Счастье, которое заслужили.

      Лу на предельной скорости мчалась по ночным улицам Термитника. Район, который она знала как свои пять пальцев, район, который никогда не спал, сегодня выглядел непривычно пустым.        Кое-где, конечно, бесчинствовали всякие отморозки, но по сравнению с другими днями, переулки были почти безлюдны. Это лишь усиливало чувство тревоги.        Яркие вывески и голограммы слепили глаза, раздражая больше обычного. Лу уже давно ощущала себя на этих улицах как дома, но сегодня они казались враждебными, словно таящими опасность.        Она неслась вперёд, входя в крутые повороты, почти не снижая скорости, и пыталась не думать о том, что ей предстоит. Пойти навстречу толпе манифестантов — настоящее безумие. Но она должна это сделать во что бы то ни стало.        Лу было страшно. Она бы никому и ни за что не призналась в этом, но факт оставался фактом. Она боялась. Боялась, что не справится, подведёт тех, кто на неё рассчитывал. А ещё Лу боялась умереть.        Да, она не раз рисковала жизнью, всегда старалась казаться сильной и смелой, но в глубине души, как и каждый нормальный человек, страшилась уйти слишком рано.        Лу тряхнула головой, отгоняя мрачные размышления. Ещё раз обдумала их с Жонсьером план.        Мысли тут же потекли в другом направлении. Перед глазами возник образ Марка. Серьёзное выражение лица, чуть нахмуренные брови, пронзительный взгляд, проникающий, кажется, в самую душу, мелкие морщинки в уголках глаз и тонкие, пока ещё редкие серебристые нити в каштановых волосах. А ещё его низкий, с лёгкой хрипотцой голос и тихое: «Берегите себя, Рид. Пожалуйста…»       Он сказал это едва слышно, в тот момент, когда Лу уже выходила из машины. Как будто не хотел, чтобы она услышала, но в то же время не мог не сказать.        «Неужели мне всё это не кажется? Долгие, пристальные взгляды, непривычная теплота в общении… Не может же он всерьёз…»       Лу не успела додумать. Вдали послышался гул толпы, и у неё по позвоночнику пробежал холодок. Она сглотнула и, остановив байк, откатила его в сторону.        Улица была длинной, и вдалеке она уже видела их. Сотни взбудораженных, решительно настроенных людей, размахивающих оружием и кричащих во всё горло. Они шли, сметая всё на своём пути.        Стало не просто страшно, а по-настоящему жутко. В голове билась всего одна мысль — бежать. Спасаться, пока есть возможность. Ей их не остановить, не убедить пойти за собой. Это чистое самоубийство.        Лу сжала кулаки, пытаясь унять дрожь в пальцах, и сделала несколько глубоких вдохов. Желание спрятаться никуда не делось, но она старалась отогнать от себя эти мысли. Лу знала: не только ей страшно. Каждый, кто решился пойти за Иво, точно так же боится умереть. Она не одинока в своих чувствах.        Толпа приближалась. Уже можно было расслышать слова, которые они выкрикивали, вскидывая руки с оружием вверх. Воинственно настроенные борцы за правду шли убивать. Они жаждали крови. Крови чистых.        На мгновение Лу прикрыла глаза, собираясь с силами. Спустя минуту она уже знала, как привлечь их внимание.        Взмах рук — и две машины ненадолго зависли в воздухе, а после с оглушительным лязгом рухнули на асфальт. Тело пронзило болью. По щекам потекли кровавые слёзы. Лу упала на колени, жадно хватая ртом воздух.        Толпа остановилась, а громкие возгласы сменились удивлёнными перешёптываниями.        — Кто тут главный? — тихо спросила Лу. 

~

      Она возглавляла шествие манифестантов. Грязные, обшарпанные переулки Термитника сменились нарядными и широкими улицами Центра.        На востоке уже занимался рассвет. Первые солнечные лучи отражались в высоких стеклянных зданиях причудливых форм, придавая городу какую-то волшебную атмосферу.        Центр сиял и искрился, буквально дышал роскошью и благополучием. Даже вывески здесь были по-особенному элегантными. Люди спали в своих дорогих домах и квартирах, не зная, что в их чистую жизнь вот-вот вторгнется настоящий хаос.        Лу шла по направлению к площади, всё ещё не веря, что у неё получилось. Что их с Жонсьером план сработал так чётко. Совершенно безумный план, стоило заметить.        Она уже видела подножие храма и вооружённых бойцов КС. Понадеялась было, что может всё обойдётся малой кровью, но увы…  Вскоре началось настоящее побоище. 

