Чёртово колесо

«…И я не чувствую ничего

Крутится чёртово колесо

Прекрасная жизнь

И любовь моя…»

Чёртово колесо — Элли на маковом поле.

***

Я не помню, когда это случилось. Начало у этой истории как будто размыто в тумане. Противное чувство чего-то ускользающего уже давно не покидает меня. Хотя «давно» это не совсем то. Когда я проснулся, оно уже было со мной. И я не знаю, сколько дней, недель или месяцев назад я проснулся. Мои воспоминания начинаются здесь, рядом со входом в заброшенный парк аттракционов. Но я помню, что произошло со мной до этого момента. Может быть, если я начну с самого начала, я пойму, что со мной происходит? Хорошо. Меня зовут О Сынмин, я ученик старшей школы. С самого детства у меня был друг, Хёнджун. Мы всегда с ним питали особую страсть к аттракционам. Всякие американские горки, башни свободного падения и прочее были частым нашим развлечением. К счастью, у нас в городе был небольшой парк аттракционов. Помню, как по выходным мы бегали по нему, такие счастливые. Но в тот день всё было по-другому. Наверное, тогда всё и началось. — Сынмин, знаешь, — тихо сказал мне Хёнджун, — сегодня я не хочу на экстремальные аттракционы. Я захлопал глазами от удивления. Но они всё-таки заметили, что руки Хёнджуна пронизывала дрожь. Я ничего не подумал, ведь тогда был промозглый ноябрьский день. — Ну, если ты так хочешь, — я дружелюбно улыбнулся, — я не против. Мне тоже немного надоели сплошные крики. Видимо, шутка получилась неудачной. Когда мы зашли в этот чертов парк, я заметил что-то странное: ощущение, что я не должен быть здесь, и что мне срочно надо уходить. Я не придал этому особого значения. Наверное, из-за завтрашней контрольной? Но это не важно. Ведь это непонятное ощущение витало даже в воздухе. Или мне так казалось. Но Хёнджун тоже волновался. Надо было валить оттуда сразу же. День как будто не задался. Почти на каждом аттракционе нас ожидали большие очереди и сплошные ремонты. Мы с Хёнджуном знали, что эти «ремонты» лишь условные. На самом деле там ничего не делали. Но почему-то, зная об этом, всё равно туда ходили. Даже на нашем любимом аттракционе была табличка с надписью: «С 17.11.11 до 28.11.11 проводятся ремонтные работы». Мы только и делали, что слонялись туда-сюда. Удалось лишь выиграть пару призов в тире, пожевать сладкой ваты да и только. Я вспомнил ещё кое-что. Хёнджун, помимо экстрима, до безумия любил тир, ему буквально не было равных. В тот день он выиграл большого лиса и подарил его мне. А я отдал ему своего маленького кролика, который достался мне в победу за то, что смог «подстрелить» пару банок. Так неспешно наступил вечер. И Хёнджун потащил меня на колесо обозрения — удивительно высокое для нашего небольшого парка. Простояв в очереди, нам выдали по билетику, и мы зашли в кабинку. Колесо лениво начало вращаться, открывая красивый вид на ночной город. Но руки у Хёнджуна всё ещё тряслись. Я хотел было спросить у него, почему, что с ним происходит и всё в этом роде, но он начал первым. — Сынмин, знаешь, — он говорил с запинками и явно нервничал, — я давно хотел тебе сказать… А в следующий момент я услышал истошные крики и почувствовал, что колесо начало заваливаться на бок. А потом... Я мало что помню. Когда колесо начало падать, наша кабинка находилась на небольшой высоте. Наверное, это меня и спасло. Лучше бы я тоже умер. Хёнджуна придавило большим обломком. Мне больно осознавать, что он умер в мучениях. Он не заслужил такой смерти. После этого начался