Они не увидятся.

Я так давно тебя не видел… но так хочу увидеть… я так люблю и ненавижу эти глаза, которые всегда наполнены любовью, добротой, заботой и всем тем, что не свойственно людям в 21 веке. Эти руки, которые так нежно держали меня в объятиях, создавая комфорт и уют… но всегда такие холодные, словно снег трогал или кровь не поступает. Даже в самую жаркую погоду эти непонятные куски плоти всегда были как у трупа! Я так люблю и ненавижу эти ресницы, словно золотые жгутики или тонкие ниточки, но такие родные, и их всегда было так много, что казалось, они не настоящие… такие красивые и изящные… а эти губы… мягкие, нежные и такие далёкие. Я всегда хотел дотянуться, сделать хоть одно прикосновение, хотя бы тыльной частью руки, чтобы потом приложить её к своим губам и почувствовать этот свет в душе. Тот свет, что живёт в тебе… тот, что я всегда жадно мечтал отнять из твоей невинности, из твоей доброты, мягкости, нежности и такого милого, но в то же время противного мне лица… Ах, Винни… знал бы ты, что я скучаю по голубым глазкам, звонкому смеху и этим мягким щекам… вернись! Я разве много прошу? Как тебя можно любить,какой же ты придурок? Всем сердцем тебя ненавижу! Я… так хотел, чтобы ты всегда был рядом. Я хотел, чтобы ты всегда носил звание «ЛУЧШИЙ друг»… ты ведь знал, как много значат эти слова для меня… почему ты ушел? Зачем ты тогда ушел в тот день из дома? Я ненавижу тебя… Я ненавижу тебя… Я ненавижу тебя… Я ненавижу… ненавижу… себя… я ведь мог тебя остановить… если бы я тогда согласился сесть в машину… если бы я знал, что прекрасная новая машина, подаренная твоим отцом, будет разбита в дребезги, как твое тело, твои мысли, как всё, что делало тебя тобой, разбивается буквально на моих глазах… ненавижу нас… даже немного смешно звучит. Ты бы, наверное, так сказал… я ведь до сих пор не извинился. Но за что? За то, что не хотел падать с деревянной лестницы с крутыми ступеньками рядом с тобой? За то, что не позвонил в скорую и убежал в панике, выходя из вашего дома, громко и судорожно дыша, словно пробежал самый огромный стадион без перерыва… сердце так билось, выходя, я видел, как закрываются твои нежные веки, от удара головой у тебя шла кровь… Много крови… красная жидкость стекала огромными каплями на пол, они быстро растекались и создавали неприятный запах горького железа… когда это вспоминаю, у меня идёт дрожь… тело становится словно чужим, и я не понимаю, что со мной… в этот год ты не занимался спортом, нога восстанавливалась, и что-то было с головой… сотрясение вроде. Я был так рад! Я мог занять желанную роль в хоккее! Я тогда надел свои коньки с острым лезвием и вышел на лёд. Так давно я не позорился: шайба перешла ко мне, я мог отдать товарищу, что явно сделал бы ты… но не я, чувство победителя, гордость или что-то другое не дало это сделать. Я промазал. Снова и снова, опять и опять, каждый раз, как она попадала в мои руки, я словно забывал, как играть, закончилось тем, что я так сильно ударил одного парня, что сбил его, он упал, и мне дали красную карту… он упал с таким треском… я был в недоумении… но знал. Знал, что ты бы смог! Ты был бы полезнее, ты был бы звездой, если бы не мой эгоизм… то падение… я мог тебя спасти, но вспоминая все моменты и свои обиды на тебя… как мне жаль… Винни… Винни… Винни. Такое короткое имя по сравнению с моим… а такое красивое, приятное, доброе и такое душевное, по крайней мере для меня… это имя из шести букв, а столько смысла в каждой. Я всегда чувствовал, что должен поднять тебя из грязи, а когда я в неё упал… ты ведь тоже пытался, но в отличие от тебя… помощь не принял я… ты так давно пытался научить меня готовить, рисовать, учил со мной, учил меня дополнительно, учил петь, танцевать, тренировался со мной… но для меня тогда это выглядело, словно ты хотел посмеяться над моими неудачами, над моими провалами. В последний день нашего диалога ты был в библиотеке… как хорошо я это помню… тут мы учили дополнительно то, что я не понял. В тот день из рук валилось всё, не с той ноги встал, перебежало 100 чёрных кошек, рубашку надел шиворот-навыворот и много других неудач, что даже не вспомню. Но отыгрался на тебе, сейчас мне жаль, я даже не думал тогда о последствиях… в тот день я так наорал, так ушёл громко, кажется, даже забыл, что мы были в библиотеке. Я не забуду твои грустные, опечаленные глаза, которые сейчас рвут меня изнутри, добивая вновь на слёзы… тогда я мог лишь улыбнуться этим пустым и сломленным глазам, в них так быстро потухла радость и наступило негодование… я раньше даже не думал, что ты можешь быть таким… печальным. Даже сейчас слёзы не хотят останавливаться… а как ты их сдержал? Я больше не услышу твоих очевидных советов, которые знает каждый второй… от тебя теперь тишина… где твои красивые, как небо в июле, глаза, которые я люблю? Где мои такие тёплые слова?