Швайне

Они встретились в день, когда надежда, казалось, угасла окончательно. Когда совсем ещё юный парниша, не старше девятнадцати лет, со смешным именем и длинным носом попался на глаза главе банды мелких воришек. И всё как-то сразу же пошло наперекосяк. Им было весело, с одной стороны. А с другой — новый друг казался каким-то странным. Как будто у него были не те планы. Но Польпо доверял ему, доверял больше, чем кому угодно другому. Что и вышло боком. Третий раз обманута по полной я уже тобой. Доменико — а именно так звали первого, кто втянул осьминожьего юношу в криминал — имел определённую харизму. Язык у него был подвешен, и Польпо даже сам не понял, как оказался с ним в одной кровати в каком-то дешёвом посуточном жилище. Это не было тем, что в медиа называют изнасилованием, но было им по своей сути. Польпо не сопротивлялся, ему не было больно, его не били и не удерживалм, но он не хотел этой ночи. Из него вытянули согласие, почти угрозами, но из-за хитрости Доменико они воспринимались словно бы частью игры. Тем не менее… Под кожей шевелилось неприятное чувство того, что он может исполнить всё, о чём говорил. Как неожиданно, а? Польпо был бы в шоке в тот день, если бы узнал как-то о своём будущем. О том, как он будет выглядеть. О том, что станет капореджиме влиятельной организации, о своих паранормальных способностях и умении запугать. О том, что иногда он будет до боли самому себе напоминать самого Доменико — но, слава Богу, не опустится до только что произошедшего. Он осознал весь кошмар очень поздно. Только тогда, когда бывший друг сдал полиции всю банду. В душе зажглось, удушающе задымилось желание мести. Не прощу, и едет голова. Тяжело было даже вдохнуть. Руки сами потянулись в карман, пальцы до побеления костяшек сжали нож. До этого Польпо не убивал людей. Мышей — да, и то это были всего лишь ловушки на тех, кто вредил посевам — сами виноваты. Птиц — стрелял, но не попадал ни разу почти, и, кроме того, это были детские шалости, за которые тогда ещё ребёнок ужасно себя винил. Но сейчас у него не было ни времени, ни сил думать. Я хочу им подобрать слова… Он набросился сзади, крысой, ухватил бывшего приятеля за волосы. Приставил к горлу нож, нажал, почти не колеблясь. Они оба сделали это молча. Горячая кровь хлынула на руки, на одежду. Месть была свершена. И уже всё равно на то, что юношу посадят — может быть, даже на всю жизнь. Кто знает, может, он и чувствовал что-то к Доменико. Благодарность ли? Влюблённость ли? Ни то, ни другое. Это было доверие — по мнению Польпо, самое важное чувство. И доверие было предано. Эту ошибку он не повторит никогда, заведя себе одно правило. Никому больше не доверять ни жизньч ни своё сердце. (Внимание, внимание! Всем обманщикам девчачьих сердец приказано собраться в одну кучу! Идти на… Или из свиней попытаться превратиться в людей и не обманывать тех, кто вас любит!)