пожар. Из-за этого последствий стало ещё больше. Жаль, что эти последствия некому разгребать. А что было далее… не могу, трудно, больно, мерзко, и хочется вывернуться наизнанку. Даже воспоминания о том, как меня нашли под обломками, как везли на скорой, резко обрываются. Может быть, потому что я не хочу об этом думать. Похорон я тоже не помню… Я надеюсь, вы поймёте. Лишь изуродованное тело Хёнджуна и его лицо, полное боли и отчаяния, отпечатались в моей голове. Я даже не мог ему помочь. А он лишь говорил мне, что всё будет хорошо и скоро нас спасут. Даже когда Хёнджун умирал, он оставался верящим в счастливый финал. Невыносимо. Из своих заметок на телефоне я узнал, что полиция, проведя небольшое расследование, постановила: компания, владеющая парком, повязла в долгах, было много нарушений. Потом инспекторы тщательно проверили парк. Большинство аттракционов были почти в нерабочем состоянии. Из-за постоянных долгов у компании не было средств на хорошее обслуживание. Также были обнаружены легковоспламеняющиеся материалы, из-за которых начался пожар. У них даже не хватило средств снести этот чертов парк. Ненавижу этих тварей. Из-за того, что кто-то хотел срубить побольше деньжат, пострадали люди, которые просто отдыхали в парке. В тот день погибло много человек, большинство получили травмы и увечья, которые будут преследовать их всю жизнь. Точное число пострадавших я не нашёл. Но моего имени во всяких списках жертв не было. Наверное, из-за постоянной головной боли я упустил это. Проверять ещё раз не буду. Теперь мне предстоит зайти в заброшенный парк, чтобы понять, что со мной происходит. Здесь как будто остановилось время. Всё замерло. Мороз пробежал по коже — из-за страха или из-за холода, который стоял на улице. Ночь застилала всё на своём пути. Ни единой души. Никого. Ветерок не дунет, лист не колыхнётся. Даже деревья были мертвыми и обожжёнными. Проходя мимо старых аттракционов, становилось теплее. Я вспоминал, какую радость это приносило Хёнджуну. Несколько палаток с тиром — там ничего нет. Только обгорелые игрушки и остатки некогда белых пулек. Боковым зрением я заметил поломанную железную табличку. Подошёл ближе: «С 17.11.11 до 28.11.11 проводятся ремонтные работы». У меня затряслись руки. Всё было ложью. Чёртов парк аттракционов! Никакого ремонта на самом деле не было. И я это знал. И продолжал таскать Хёнджуна сюда. Парк лжи и обмана. Я поднял табличку, и в следующий миг она обратилась прахом. Мне уже не хочется здесь находиться, но я знаю, что нужно продолжать путь. Иду дальше. Почти в конец парка, где раньше стояло колесо. Крупные обломки, конечно, давно убрали, но разбитое стекло, железки и прочее всё ещё лежали здесь. Меня затошнило. Не хочу верить, что здесь, из-за халатности и алчности, пострадало так много невинных душ. И Хёнджун тоже. Это несправедливо. Я сел на колени, сложил руки и начал молиться. Может быть, молитва поможет справиться мне с этим. Несколько осколков впились мне в ноги, но я игнорировал это. Я хочу, чтобы Хёнджун нашёл покой. Слёзы потекли по моим щекам. Вскоре я просто разрыдался как мальчишка. Только мой голос был слышен. До одного момента. — Я рад тебя снова видеть, Сынмин. Это был голос Хёнджуна. Его голос. Это определённо был он. Я немедленно вскочил, поморщился от боли в ногах и оглянулся. И рядом с мёртвым, обгоревшим деревом стоял Хёнджун. Если его было можно так назвать. — Я боялся, что ты не придёшь, — Хёнджун стоял и, как всегда, улыбался своей кроличьей