Кошмары Советника Фан Синя

Был вечер, постепенно переходящий в ночь. Советник государства Юнъань шел по коридорам, где никого не было, лишь изредка появлялся кто-то из стражи или кто-то из слуг. За сегодняшний день мужчина очень сильно устал. Возраст все же давал о себе знать, хоть он выглядел всегда на семнадцать лет, да и тело не старело уже долгое время. Мужчина слабо улыбнулся, вспомнив свою молодость; когда мог трудиться без остановки и при этом был против любого отдыха — его приходилось временами насильно укладывать спать. Кошмаров тогда практически не было. Сейчас он не мог этим похвастаться, нежели в своей в молодости, когда было все хорошо. Он был готов променять все угодно на то, чтобы сон был каждую ночь и без кошмаров. На лице находилась серебряная маска, скрывающая настоящую личину. Се Лянь уже устал от неё, хотелось снять её и выкинуть куда подальше, забыть о ней навсегда. Но он не мог этого сделать. Неизвестно, что будет дальше, если настоящая личность советника раскроется, хотя уже были догадки на этот счёт. Ноги принца несли его в сторону своих покоев, не отдавая себе особого отчета. Он хотел хоть капельку отдохнуть, но скорее всего просто полежит на кровати, даже не поспав. Его бессонница и кошмары не добавляют сил двигаться дальше, а только убавляют их. Советника уже неоднократно спрашивали о его самочувствии, ведь он был бледен, уставший и немного сонный уже продолжительное время. Но он всегда лишь отмахивался — бывало временами и похуже, чем сейчас. В пути в свои покои Се Лянь не понимал только одного — в чем смысл служить государству, основатель которого погубил его родину? Зачем он принял благодарность Государя и Государыни Юнъаня за то, что он спас их сына, наследника государства? Какой толк от того, что он спас три года тому назад своего ученика?! Он добавил лишь себе работы, а не кому-то другому. Ему было все равно даже на тот факт, что у него теперь была еда, мягкая постель и прочие удобства для жизни уже который год подряд. Он мог просто продолжить жизнь в качестве нищего, мог продолжать дальше зарабатывать себе деньги выступлениями на потеху народу или же сбором мусора. Но нет, надо было принять благодарность. Скорее всего, он никогда этого не поймёт и все так же продолжит работать без лишних возражений. Надежда была лишь на то, что работа в качестве государственного советника не затянется на десять-пятнадцать лет. Советник зашёл в свои тёмные покои; свет шёл только с окон и ниоткуда больше. Се Лянь не стал себя утруждать тем, чтобы переодеться в ночные одежды и снять обувь, даже не расплел волосы и снимать маску не стал. Принц сразу же завалился на кровать в таком же виде, в каком и пришёл. Всё равно утром надо будет опять переодеваться, придется снова играть роль всегда хладнокровного советника и строгого наставника наследного принца. Советник Фан Синь сразу же провалился в сон впервые за долгое время. Была надежда на то, что кошмаров в этот раз не будет и он наконец-то сможет отдохнуть хоть немного.