~

      Позже, когда мятеж был подавлен, Лу стояла рядом с Иво и Кеем. Викарию предъявили обвинения, после которых его взяли под стражу.        Площадь устилали тела раненых и павших в этой битве. Уцелевшие же манифестанты выглядели потерянными, утратив боевой настрой.        Лу выдохнула. Встретилась глазами с Жонсьером, который неожиданно подарил ей вполне искреннюю, одобрительную улыбку. Ей хотелось подойти, спросить, всё ли в порядке, а может быть, просто сказать, как рада, что он не пострадал.        Внимание отвлекло движение чуть в стороне. Лу повернулась и заметила Йонаса и ещё двоих медиков. Подошла ближе, чтобы перекинуться парой фраз. Тут же приблизилась Ирма, беспокойно озиравшаяся по сторонам.        Дальше всё произошло стремительно. Несколько человек как-то резко оказались за спиной Йонаса. Кто-то выхватил пистолет. Грянул выстрел. За ним — ещё один. И ещё.        Всё, что успела сделать Лу — толкнуть Йонаса на землю и упасть следом. Её зацепило, но она даже не сразу обратила на это внимание. Так же быстро, как началось, всё стихло.        Лу опасливо подняла голову и огляделась. В горле застрял крик отчаяния. Рядом с ней лежало безжизненное тело Ирмы. Чуть дальше, у подножия храма — Иво. Он тоже был мёртв…

~

      После переворота прошло уже несколько дней, а Лу всё никак не могла прийти в себя и осознать произошедшее.        Она потеряла не только Ирму и Иво, к которому прониклась искренней симпатией, но и Тома. Пока ещё он был жив, но ожидал казни, так как оказался рядом со стрелявшими в Мартена.        Йонас, тоже отделавшийся лёгким ранением, был в полном раздрае и никак не мог смириться со смертью сестры.        Марк стал новым Приором, а кардинал Юнал занял пост Викария. Лу с Кеем так и остались на своих должностях, только охраняли теперь Жонсьера.        Он оказался не хуже Мартена, умело руководя и управляясь с делами. И хоть Иво погиб, перед смертью он всё же успел сделать самое главное — прилюдно разоблачить уже бывшего Викария. Марку и Юналу оставалось лишь продолжить начатое, благо они были заодно.        Переворот случился, вот только победа досталась очень дорогой ценой.        Лу не находила себе места. Ей было стыдно смотреть в глаза не только Йонасу, но и Жонсьеру. Теперь её недавние мысли о том, что Марк может быть к ней неравнодушен, казались полным бредом. Находясь рядом с ним, она чувствовала себя словно натянутая струна. Всё ждала, что он обвинит её в смерти Иво. Ждала, потому что хотела услышать это.        Она проявила халатность в момент, когда должна была смотреть в оба. Вместо того, чтобы стоять рядом с Мартеном, пошла к друзьям. А когда началась стрельба, закрыла собой Йонаса.        Лу изводила себя этими мыслями, варилась в чувстве вины все последние дни. Оно буквально разъедало её изнутри, не давало спокойно спать, дышать, жить…        Однако, кроме самой себя, её больше никто не винил. Даже Йонас. Напротив, он обнял и поблагодарил за то, что спасла его и сделала всё для того, чтобы помочь Ирме и Тому. Лу тогда позорно разрыдалась у него на плече, бессвязно бормоча что-то о том, как ей жаль.        Она никогда не плакала ни перед кем. Даже Йонас, который видел её в абсолютно разных ситуациях, впервые наблюдал слёзы Лу.        Ей было наплевать. Она устала держать всё в себе, а поделиться могла лишь с ним.        Кей пару раз намеревался было поговорить, прекрасно чувствуя состояние Лу, но она жёстко пресекала любые попытки затронуть больную тему, предпочитая и дальше  доводить себя беспрестанным чувством вины. 