улыбкой, — что же ты молчишь? Это был Хёнджун. Но другой. Призрачно-синий, по-мертвецки бледный. Но я знаю, что это тот, кто остался в том злощастном ноябрьском дне. — Хёнджун? Я по-глупому переспросил. Конечно, это был он. На его сумке был брелок-кролик, которого я ему отдал. — Я тебе кое-что принес, — Хёнджун начал копаться в своей сумке, как бабушка на Рождество, — вот, держи. В его руках была та самая лиса. Я побежал к нему, слёзы сами навернулись на глаза. И я с радостью принял подарок. Но что-то в голове не складывалось. Я остановился. — Ты наконец-то понял, Сынмин? Голос Хёнджуна эхом отозвался у меня в голове. Передо мной стоит призрак. Но я даже рад. Ведь тогда он не успел мне что-то сказать. — Я знаю, что ты призрак, Хёнджун, — начал я, — рад тебя видеть. Я расползся в улыбке. С тех пор как я очнулся, не видел ни одного близкого человека. И сейчас я его встретил, хоть и призрака. — Нет, — голос Хёнджуна стал более суровым, — тут не один призрак. Ты тоже мёртв. Ты скончался в больнице на следующий день после катастрофы. Острая боль пронзила всё тело. Я упал на колени, хватаясь за голову. Мне лишь хотелось, чтобы всё это закончилось. Но это всё ещё продолжалось. Мне хотелось вывернуть себе суставы. Конечно, я не мог вспомнить момент собственной смерти, но откуда тогда те воспоминания? Потом Хёнджун подошёл ко мне и погладил по спине. Боль ушла, хоть и не вся. Я посмотрел на него своими заплаканными глазами. — Зато мы теперь всегда будем вместе, — Хёнджун всё ещё улыбался. Я поднялся, опять поморщился от боли в ногах и обнял Хёнджуна. От него исходило близкое сердцу тепло. Спустя несколько минут я отпустил его. — Позволь мне всё объяснить, — Хёнджун взял меня за руку, — если призрак появляется на Земле, это значит, что он не успел что-то сделать при жизни. Ты ведь помнишь? Я не успел тебе сказать тогда. Я уже не волнуюсь. Но дай мне немного времени. Я внимательно слушал. Отчасти не понимал его, но таков наш мир: полон загадок, тайн и несостыковок. — Знаешь, Сынмин, — в этот раз он больше не нервничал, — я люблю тебя. Жаль, что мне пришлось так долго ждать, чтобы сказать эти слова. Я не был удивлён этим. — Я тоже люблю тебя, Хенджун. Я рад быть с тобой вместе. — Я буду тебя ждать. А потом... Хенджун с улыбкой на лице исчез. Видимо, исполнив своё предназначение, он с чистой душой покинул этот мир. У меня осталась лишь большая игрушечная лиса. И… что же теперь делать мне? Я ни с кем не ссорился, не признавался в любви. Я начал бесцельно бродить по парку. Словно я попал во временную петлю, я видел одно и то же. Я подошёл к воротам. За ними туман, за которым ничего не видно. Было страшно. Чертовски страшно. Хотелось убежать и спрятаться. Я так и сделал. Я сидел, спрятавшись в кустах и обнимая плюшевую лису. Она была противно мокрая от слёз. Я не знаю, что делать. Не хочу ни о чём думать. Я нашёл в кармане телефон. На экране засветилось «7:59, 17.11.15». Столько времени утекло. Прошло уже 4 года с того момента, как я умер. Я снова начал бесцельно блуждать. В моей голове пусто, но на душе всё равно тяжко. Я услышал, как под моими ногами захрустело стекло. Место, где раньше стояло колесо обозрения. Жаль, за деревьями не виден город, но я надеюсь, что он ещё есть там. Тут всё началось. Или закончилось. Надо отпустить эту жизнь. Меня здесь ничего не держит. Меня ждёт Хёнджун. С этими мыслями начало светать. На душе спокойно и по приятному тепло. Я закрыл глаза и прижал плюшевую лису покрепче.