ФСМП: Тень прошлого

Пробуждение. Внезапное, неожиданное пробуждение. Столь же внезапное как после жуткого кошмара, отрывки которого мимолётно всплывают в голове, бурно перемешиваясь между собой и различными воспоминаниями, приводя к полной путанице, словно ты в данный момент находишься в неком перепутье двух миров — мира грёз и реальности, где само понятие "пробуждение" абстрактно и совершенно не имеет смысла, ведь по-сути "сон" здесь продолжается и после него, служа незаурядным способом познания реального мира через причудливые события и образы, раскрывающие настоящую истину. Вместе с этим чувствуется то, что по-настоящему ощущаешь себя, а не являешься бездумной частью чьей-то фантазии и используешь свой собственный разум, погружаясь в его самые глубокие чертоги. Времени здесь не существует, поэтому всё будто сливается в одну сплошную картину, на которой каждый объект выполняет свои действия согласно другим в тот же самый момент. Все эти факторы в совокупности с полным отсутствием восприятия реальности создавали необъяснимую внутреннюю атмосферу, дополняющую невозможность самовольно покинуть этот мир, а результатом выхода из него было либо повторное погружение в нескончаемый сон, лишающий сознания, либо успешное пробуждение, воссоединяющее с реальным миром. Тело, укутанное шёлковым пледом, внезапно слегка зашевелилось. Оно скинуло плед и легонько встала, не осознавая где находится. Осмотревшись, стало ясно, что сейчас оно пребывает в хорошо обставленной комнате, похожей на номер отеля. Кругом стояла дорогая мебель, сделанная из сказочного материала, стены синего оттенка с замысловатыми иероглифами, а пол был украшен глазированной плиткой, будто изображающей бескрайнее небо. Всё это казалось знакомым, чем-то давно забытым, reducens vetus memorias. Оно немного освоилось в новом пристанище, привыкло к обшей обстановке, лазурной цветовой гамме, повсеместному своеобразному настроению, а также к необъяснимому чувству бездействия. Вместе с этим, к телу приходило самопознание, sensus sui. Теперь оно не ощущало себя каким-то "телом". Сonscientia. Неожиданно послышался глухой стук в дверь. Решившись проверить кто находится за ней, он посмотрел в глазок, в котором обнаружил человека с пепельной кожей, чьи пустые глаза были направлены прямо на него, будто пытаясь вселить неумолимый страх. Это сильно напрягло его, но поняв, что ему не получится долго скрываться от него в столь неизвестном месте, он всё-таки открыл дверь. Перед ним оказался жуткий незнакомец, одетый в весьма старомодную одежду: льняную свободную рубашку, заправленную в полосатые брюки на подтяжках, и кожаные классические туфли. Его своеобразный вкус в одежде подтверждали мелкие винтажные аксессуары, одними из которых были старинные карманные часы, которые он носил в кармане брюк, чей медный корпус был украшен богатой гравировкой. Хоть незнакомец и встретился ему впервые, но было лёгкое ощущение того, что когда-то они пересекались. — Что вы делали в моей комнате? — настойчиво спросил он. — И почему я не могу найти свой ключ от неё? Он у вас? — Извините, но я только что проснулся. Может... У меня в кармане завалялся? — смущённо ответил человек, после чего старательно начал искать ключ. И вправду, ключ оказался у него, хотя до этого он даже не подозревал о его наличии. Ещё больше смутившись, он показал незнакомцу свою неожиданную находку. — Это он? — Да, именно он — удивлённо ответил незнакомец, после чего протянул открытую ладонь. — Прошу отдать его мне. — Пожалуйста! — Вот только один вопрос остался открытым. Как вы попали в мою комнату? — Честно, я не знаю! Я проснулся в кровати, после чего осмотрелся. Потом пришли вы. — Очень странно... В таком случае, мне нужно, чтобы вы пошли со мной. — Погодите, куда пошли? — На железнодорожную станцию. Поезд должен приехать уже совсем скоро. — Зачем же мне идти с вами? — На самом деле, я немного слышал о вас, но даже подумать не мог, что вы сами прийдёте ко мне. Я должен удостовериться в некоторых моих суждениях, тесно связанных с вами. Поймите, я не собираюсь причинить вам какого-либо вреда. — Раз так, то давайте. Незнакомец, вновь посмотрев на свои часы, прошёл по коридору, указав путь нежданному гостю. В этот момент возникла легко уловимая связь, словно между проводником по загадочному миру и заблудшей душой, что пытается в нём освоиться. — По ступенькам вниз, а потом направо, к самой двери. За ней будет вход на станцию. — Спасибо, — ответил спускающийся гость, ожидающий незнакомца, идущего ему вслед. — Но вы так и не сказали, как я могу к вам обращаться. — Это так важно для вас? — спросил незнакомец. — Думаю, да. Если учитывать то, что я, возможно, пробуду здесь ещё какое-то количество времени, мы должны побольше узнать друг друга. Стать некими деловыми партнёрами, если