~

      За пару дней до казни Лу позволили пообщаться с Томом. Она даже не рассчитывала на такую возможность.        Будь жив Иво, то попросила бы сама, но обратиться с подобным к Жонсьеру не рискнула.        Каково же было её удивление, когда он сам предложил это. Лу даже не сразу нашлась с ответом. Так и стояла молча, во все глаза глядя на Марка.        Он лишь вскинул бровь и проворчал, но как-то по-доброму:       — Рид, вы язык проглотили? Неужели впервые вам нечего сказать?       — Спасибо, месье Жонсьер, — едва слышно прошептала она.        Этот жест значил для неё так много, был таким неожиданным, что у Лу действительно не нашлось слов, кроме дежурной благодарности. 

~

      С Томом она увиделась в тот же вечер. Короткая встреча буквально вывернула душу наизнанку, ещё сильнее всколыхнула бурлившие все эти дни эмоции. Лу поняла, что не справляется.        Она смотрела на друга, которого уже потеряла, и не могла сделать вдох. Хотелось кричать от боли и бессилия что-либо изменить.        Том выглядел подавленным и осунувшимся, хоть и старался бодриться.        Они говорили о всякой ерунде, вспоминали жизнь в интернате и своё знакомство. Лу грустно улыбалась, то и дело смахивая набегавшие слёзы.        Когда она уже собиралась уходить, Том посмотрел на неё серьёзно и попросил:       — Лу, пожалуйста, уговори ребят не приходить на казнь. Мне достаточно того, что там будешь ты. Не хочу, чтобы они запомнили меня таким… Болтающимся на виселице…       — Том…        — Пожалуйста, Лу. Прошу тебя. — Он шагнул ближе, заглядывая в глаза. — Я не боюсь умирать. Знал, чем может закончится наша затея… Я не жалею ни о чём лишь потому, что в этом уже нет никакого смысла. Ни о чём, кроме того… — он вздохнул тихо и продолжил: — …что не могу избавить тебя от предстоящего зрелища. Если бы я мог умереть до казни, то непременно сделал бы это… Но увы... Потому прошу тебя оградить хотя бы остальных.        Лу сделала глубокий вдох и кивнула. Сказала чуть дрогнувшим голосом:       — Завтра я поговорю с ними. Обещаю.        Том улыбнулся. По-настоящему искренне, так, как улыбался раньше. Лу решила, что обязательно запомнит эту улыбку.        Она обняла его на прощание и вышла за дверь.        Быстрым шагом направилась на балкон в жилой зоне. Вцепившись дрожащими руками в ограждение, Лу судорожно хватала ртом прохладный вечерний воздух. Её трясло, по щекам катились слёзы, а желание кричать во всё горло, орать не своим голосом, стало почти непреодолимым.        Она никогда не впадала в истерики, всегда старалась держать себя в руках и, сцепив зубы, преодолевать любые трудности. Но последние дни напрочь выбили её из колеи. Лу больше не понимала, что делать дальше, не могла так жить. Чувство вины уничтожало её. Медленно, но верно подводило к краю.        Всё, чего она хотела — спасти друзей и защитить Иво. Это было самым важным, но Лу не справилась. Подвела всех.        Она не знала, сколько простояла на балконе. Как загипнотизированная, долго смотрела на яркие огни Центра, на горящие мягким светом фонари и на редких прохожих.        Для большинства жизнь почти не изменилась. Случившийся переворот остался лишь необычным событием, о котором можно было ещё долго шептаться, округлив глаза и покачивая головой. Но только не для неё.        Внезапно она приняла решение. Эта мысль неоднократно посещала Лу за последние дни, но она не отваживалась её развивать, не хотела всерьёз обдумывать этот вариант по нескольким причинам. Одна из них была весьма неожиданной и сидела в данный момент в кабинете Приора, зарывшись в отчёты.        Решив поскорее разрубить этот узел, Лу отправилась к Жонсьеру.        Когда она вошла, Марк поднялся навстречу. Окинул её цепким взглядом, задержавшись на заплаканных глазах, и тихо вздохнул.        Не дав себе возможности передумать, Лу произнесла:       — Месье Жонсьер, мне нужно с вами поговорить.       