***

Надежда на то, что кошмаров хотя бы в этот раз не будет, бесследно пропала. Ему снились не очень приятные моменты из его долгой жизни: то, как его снова и снова пронзают сотни раз пронзают мечом в его собственном храме, то, как нашел мертвых родителей в доме, то, как он сам пытался повеситься. Советник в один момент с криком резко подскочил на постели, пытаясь отдышаться — получалось очень плохо. Мужчина рвано дышал, хватая воздух ртом, но со временем все же смог выравнять сбитое дыхание. В комнате было уже светлее — кто-то зажёг лампу, но на улице все равно было ещё темно. Да и он почему-то лежал уже на спине, хотя спал до этого на животе. На его плече и кисти лежали чьи-то руки. Принц огляделся вокруг. Рядом с ним, на краю кровати, сидел его ученик — Лан Цяньцю, и он выглядел очень обеспокоенно. Что тут вообще делает его ученик, государственный советник не знал. Скорее всего ещё до того, как мужчина очнулся от кошмара, он кричал во сне, привлекая внимание. Ничего не говоря, мальчик протянул платок своему учителю и только сейчас Се Лянь заметил, что по его щекам текли слезы. Аккуратно кивнув, советник взял платок и попытался вытереть слезы, которые все никак не хотели переставать течь, но только все больше размазывал их по щекам. Лан Цяньцю осторожно взял руку наставника в свою и начал гладить большими шершавыми пальцами по кисти. — Советник, совсем скоро должен подойти царственный отец. Мужчина еле заметно кивнул, а в мыслях он задался вопросом — а государь тут причём? Возможно, конечно, он отправился к лекарю, чтобы принести советнику успокоительное со снотворным. Но Се Лянь весьма сомневался, что придёт он только по этой причине. Слезы понемногу сходили на нет, как и дрожь, хоть на это потребовалось чуть больше времени. Прошло несколько минут в тишине, которая становилась все более давящей для обоих. Первым не выдержал Лан Цяньцю и он заговорил: — Я вместе с царственным отцом хотел занести вам бумаги, вы забыли забрать их. Когда уже мы подходили к вашим покоям, мы услышали, что вы кричали. Когда зашли, увидели, что вы спите и дрожите, а по щекам текут слезы. Царственный отец оставил бумаги, после чего ушёл к лекарю, чтобы попросить успокоительное и снотворное, а мне приказал разбудить вас. Се Лянь не мог заставить себя выдавить ни единого слова, лишь мог коротко кивать головой. Лан Цяньцю не понимал, что ему вообще делать сейчас. Не понимал, как можно было помочь своему наставнику — подросток прекрасно понимал только то, что его учителю приснился кошмар. Он с беспомощностью в глазах просто смотрел на наставника и надеялся на скорый приход отца. Отпустив руку советника, он сжал его в объятиях. Се Лянь не стал сопротивлялся. Спустя какое-то время Государь наконец-то вошёл в покои советника. Лан Цяньцю отпустил принца, когда его царственный отец подошёл ближе и открыл одну из небольших стеклянных баночек, после чего протянул государственному советнику — скорее всего это было успокоительное. Се Лянь дрожащими руками взял баночку и выпил залпом, после вернув её обратно. Государь спросил мужчину: — Советник, как часто и как долго вам снятся кошмары? Се Лянь немного замялся. Говорить или нет? После второго изгнания его Высочество своими силами решал свои проблемами. Это только ему надо было решать, а не кому-то еще. Да и к тому же некому было жаловаться. Надо было пахать, чтобы хоть иногда можно было купить чего-нибудь поесть или разжиться вещами первой необходимости. Кошмары в любом случае будут, хочешь ты ли этого или нет, но советник все же решил сказать об этом, явно понимая то, что от него сейчас не отстанут вот так просто. — Кошмары всегда, когда я сплю. Они уже давно появляются. Государь нахмурился. Он прекрасно понимал, что это не есть хорошо и если ему постоянно снятся кошмары, а реакция всегда такая, то с этим надо что-то делать. По состоянию советника он уже понял, что нужно что-то решать — надо будет отвести его к лекарю. — У вас всегда такая реакция? И как вы справлялись до этого? Да и к тому же я в последнее время постоянно вижу, что вы сонный и уставший. Вас мучает ещё и бессонница? — Нет. Всегда по разному. Когда-то сплю хорошо, а когда-то не очень. Бессонница меня мучает уже очень долгое время. Лан Цяньцю просто сидел рядом с наставником, слушая взрослых. В его глазах появились жалость и беспокойство — ему было очень жалко своего учителя, страдающего уже долгое время от кошмаров. Он понимал, что особо сейчас не может помочь Се Ляню, может лишь поддерживать и находиться рядом с ним. — В таком случае я освобождаю вас от работы на ближайшую неделю. Утром пришлю к вам лекаря. Обучение своего сына возьму пока что на себя, вашу работу тоже. И прежде чем вы возразите мне, то знайте, это мой приказ — вам нужен отдых. Его Высочество смог лишь кивнуть. Возражений у него особо не было; он уже давно хотел просто отдохнуть от всего. Государь протянул советнику вторую небольшую стеклянную склянку. — Это снотворное. Выпейте. — На меня не действуют многие снотворные. Государь снова нахмурился. Это уже была проблема. Когда советник болел, какая-то часть лекарств в принципе не действовали на мужчину, но в то же время для Се Ляня это было маленькое преимущество — на него не действовали многие яды. Он спокойно есть продукты, на которых уже появилась плесень; наследный принц никак не мог отравиться. Лан Цяньцю, который до этого ничего не говорил — просто сидел и молчал — немного неуверенно произнёс: — Может быть, я тогда останусь вместе с наставником этой ночью? Мало ли что ещё случится. Может, я помогу как-нибудь... — Если советник не против, то можешь остаться. — государь перевёл взгляд обратно на Се Ляня, — Но все равно, пожалуйста, выпейте на всякий случай снотворное. Всё-таки может помочь. Се Лянь немного съежился. Он был против способа, который предложил его ученик — мужчина не настолько маленький, чтобы с ним рядом спали. Но все же... С глубоким вздохом Се Лянь пробормотал: — Я не против. Государь кивнул, сказав, чтобы они уже переодевались в ночные одежды и ложились наконец-то обратно спать. Все же уже поздно и надо было снова попытаться поспать. Государь ушёл из покоев советника, направляясь к своим, где его ждала государыня. Слуги принесли Лан Цяньцю его ночные одежды, в которые он переоделся, вместе с одеялом — все же будет явно очень неловко укрываться одним. Се Лянь тоже сменил одеяния, а его ученик проследил, чтобы он выпил снотворное. Может быть, в этот раз лекарство поможет, хотя наследный принц на это не надеялся. После чего наставник вместе с учеником легли спать; советник практически сразу же провалился в глубокий сон. В эту ночь кошмары уже больше не появлялись и Се Лянь смог хоть немного отдохнуть за долгое время. Его ученик проследил, чтобы с его учителем было все хорошо. Советник был этим тронут.