любовь-боль

Соне не больно. ни чуть. от усмешек со стороны Пожирателя, вечных упрёков после которых она закрывалась в ванной и крутила краны, дабы текущая вода заглушила её громкие рыдания. и с какого момента тёмные узоры так полюбились ей? холодные омуты начали притягивать, а хрипловатый голос представляться в совершенно неприличных фантазиях? могла ли знать Соня, что её пылкое девичье сердце само прыгнет духу в ноги? или то, что она будет  ждать встречу с «другом» едва не сгорая от нетерпения? нет, конечно же нет. Майер и думать не могла, что глупо бьющееся сердце навек привяжется к пепловолосому, каждый раз пропуская пару ударов при виде его. а дух как назло, усмехается. будто видит всё и знает, что сердце девушки буквально готово из груди выскочить. а потому бросает колкое: «глупая девчонка, не заболела ли ты?» и Соне хочется ответить, что да. да чёрт побери, она больна им. но вместо этого лишь отводит взгляд, что-то тихо говоря о том, что простудилась. Баку хмыкает. явно не верит. но дальше тему не заводит, лишь скучающе обводит её взглядом и поторапливает отозвать. и Майер дрожащим голосом читает заклинание, силясь на духа не смотреть и в тоже время скрыть предательски вступивший румянец на щеках. чувствуя на себе изучающий взгляд тёмных омутов. а после когда ночью ей в сновидение её явно отравленное воображение посылает «Баку»...шепчущего ей на ухо всякие непристойные вещи, и до дрожи в коленях сжимающего её талию... ей навсегда хочется в этом сне остаться, дабы её объект воздыхания всегда рядом был, и прикасаться к ней мог. однако когда иллюзию прекрасно греховного сна рушит настоящий Баку...Майер хочется под землю провалиться, да так, чтобы никакая Кира помочь не смогла. ох чёрт..а ведь она тоже видела. следующим вечером краснея под многозначющим взглядом Баку, который блуждал по её телу — Соне выть хотелось. оттого, что дух предпринимать ничего не хочет. знает, но не хочет. словно специально изводит её, проверяя насколько хватит девичьих нервов. а она уверена, что не хватит. потому быстро проговаривает заклинание, ловя удивленный взгляд духа. а после привычный холодный кафель их ванной, встречает её с открытыми объятиями. девушка снова сворачивается клубком, не сдерживая рыданий. сердце буд-то кровью обливается, болезненно коля внутри. а она лишь только и может, что слёзы лить да белоснежную кожу уродовать острым кусочком металла. Настя говорила: «поболит и пройдёт», однако шли годы, а боль только усиливалась, вот-вот наровя сломать девушку пополам. иногда, когда ей удавалось поднять изможённое тело с кафеля тем самым заставляя ноги донести её до кровати, и видя как слегка подрагивают конечности — девушка слышала тихие бормотания Киры, где-то на краю её сознания. речи рыжеволосой были полны гневных слов в адрес Пожирателя. и Майер бы хотела уверить девицу, что Баку тут не причем. что это она сама ведёт себя очень глупо, однако сил хватало только на то, чтобы закрыв глаза провалится в спасающую пустоту. и Соне не больно, нет. обыденный и такой любимый чай, сменился крепким кофе без разбавленний. под глазами залегли тёмно-лиловые круги, а щёки заметно впали. сон покинул её на ближайшие двое суток, в то время как полная банка с молотым кофе опустела примерно на половину. телефон был вовсе отключён, а пришедшая на следующий день взволнованная Алёна прогнана прочь криками. ей правда нужно время, чтобы осознать насколько она обреченна. пришедший в далёком сне Баку, с ухмылкой сообщил ей новость о своём бракосочетание, ни на секунду не отводя от неё взгляда. а Майер тогда хруст отчётливый услышала — хруст сердца своего, осыпавшегося мелкими осколками куда-то вниз. еле сглотнув ком стоящий в горле, она тихо поздравление произнесла, а после прочь сорвалась. не видя тогда ничего из-за бегущих по щекам слёз, девушка врезалась в знакомую фигуру. Кира мягко на ноги её подняла, а после в реальный мир отправила. с тех пор она не спала. боялась сомкнуть глаз, и увидеть его. кофе хоть и был крепким, но после помогать перестал. в такие моменты, когда веки всё же слипались а их обладательница погружалась в лёгкую дрёму — рыжеволосая следила за тем, дабы ненавистный дух не проник в её сон. и Соне больше не больно, нет. книга снов убрана в самый дальний угол. улыбка снова натянута на уста, кофе смененный на чай, Кира вступившая на новую «должность» , Алёна часто приходящая на ночёвки и безмятежно смеющаяся Софья. и пусть Майер иногда вспоминает события прошлого с неприятно ноющим сердцем — ей не больно.