… ПРОШУ, СКАЖИ ХОТЬ СЛОВО! Молю, дай мне хоть что-то услышать! Я клянусь, что больше никогда в жизни не отпущу твою руку… она всё такая же холодная, но теперь, когда ты лежишь на больничной койке уже почти год… я сомневаюсь, что ты посмотришь на меня… твои нежные веки закрывали стеклянные глаза, кожу, которую содрали при аварии, можно отличить по швам, оттенку и таким неприятным «горкам»… пусть так называются… не знаю, как даже объяснить, ибо такие режущие глаза шрамы я мог лицезреть впервые… но теперь я готов расцеловать каждый сантиметр, я готов сидеть тут рядом до последнего… только вернись… я понял всё… мне так больно без тебя… улыбнись как раньше! Мне каждый раз больно смотреть на эти губы, худые и еле мягкие щеки, бледную кожу, которая раньше хоть и обгорала, но явно была светлее, чем сейчас… Винни… я тебя люблю… и… прости… за то, какой я друг… Холод, люди, костюм… твоя мама в красивом мягком платье чёрного цвета. Платье закрывало ноги… даже твой отец приехал! Представь, он прям твоя копия, я даже испугался его увидев! Рядом стояли твои новые друзья, но без кепок, хотя всегда ходили в них, даже в школе, зимой и, наверное, даже дома… учителя стояли в сторонке, они, кажется, были в полном шоке. Смотрели на парня, набравшего 99 баллов по всем предметам и того, у кого было бы светлое будущее. Могло быть. Мисс Николь смотрела на тебя, словно ругая и жалея одновременно, никогда мы не видели её такой! Она казалась всегда каменной, а тут оживилась. Приехали твои дальние родственники, по отцовской линии и по материнской. Хотя от матери людей было явно больше. Мои родители бросили дела и тоже пришли, стояли рядом с твоими родителями, прям как в детстве… ты… такой красивый, костюм прям с иголочки, чёрный пиджак, рубашка, галстук, дорогая обувь, всё как положено… рядом был тот олень, которого ты так любил, даже не верится, что ты тоже сохранил эти игрушки… хотя мне уже 25… тебе 18… Я стоял рядом с тобой, пока все обнимали друг друга. Я подошёл к тебе… бледный, холодный, как обычно, только синяки под глазами, губы, которые были розовыми, как персик, теперь стали бледными и сливались с кожей. Я медленно дотронулся до твоей левой щеки, аккуратно поглаживая и касаясь родинки… Кожа стала обмякшей, и, если честно, от тебя пахло гнилью, но мне было так плевать! Ты бы знал! Я слышал, как одноклассники ругались на меня: мол, «как такой предатель, как ты, смеет его касаться?» Однако твои родители сказали: «Мы не против, да и Винни бы этого хотел». Этого было достаточно, чтобы я зарыдал. Мне так обидно признаться, но… мне так жаль! Извини, молю, извини! Даже слов не хватит, чтобы описать эту боль. Я этого хотел, но теперь, поняв всё это… я так хотел видеть твою улыбку, видеть, как красиво смотрятся твои веснушки, которые ты всё детство стыдился… Я хотел, чтобы ты вновь дал мне эти тупые советы, вновь сказал что-то не в тему, чтобы ты смеялся, а я в это время злился… чтобы я мог сказать тебе это прямо. Буквально три слова, которые я могу сказать уже пустоте, а не тебе… Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ! Без тебя этот город стал таким чужим… Без тебя учиться, общаться, смеяться так пусто и наигранно! Я не завидовал тебе, я боялся, что, когда ты станешь настолько важным, решишь меня бросить, что бросил тебя сам… Прости меня… мой ангелочек… Не хочу верить в то, что вижу… но тебя нет рядом. Вроде бы ты уже так давно умер, а твой смех всё ещё в моих ушах, твоя улыбка в глазах, а мысли только о тебе… Я медленно опустился к тебе, аккуратно приложил к твоим мягким губам, которые словно дышат и шевелятся, свою руку, а точнее тыльную часть указательного и среднего пальца, потом поднёс эту часть пальцев к своим губам. Кому-то это покажется противным, но не мне… Прости, что я это делаю, хотя ты бы просто посмеялся над этим и с улыбкой, словно лучик, сказал: «Всё нормально! Это же шутка!» Душа медленно переставала выть, хотя болела… Я наконец-то отошёл и, закрыв крышку… тебя засыпали землёй… осенней, рыхлой и такой мокрой. Меня резко пробило вновь: дыхание стало тяжёлым, ноги сначала тряслись, потом я вовсе упал на колени и лишь тихо смог прохрипеть что-то вроде «постойте», но было слишком поздно, ты уже так далеко… Когда все уже ушли, я остался, обнимал крест, ибо, как я понял, по традиции вашей семьи каменную плиту ставят только через год… Наверное, я и рад, что не вижу твоего лица сейчас… я бы не выдержал… В итоге я лёг на землю. Я смотрел на тебя… точнее, представлял тебя… и едва слышно сказал: «Я тебя люблю». Я тебя тоже люблю, милый Агги. Скоро увидимся.