вперед и протягивает руку, аккуратно беря Ши Цинсюаня за предплечье. А тот будто только этого и ждет — порывисто двигается вперед и обнимает уже нормально, по-шицинсюаневски. И нервозность Хэ Сюаня вдруг отступает.        — Не знаю что ты там себе надумал, но можешь мне рассказать. — слова, вырвавшиеся без предупредительной мысли, удивляют и самого Хэ Сюаня, и Ши Цинсюаня. — Приходи ко мне вечером. Расскажешь, что случилось, посмотрим что-нибудь, окей?        Ши Цинсюань угукает в плечо и обнимает еще крепче, а Хэ Сюань некстати вспоминает о причине, по которой он вообще сюда пошел. Сюда, то есть в туалет. Неловко погладив Ши Цинсюаня по спине, Хэ Сюань как можно мягче его отстраняет.       — Иди на пару, к восьми жду у себя.        Ши Цинсюань кивает и уходит, а Хэ Сюань пытается не думать о том, почему у него глаза были на мокром месте. Что же такого себе накрутил Ши? 

***

      Хэ Сюань думал, что экзамены предвыпускного курса — сложные. Хэ Сюань был не прав. К экзаменам можно было познакомиться, ответов было ограниченное количество, нужно было лишь логически подумать и немного порассуждать.       Стоя перед стойкой с примерно тысячью масок в Сефоре, Хэ Сюань понял, что экзамены — полная херня.        Приходится признать, что ему нужна помощь. Хэ Сюань набирает номер Се Ляня. Тот берет трубку всего через два звонка.       — Хэ Сюань? Что случилось?       — Мне нужна помощь.       — Что-то случилось? Что-то в общежитии? Что-то с Цисюанем? — Хэ Сюань впервые слышит такой быстрый поток вопросов от Се Ляня, потом в трубке что-то шуршит, слышаться голоса, затем все стихает. — Ты при смерти?       — Хуа Чэн.       — Так ты при смерти или нет? Почему ты звонишь?       — Почти. Можешь вернуть телефон Се Ляню?       В ответ Хэ Сюань не слышит ничего и через десять секунд уже хочет положить трубку.       — Хэ Сюань, с чем тебе нужна помощь? — из динамика снова слышится обеспокоенный голос Се Ляня и Хэ Сюань выдыхает. У Хуа Чэна он бы такое спрашивать не хотел, да и на вряд ли тот знает.       — Какими масками пользуется Цинсюань?       — А… ой. — в трубке на секунду воцаряется молчание, а потом слышиться громкий смех.       — Передай ему, чтоб заткнулся. — Хэ Сюань шипит в трубку, стараясь не разораться на весь магазин. Консультантки и так смотрят на него с подозрением.        — Да, Хэ Сюань, прости… Сань Лан, ну не смейся! Я… я если честно не знаю, но сейчас проверю в ванной, кажется он оставлял парочку.       — Он был у вас после новоселья?       В ответ слышится неясное мычание, звук открывающейся двери и щелчок выключателя. Смех затихает где-то вдали.       — Цинсюань что-то говорил? На что-то жаловался?       — Думаю, вам стоит самим поговорить.       Хэ Сюань ненавидит такие ответы.        Се Лянь еще немного роется в шкафчиках, судя по звукам, а потом предлагает прислать фотографии. Отлично. Больше никаких разговоров по телефону.       Из магазина Хэ Сюань выходит с головной болью и стопкой всех видов масок тех фирм, что прислал Се Лянь. Еще в пакете болтаются пара ароматических свеч и очень вкусно пахнущий крем для рук. Хэ Сюань действительно паникует.

