see the world through your eye

«Самый здоровый ответ на жизнь – это радость». Дипак Чопра

Эндрю не сразу заметил странности в поведении Нила, к собственному неудовольствию. Возможно, он объяснял их прошлым Нила, ведь тот вырос в бегах. В этой непрерывной борьбе за выживание, в условиях постоянной угрозы от опасного серийного убийцы, связанного с японской мафией, у Нила не было времени на изучение современной культуры или чтение книг, или на хотя бы на базовое образование. Эндрю старался не углубляться в эти моменты, считая их естественным следствием тех экстремальных условий, в которых жил Нил, где каждая ошибка могла обернуться фатальными последствиями для собственного существования. И первое время Эндрю действительно мог многое оправдать. Мало кто знает оттенки разных цветов, тем более он был в курсе, что Нил всю свою юность был занят более… важными делами. Иногда Нил мог не угадать с цветом вывесок, автомобилей и собственных учебных тетрадей. Возможно, для него было не столь важным разбираться в этом, пока ему это не мешало? Ведь, в конечном итоге, цвета не играют решающей роли, когда каждый день — это очередные попытки не сдохнуть где-то в подворотне. Однако то, что побудило Эндрю усомниться в своих наблюдениях и даже в собственном здравомыслии (и почему всегда именно Нил вызывает у него такие чувства?), началось сравнительно недавно.

***

Первый случай, когда Эндрю позволил себе усомниться, казался сущей мелочью. Любой, не знающий о проблемах и некоторых особенностях Нила, никогда бы этого не заметил. Все началось с плаката. Нил решил всерьез поднять свой балл по английской литературе, и преподаватель дал ему задание буквально для учеников начальной школы (Эндрю полагал, что это была насмешка над бедным Нилом) — нарисовать плакат о своем любимом произведении английского автора. Эндрю мог лишь насмешливо фырчать себе под нос и заглядывать через плечо Нила на то, как тот орудовал канцелярскими принадлежностями. Поздним вечером, после изнурительной тренировки, на которой Нил, как обычно, выложился полностью, они сидели за столом, заканчивая работу над почти готовым плакатом. К удивлению Эндрю, оказалось, что Нил рисует довольно хорошо. Контуры различных предметов были прорисованы с особой тщательностью и выглядели очень реалистично, несмотря на то, что Нил никогда раньше не пробовал что-то подобное. Оставалась самая простая часть: придать всему этому немного цвета. Вооружившись цветными карандашами, Нил начал методично разукрашивать плакат, настолько сосредоточившись, что даже высунул язык от усердия. Он схватил простой серый карандаш и принялся раскрашивать яблоко, нарисованное в самом углу бумаги. Эндрю задумчиво нахмурил брови. Что он делает? На минуту погрузившись в свои мысли, он вдруг нарушил окружающую их тишину и задал волнующий его вопрос: — Какого цвета яблоко, Нил? Сначала тот вздрогнул, не ожидав услышать голос Эндрю в подобной обстановке, но тут же непонимающе нахмурился. — Зачем ты задаешь такие вопросы? Эндрю терпеливо выдохнул, едва не зажмурив глаза от раздражения, но успел вовремя себя сдержать от очередной колкости. — Просто ответь, Нил. — Зеленое? — неуверенно протянул Нил, все так же недоуменно переводя взгляд с плаката на Эндрю. Эндрю кивнул, не удосужившись объясниться, и развернулся, планируя подняться на крышу и много о чем подумать. Нил вопросительно поднял брови, после чего равнодушно зевнул и вернулся к раскрашиванию плаката.