Он как-то странно посмотрел на неё и, выключив наблюдение, указал на диван. Лу присела и нервным жестом переплела пальцы, стараясь унять дрожь. Сделав глубокий вдох, выпалила скороговоркой:       — Я хотела бы уволиться. Прямо завтра. Нет, лучше сейчас. Пожалуйста…       Марк лишь вопросительно вскинул бровь, не говоря ни слова. Ждал продолжения.        — Не могу больше работать здесь. Хочу вообще уйти из КС. — После добавила чуть слышно: — Да и вам не нужен такой телохранитель…       — Такой, это какой?       — Не способный справиться со своей работой.        Жонсьер тяжело вздохнул и прикрыл глаза. Устало потёр лицо, откинувшись на спинку дивана.        — Рид, вы не хотите работать в принципе или со мной лично? Может, вам настолько неприятно моё общество? — спросил он спустя некоторое время.        — Можно подумать, вам приятно моё… После всего этого… — пробормотала она себе под нос, сбитая с толку его вопросом.        — Что вы там мямлите? Разговаривать нормально разучились?        Лу раздражённо выдохнула. Покосилась на Жонсьера, который с нарочито скучающим видом рассматривал что-то на противоположной стене. На мгновение ей даже показалось, что он зол, вот только непонятно по какой причине.        — Я просто не могу здесь больше работать, — попыталась объяснить она.        — А где сможете?       Лу пожала плечами. Об этом она вообще не думала.        — Или что, запрётесь дома и будете себя жалеть и заниматься самобичеванием? — насмешливо спросил Марк, в упор посмотрев на неё.        Лу аж задохнулась от злости. В его словах слышалось какое-то пренебрежение. Стало обидно, и она даже предприняла попытку возмутиться.        — Да что вы…       Марк её перебил, не позволив сказать и пары слов.        — Правильно, Рид. Давайте, валяйте. Махните рукой на то, что все мы начали, пусть другие разгребают. — Он был раздражён. Лу отчётливо это видела. — Вы же у нас такая бедная и несчастная, вам же так плохо.        Лу резко вскочила с дивана и зло уставилась Жонсьеру в лицо. Взгляд его был колючим и тяжёлым. Читалось в нём и что-то ещё, но Лу не могла понять, что именно.        Напряжение последних дней достигло пика и готово было вот-вот выплеснуться через край. Лу сжала кулаки и начала говорить, даже не пытаясь сдерживаться.        Она сбивчиво вываливала на него всё, о чём никому не могла рассказать. Горе, страхи и сомнения давно искали выхода и, наконец, нашли.        Мысль о том, что завтра её здесь не будет, придавала сил, подстёгивала. Лу думала о том, что после всего высказанного уйти будет ещё легче, а потому даже не контролировала себя, не пыталась подбирать слова.        Она говорила о том, что поступила непрофессионально, отвлеклась от Иво и закрыла от пуль своего друга, а не Мартена, и теперь не может простить себя за это. Однако окажись она в той же ситуации снова, скорее всего, поступила бы так же. Говорила о том, что всех подвела, не сделала, что должна была. На неё рассчитывали, ей доверяли, а она облажалась. Говорила, как стыдно ей смотреть Марку в глаза, потому что из-за её некомпетентности он лишился друга и должен ненавидеть Лу за это.        С каждым словом ей как будто становилось легче дышать. Напряжение постепенно уходило из судорожно сжатых пальцев, оставляло в её голове приятную лёгкость.        На последних словах Лу опустилась на диван и на мгновение прикрыла глаза. Тут же нерешительно взглянула на Жонсьера, ожидая его реакции, которая не заставила себя ждать.        — Ну, наконец-то, — выдохнул Марк и улыбнулся.        — Что? — на поняла Лу.        — Оказывается, вас просто нужно было вывести из себя, чтобы услышать правду, — он продолжал улыбаться. — Я приблизительно представлял, что именно тревожит вас в последние дни, но всё же хотел убедиться в своей правоте.        Лу смотрела на него во все глаза и не понимала, чему Марк улыбается. Видимо, на лице её слишком явно читалось замешательство, потому что Жонсьер тут же решил прояснить ситуацию.        — Рид, послушайте меня, пожалуйста, очень внимательно, — начал он. — Я не злюсь на вас и уж тем более не ненавижу. Да, мне тяжело смириться с тем, что Иво больше нет, но мы оба были готовы к такому исходу, понимаете? Мы знали, на что шли, — Марк вздохнул. — Вариант, при котором хотя бы один из нас останется в живых, чтобы продолжить начатое — это то, на что мы могли лишь надеяться. Да, будь возможность, я поменялся бы с Иво местами, но увы… — он развёл руками. — А потому я приложу максимум усилий для того, чтобы смерть его не была напрасной. И я хочу, чтобы вы мне помогли.        — Но… — попыталась возразить она, однако Марк перебил, вскинув руку.        — Вы говорили о том, что повели себя непрофессионально, когда закрыли собой друга. У меня несколько другой взгляд на эту ситуацию. — Жонсьер сделал небольшую паузу. — Вы, возможно, сами не осознавая, верно расставили приоритеты. Спасли того, кого действительно реально было спасти… На тот момент, когда бойцы КС открыли огонь по манифестантам, Иво уже был мёртв.        Лу хотела было заговорить, но Марк покачал головой, давая понять, что ещё не закончил.        — Тот факт, что вы отошли к друзьям, не говорит о вас как о непрофессионале. Вы не оставили Иво в одиночестве. Рядом был второй телохранитель, я, Ришар и десяток вооружённых бойцов. Среагировать не успел никто. Даже эмпатику не хватило пары секунд, чтобы предотвратить неизбежное. Так с чего вы взяли, что если бы стояли там вместе с нами, то успели бы закрыть Иво?       Марк вопросительно поднял бровь, а Лу не знала, что ответить. Его версия выглядела слишком гладко и правильно, даже возразить было нечего. Кивнув, он продолжил говорить:       — Теперь о ваших друзьях. Я понимаю всё, что вы чувствуете, знаю, как хотели их уберечь, но случилось так, как случилось. Вы вините себя из-за чего, Рид?        — Из-за того, что они погибли. Том хоть всё ещё жив, через пару дней сделает свой последний вдох с петлёй на шее, — объясняла очевидные вещи Лу.        — А вы что же, сами заставили их вступить в ряды манифестантов? Или, быть может, не пытались отговорить и объяснить последствия? Отказались помогать?        — Нет, конечно, но…       В очередной раз Марк её перебил:       — Нет, Рид. Это было их решение. Осознанное, прошу заметить. Винить себя за чужой выбор — настоящая глупость, — он закатил глаза и вздохнул. — Если вам, конечно, нужна причина, чтобы уволиться и жалеть себя, закрывшись дома, то пожалуйста… Но тогда я в вас очень сильно разочаруюсь.        — А сейчас?        Вопрос вырвался раньше, чем она успела подумать. Марк улыбнулся краешком губ и посмотрел на неё совершенно другим взглядом. Лу временами уже видела такой, и каждый раз сердце от него начинало биться чуть быстрее.        — Восхищаюсь, — ответил спокойно, глядя ей в глаза.        — Что? — Лу показалось, она ослышалась.        — Рид, вы уши с утра забыли почистить?       Она неожиданно для себя рассмеялась. Марк тоже улыбнулся. Так искренне и открыто, как ещё никогда не улыбался до этого.        — Как насчёт кофе? — спросил он спустя пару минут пристальных и каких-то слишком заинтересованных взглядов.        — Хорошая идея.        Они переместились на небольшую кухню для персонала. Диван там был очень удобный, а кофе бодрящий и вкусный.        За разговорами совершенно незаметно прошла целая ночь. Ночь откровений и тем, которые хотелось оставить позади, но невозможно было не обсудить.        Марк открылся для Лу с совершенно другой стороны. Она уже давно думала о том, что его образ жёсткого и язвительного человека — лишь маска. Маска, под которой надёжно скрывалось истинное лицо. Сегодня она, наконец, смогла его увидеть.        В эту ночь они говорили о многом, но ни разу не заикнулись о взаимной симпатии, которую отчётливо чувствовали оба. Чувствовали во взглядах и в случайно соприкоснувшихся пальцах, когда Лу подавала Марку очередную чашку кофе.        Сейчас им было достаточно осознания того, что между ними что-то неуловимо переменилось.        Утром, пришедшая на работу Даниэль застала их всё на том же диване. Они увлечённо что-то обсуждали, едва не соприкасаясь лбами.        Все трое были одинаково удивлены. Вейсс — открывшейся картиной, а Лу и Марк тем, что уже наступил новый день. 