***

      К назначенному времени нервозность Хэ Сюаня не просто возвращается — она возрастает до предела. Он не уверен, что нужно делать, но он подготовился. На улице уже темно, но в комнате вместо верхнего света горят только светильники, подаренные Ши Цинсюанем и ароматическая свеча. Вроде бы уютно. Ковер Хэ Сюань пропылесосил, плед вытряхнул от крошек. Потом, правда, пришлось заново пылесосить ковер. Маски лежат в холодильнике, рядом с личи-лимонадом и пирожными из пекарни неподалеку — Хэ Сюань даже ни одно не съел.        В дверь тихо постучали ровно в восемь вечера.              Эмоции на лице Ши Цинсюаня Хэ Сюань идентифицировал не сразу. Он встал в дверях, с широко открытыми глазами, в которых отражался дрожащий свет свечи. Губы Ши Цинсюаня были приоткрыты и на них не было никакого хайлайтера. Было ли это хорошим знаком или плохим? Хэ Сюань не знал.       — Хэ-сюн.       Ши Цинсюань, наконец, перевел взгляд на хозяина комнаты.       — Хэ-сюн, ты что… подготовился? Это… это что.       — Ты на меня обиделся. Ты был расстроенным и это странно, и я…         Хэ Сюань запнулся и, не решив, что говорить дальше, просто схватил Ши Цинсюаня за плечи и усадил на кровать. Затем отошел к холодильнику, присел и начал в нем рыться, нагромождая все содержимое себе на руки. Когда он обернулся, глаза Ши Цинсюаня округлились еще больше.       — Вот. — на его коленки соскользнула стопка масок. — И вот. — в одну руку легла коробка с пирожными. — И это бери. — во вторую легла банка лимонада.        Хэ Сюань сел рядом, поднял с пола столик с ноутбуком и включил заранее подготовленное кино. Комедия, приключения, фэнтези. Рейтинг не выше шести и пять — все как любит Ши Цинсюань.       Сам Ши Цинсюань пришел в себя лишь тогда, когда на экране появились первые герои. Он положил рядом с собой коробку и банку газировку, а затем развернулся к Хэ Сюаню. Тот невидяще пялился в экран и Ши Цинсюань осторожно протянул пальцы к клавиатуре, чтобы поставить фильм на паузу.       — Хэ-сюн, ты меня пугаешь. Что случилось?       — Это с тобой что случилось? — Хэ Сюань вдруг повернулся и сначала Ши Циснюань подумал, что он рассержен, но… он был озадачен. Обеспокоен и в замешательстве. Щи Цинсюань таких эмоций на лице лучшего друга никогда не видел. Он в целом не видел яркого выражения каких-либо эмоций и учился читать их по микромимике. — Все было хорошо, ты постоянно был рядом, болтал свою нелепицу, а потом предложил съехаться, а потом начал меня игнорировать.        И такого количества слов за раз Ши Цинсюань от Хэ Сюаня тоже не слышал.       — И что из этого тебя расстроило?              — Не неси чепухи.       — Ты всегда говоришь, что моя болтовня тебя раздражает.       — А еще я говорил, что это проклятый ВУЗ, но вот я на третьем курсе.        — Терпеть и любить — это разное.       — А кто сказал, что я тебя просто терплю?       Ши Цинсюань оончательно запутался.        — Хэ-сюн… — Ши Цинсань осторожно пододвинул свою руку, касаясь мизинчиком мизинца Хэ Сюаня. — Почему ты тогда ничего не ответил? Я думал, это было пиком твоего терпения и поэтому ты решил меня проигнорировать.       — Я просто… — было видно, как тяжело Хэ Сюаню дается проговаривание его чувств. Он молчал и Ши Цинсюань уже засомневался в затеплившемся огонечке надежды, но тут рука рядом с ним двинулась, несмело переплетая их пальцы. — Цинсюань, ты хочешь съехаться… в качестве кого? Потому что я не понимаю, кто я для тебя. Лучший друг или кто-то… кто-то другой?       — Кончено ты мой лучший друг, Хэ-сюн!       Хэ Сюань дернул руку, видимо, желая ее освободить, но Ши Цинсюань не дал ему это сделать. Он забрался на кровать с ногами, полностью поворачиваясь к Хэ Сюаню и вдруг взял его лицо в свои ладони, не переставая держать при этом и его руку.       — Хэ-сюн! — звонкий чмок в щеку. — Ты мой самый-самый… — еще два звонких чмока в другую щеку и лоб. — … лучший друг! Не стони так обреченно! Хэ-сюн!       Немного отстранившись и посмотрев в темные глаза напротив, Ши Цинсюань решил идти ва банк. И впился своими слишком искусанными за последние дни губами в такие же чужие искусанные и тонкие губы.       Хэ Сюань опешил, но быстро начал отвечать на поцелуй. Сначала порывисто, но мягко, повторяя клюющие движения Ши Цинсюаня, а потом медленней и глубже. Спустя пару минут Хэ Сюань отвел руки Ши Цинсюаня от своего лица и обнял его за талию, притягивая ближе, а пальцы того леги ему на шею. С кровати с глухим стуком что-то упало — наверное, цинсюаневские маски, которые он так и не осмотрел. Плевать, это было не так важно. Тяжесть чужого тела на коленах, тепло губ, пальцы на шее — вот что было действительно важно.       Хэ Сюань мягко отстранил от себя Ши Цинсюаня, когда почувствовал наливающееся тепло внизу живота. Тот выглядел просто чудесно и так, как надо — растрепанный, зацелованный, с покрасневшими щеками и губами, на которых теперь играла такая блаженная улыбка.           — Хочешь начать встречаться и сразу съехаться?       — Хочешь начать встречаться и жить в общаге? — Ши Цинсюань качнулся на его бедрах, приводя весомое доказательство.       — Резонно.       — А то. 

***

[ цинсюань <3 ] мы?  /вложение/

[ me ]

Это две курицы, соприкасающиеся крыльями. 

[ цинсюань <3 ] ну да)) мы? 

[ me ]

Мы.

[ цинсюань <3 ] кстати да можете купить еще одну курицу?  эту мы кажется сожгли Хэ Цюань отправил реакцию на сообщение и перешел в заметки, добавляя к списку покупок курицу.        — И что это мы так лыбимся? Пишет твой бойфренд?        Хуа Чэн со своей неизменной гадкой улыбочкой опирался на уже порядком заполненную тележку с продуктами.       — Да. Пишет что твой бойфренд… — Хэ Сюань спародировал выражение лица Хуа Чэна, но раз в десять карикатурней. — … сжег главное блюдо нашего новогоднего стола.       — Ужас, ты стал шутить. До чего тебя довел Цинсюань?        — Давай лучше ты доведешь меня до отдела с мясом и покончим с этим.       В преддверии Нового года магазины были переполнены людьми, но Хэ Сюань даже был немного рад этой суете. Впервые за три года он закупался едой для домашнего новогоднего стола, а не общажного, который будет накрыт в их доме, а не общаге. В их доме с их дурацкими друзьями. И с его бойфрендом.