***

Второй раз стал уже более очевидным не только для Эндрю, но и для остальных Лисов. Нилу снова удалось уговорить Эндрю отпраздновать очередную победу команды в одном из ресторанов китайской кухни (как ни странно, но все члены команды, кроме, пожалуй, самого Эндрю, обожали эту кухню; он же предпочитал сладкое острому). Вся команда собралась ровно в восемь, и на этот раз опаздывал только Нил, которого должен был подвезти Ваймак после их приватного разговора (скорее всего, они обсуждали обязанности вице-капитана, которым Нил стал с начала этого учебного года, но Эндрю в это сильно не углублялся). Неожиданно зазвонил телефон Эндрю. Мелодия, установленная на звонок, каждый раз вызывала в нем странные, едва уловимые чувства, которые он не мог до конца понять. Это могло быть интуитивное знание, что звонит именно Нил, или, возможно, дело было в песне, которая приобрела для них обоих особое значение. Звук раздавался как напоминание о чем-то глубоко личном, вызывая в душе легкое волнение, будто скрытая нота, на которой звучала вся их история. — Слушаю. — Ваймак высадил меня по адресу, но я никак не могу найти вас. Какого цвета вывеска? Чувствуя зарождающуюся тень сомнения, Эндрю поднял трубку и ответил: — Темно-красная, Нил. Где именно ты находишься? Эндрю оглянулся и увидел неподалеку Нила, который стоял на месте и растерянно осматривался по сторонам. Его взгляд несколько раз задерживался на нужной вывеске, но тут же ускользал, словно Нил продолжал искать что-то другое, изучая улицу вокруг себя. Эндрю впал в ступор. В голове словно зашевелились шестеренки, а память услужливо начала подсовывать все воспоминания, на которые Эндрю раньше почему-то не обращал внимания. Могло ли это быть?.. Он впервые допустил эту мысль, и она вдруг расставила все по своим местам. Еще с самого начала их знакомства Нил вечно имел проблемы с определением зеленого и красного цветов, но Эндрю скидывал все это на отсутствие толкового полноценного образования (вряд ли Нил в свои десять был сильно озабочен разучиванием цветов радуги) и на пережившую колоссальный стресс психику, вдруг неожиданно сломавшуюся в подобном достаточно странном месте. Собственная невнимательность оказалось достаточно… неприятной, если то чувство, охватившее его грудь в удушающих тисках можно было так назвать. Что ж, Нилу он не солгал: он в действительности не такой умный, каким себя считал. Он резко встал, не обращая внимания на недоуменные взгляды и вопросы остальных Лисов, и с каким-то странным чувством в груди направился к Нилу, который выглядел как брошенный котенок: растерянный и грустный, круглыми, восхитительно-голубыми глазами он оглядывался по сторонам в поисках Эндрю. (Эндрю всё ещё не знал, как реагировать на такую привязанность, и в данный момент не был готов углубляться в это). — Нил, — окликнул он парня, и тот так резко повернулся, что его медные кудряшки подпрыгнули и осыпались небрежными локонами на его лоб, заставив Эндрю на мгновение замереть в восхищении. Сжав руки, он незаметно выдохнул, возвращая мысли в нужное русло, спрятав это видение (одно из многих) в глубину памяти до момента, пока не сможет насладиться этим в тишине и одиночестве. Он схватил Нила за руку, перед этим взглядом подтвердив его молчаливое согласие, и потащил его в сторону Лисов, на ходу раздумывая и собирая в голове информацию по полочкам, из-за чего болтающему Нилу не было уделено достаточно внимания. Итак, в том, что Нил дальтоник он был уверен на сто процентов, но что с этой информацией делать дальше? Он никогда раньше углубленно не интересовался подобными особенностями, и сейчас мозг лихорадочно работал, подыскивая информацию и варианты дальнейших действий. Как Эндрю знал, дальтонизм бывал разных типов, а также не нес никакой опасности его обладателю. Но он уже думал об этом ранее, и его некоторая тревожность была связана не совсем с этим. Внезапно Эндрю остановился, заставив Нила почти врезаться в него от неожиданности. Он недовольно заворчал, но Эндрю не моргнул и глазом. Он, наконец, задал себе самый важный вопрос и тут же, не задумываясь, на него и ответил. Что заставляло его так нервничать в этой ситуации, если все, казалось бы, было в полном порядке? Реакция Нила. Тот всегда был ужасно тревожен и напряжен, когда дело доходило до вещей, которые были необычными у остальных, но появлялись у него. Он всегда стремился к незаметности, и это проглядывалось во всем, начиная от выбора одежды и заканчивая громкостью голоса. Каждый раз, когда он отличался от остальных, ему приходилось снова и снова переживать панику, пока он не успокаивался и не осознавал, что прятаться больше не нужно. Что ж, Эндрю придется преподнести это Нилу самому и в подходящей обертке, потому что он был уверен: сделай это кто-нибудь другой, как на успокоение Нила придется потратить в разы больше сил и времени. Возобновив движение, Эндрю молча привел Нила к Лисам и усадил его рядом с собой, не проявляя никакой реакции на происходящее. Нил часто и недоуменно поглядывал на него, но Эндрю знал, что тот не посмеет потревожить его публично, за что уже привычно к нему испытывал нежную благодарность.