~

      Ночной разговор помог Лу смириться с произошедшим. Нет, она не перестала грустить из-за смерти друзей и Иво. Однако больше не винила себя.        Оказывается, иногда нужно, чтобы кто-то просто озвучил очевидные вещи.        Прощание с Мартеном и казнь причастных к мятежу прошли для Лу относительно спокойно. Тому так и не пришлось ощутить, как затягивается на шее петля. Он умер во сне, в ночь после разговора с Лу. Ей сказали, что у него просто остановилось сердце. Последнее, что он сделал перед смертью — выпил кружку хорошего чая, принесённую каким-то инквизитором.        Лу никогда не спрашивала об этом у Марка. Она знала, что он наблюдал за их разговором, и у него было достаточно времени на то, чтобы отдать надёжному человеку определённые распоряжения. 

~

      Постепенно жизнь налаживалась. Обстановка в городе менялась, псионики, наконец, были признаны равными, и на них уже не смотрели как на людей второго сорта.        В остальном же всё было по-прежнему. Много работы и неизменные приёмы, на которых Лу и Марк долгое время были главной темой для обсуждения.        Любители сплетен без устали шептались о том, что эти двое стоят друг друга. Одна позволила умереть тому, кого должна была защищать, а другой, не моргнув и глазом, казнил свою жену.        О Летиции и особенностях их брака Марк поведал Лу в ту ночь, проведённую на кухне Инквизиции. Она хотела поддержать его, полагая, что пережить подобное очень непросто, а Марк рассказал, что уже несколько лет они с Летицией поддерживали лишь видимость идеальной семьи, даже наедине называли друг друга дорогой или дорогая, прочно вжившись в роль, а по сути были чужими. Марк давно не любил её, так же, как и она его. Видно, потому и предала с такой лёгкостью.        Лу ни за что не призналась бы в том, насколько обрадовалась этой информации. Хотя Марк, кажется, и так всё понял.        Взаимный интерес давно был очевиден не только им обоим, но и окружающим, однако сближаться Марк и Лу не спешили. Они словно намеренно дразнили друг друга томными взглядами, всё более частыми прикосновениями и полунамёками, от которых сбивалось дыхание и кровь приливала к лицу.        Лу нравилась эта игра, да и переступить черту она, не привыкшая к постоянным отношениям, немного побаивалась. Знала, что простой интрижкой всё не закончится.        В итоге Марк не выдержал первым.        Они вернулись с очередного приёма и по обыкновению, отправились в кабинет, чтобы провести вместе ещё немного времени.        Весь вечер Марк не сводил с Лу глаз, восхищённо рассматривая очередной откровенный наряд. От этих взглядов становилось жарко и хотелось, чтобы он, наконец, сделал хоть что-нибудь.        И он сделал.        Едва за ними закрылась дверь, как Лу оказалась прижата к ней крепким телом. Губы Марка накрыли её в настойчивом, каком-то жадном поцелуе. Больше никаких слов, лишь нетерпеливые касания, сбивающееся дыхание и губы, ищущие и жаждущие новых поцелуев.        От недавних сомнений не осталось и следа. Пока Марк касался её так несдержанно, вызывая сладкие мурашки, пока смотрел горящим взглядом и скользил по шее губами, Лу забывала обо всём.        Она не знала, что будет дальше. Не знала, чем это закончится и как всё изменится, когда Марк заберёт из интерната дочь, но отчего-то была уверена, что они смогут обрести своё счастье. Счастье, которое заслужили.