***

Последней каплей стало то, что Нил не сумел различить цвета формы команды, против которой они сегодня играли, из-за чего вел себя очень неуверенно и нерасторопно, за что удостоился долгих нотаций от Ваймака и Кевина, и тяжелых взглядов от всей остальной команды. Была пятница, но в этот раз они не собирались в Колумбию: увидев упадническое настроение Нила, Эндрю решил, что настало время для того самого разговора. Он собирался быть рядом, позволяя Нилу пройти через все стадии принятия, чтобы не дать ему сделать поспешные и неверные выводы. Эндрю кивнул Нилу наверх, и тот сразу же встал, прихватив с собой ярко оранжевую ветровку со своей фамилией на спине, от которой Эндрю натурально тянуло блевать. Скривившись, он сразу же отвернулся, не в силах больше необходимого насиловать собственные глаза и направился к лестнице на крышу, затылком ощущая задумчивый и слегка насмешливый взгляд Нила. Ох, Нил был мастером в том, чтобы выводить Эндрю из себя. Усевшись на краю крыши, Эндрю вытащил из пачки две сигареты, зажег их обе сразу и протянул одну Нилу. Пламя зажигалки отразилось в его глазах, когда он передал сигарету, словно предлагая Нилу утешение в форме невидимого облака дыма. Нил, принимая сигарету, медленно вдохнул, позволяя никотину неэффективно раствориться в воздухе, как будто дым мог забрать с собой его тревоги и сомнения. Этот разговор Эндрю прокручивал в своей голове уже сотни раз, и поэтому, затянувшись, уверенно начал: — Ты дальтоник, — заявил он, даже не оборачиваясь чтобы посмотреть на реакцию Нила, в которой он и так был уверен: застывшее лицо, едва расширившиеся глаза и задумчиво поджатые губы. — Это… это по крайней мере многое объясняет, но я никогда об этом не задумывался. Как ты понял? Эндрю хмыкнул. — Кажется, только слепой мог этого не заметить. Ты не представляешь, какие деньги были поставлены на то, когда ты наконец до этого дойдешь. Но сейчас мне пришлось всех разочаровать, и, честно говоря, меня это не особо расстроило. Нил невесело фыркнул и неодобрительно сверкнул глазами в сторону Эндрю, который знал, что это лишь часть игры. Нил обожал разрушать ставки Лисам и с изысканным удовольствием насмехаться над их детским разочарованием. Он глубоко затянулся, и это было явным признаком тревоги: Нил обычно начинал курить только тогда, когда его ум становился лабиринтом беспокойных мыслей или погружался в глубокую размышлительную тишину. Дым, который медленно заполнял пространство между ними, словно отражал его внутренний мрак, превращая каждую затяжку в момент тишины и напряжения, когда каждая мыслишка приобретала тяжесть и значимость. — Это… самое безобидное из того, что тебе досталось. Могут быть трудности, но они не несут тебе никакой опасности. — Эндрю в отвращении скривил лицо, но все же продолжил. — И самое главное, это практически никак не помешает твоей игре в экси, если ты научишься с этим жить и всегда быстро координироваться. Нил сердито нахмурил брови, видимо, вспомнив о своем сегодняшнем «позоре». Эндрю вопросительно посмотрел на него, и, получив кивок в ответ, почувствовал, что это стало спусковым крючком. Он осторожно захватил ладонь Нила своими руками, словно пытаясь уловить каждую тонкую вибрацию его настроения. Затем, не отрывая взгляд от его глаз, Эндрю нежно прижался губами к тыльной стороне руки Нила. Нил тихо и довольно вздохнул, расслабив плечи и шею, а на губах его растянулась совсем маленькая радостная улыбка — такая же, как и всегда, когда Эндрю проворачивал нечто подобное. Продолжая поглаживать руку и пальцы Нила, Эндрю продолжил. — Ты — Нил Джостен, десятый номер команды Лисов Университета Пальметто. Твой отец мертв, и теперь тебе не нужно больше прятаться и сливаться с окружением. Ты уникален, и именно поэтому я так сильно хочу увидеть, как ты умрёшь. Я мечтаю сбросить твой труп с этой крыши, чтобы навсегда стереть тебя из этого мира, — закатил глаза под конец Эндрю, с затаенным трепетом ожидая, что Нил поймет его, как понимал всегда. И Нил не подвел. Его весёлый смех, как искры от костра, вспыхнул в воздухе, и Эндрю не удержался, позволяя себе расслабленно приподнять уголки губ в ответ. Он повернул голову, чтобы Нил мог увидеть это. — Спасибо, — прошептал Нил, его голос был едва слышен, словно срывающийся с уст отзвук. Эндрю, как и всегда, сделал вид, что не услышал эти слова, скрывая свои настоящие чувства за маской безразличия.