понимаете о чём я. — Хм-м... Хорошо. Меня зовут Карл. Карл Крюкельбаум. Этого пока будет достаточно? — Вполне. Кстати, у вас довольно необычное имя! По правде говоря, очень вам подходит! — ответил ему гость, стоявший возле выхода из здания. Открыв дверь, его взору предстала та самая станция. Её стены вместе с колоннами возвышались над землёй, словно горы. Крыша, состоявшая из стеклянного купола, будто тянулась к небу, разветвляя блеск солнечных лучей. Монолитные скамьи, каменные фонари и скульптуры обвивали пол станции, создавая удивительную композицию. Стиль, в котором была выполнена данная постройка, был чем-то средним между античностью и ар-деко. Хоть станция и выглядела так, что она построена ещё в годы прошлого столетия, но очень даже хорошо сохранилась, подобно какому-нибудь экспонату, помещенному под крышкой в музей. Тут же показался и поезд, всем своим видом дополняющий станцию. Человек, впавший при виде всего этого великолепия в лёгкий трепет, вдруг заметил то, что поезд не собирался останавливаться. Стало ясно, что он и вовсе не покидал её пределы, а лишь наматывал круги, раз за разом проезжая станцию даже не замечая этого. Сей процесс показался человеку весьма странным и бессмысленным. "Зачем столь внушительной машине попросту тратить энергию для такого неразумного действа?" — задал он вопрос самому себе. — Оно вовсе не бессмысленное, как вы себе думаете. — неожиданно донеслось от Карла, которого наш человек уж было забыл. — Позвольте нам сесть в него, чтобы я наглядно показал вам, что на самом деле этот поезд выполняет свою работу на отлично. — Впрочем, не откажусь от вашего предложения. — ответил ему человек, взбудораженный тем, как Карл так точно смог передать его мысли. Они приблизились к поезду с такой же спокойностью и непринужденностью, с которой шли до станции. Несмотря на нескончаемое движение, они смогли легко взобраться на него, словно он в момент ненадолго остановился. Поднявшись по ступенькам на платформу, они заглянули в пассажирский вагон, где, присев на лавочку, ожидали скорую остановку. Затем, будто через мгновение, Карл, в очередной раз посмотревший на свои часы, встал и направился к выходу, чем сильно озадачил человека. Человек решил пойти за ним, и, как только они вышли из вагона, оказался на той же станции: стеклянная крыша в форме купола, стены, колонны, скульптуры, фонари и скамьи — всё выглядело совершенно идентичным. Но Карл никак не обращал на это внимания, он лишь шагал в сторону выхода из станции. Человек, начавший свыкаться с местными порядками, охотно прошмыгнул за ним. Дверь открылась. Однако за ней не оказался вход в увиденный ранее отель. Перед ними предстал изумительный образ большого зала, напоминающий роскошный ресторан. Повсюду проявлялась невероятная страсть к цветовым контрастам и замысловатым чётким формам. Округлые силуэты, создаваемые за счёт арок и различных гладких поверхностей, смягчали строгую геометрию пространства. Пунктуальная расстановка столов из тонированного стекла и кресел, обитых приятной, богато выглядевшей тканью, усиливала эффект творческого порядка и гармонии. Излюбленные колонны появились и здесь: они, как и пол, были выложены из двухцветной плитки. Медные проставки, присутствующие во всех элементах, искусно подчёркивали внутреннее убранство, привнося в местную обстановку нотки торжества и грандиозности. Проникнувшись данным многообразием и сплошным изобилием роскоши, человек со страстью в глазах сделал пару шагов вперёд. После этого, увидев Карла, стремящегося присесть за дальний столик, он немного замедлил шаг, дабы получше вкусить сие благоухающее блаженство. Таким образом, шаг за шагом приближаясь к столику, он рассматривал каждое кресло, каждую люстру, каждую мелкую деталь, бросающуюся в глаза, словно свет софитов. Это настолько воодушевляло и приятно удивляло, что человеку уже начинала нравится вся эта атмосфера, несмотря на все предыдущие странности и загадки. Он наконец-то осознал главную идею этого места, его основную задумку, воплощённую во всём что здесь есть. Понял, что в этом месте нужно наслаждаться всяким подвернувшимся мигом, неспешно его созидая. Уже сидя за столом, человек, продолжающий рассматривать ресторан, ожидал от Карла какой-то вести. Тот, посматривая на часы, пытался найти возмущенным взглядом очередного предстоящего гостя, который по-видимому и являлся источником тех самых "некоторых суждений", упоминавшихся им ранее. Чтобы разбавить ожидание, а также побольше разузнать об этом местечке, человек, чьи глаза своим направленим устремились на Карла, мягко обратился к нему с очередным вопросом. — Прошу прощения, если прерываю вас от каких-то важных раздумий... — Не прерываете. — Хорошо. Я хотел спросить у вас, кем является этот гость, которого мы ждём? — Мой знакомый. Мы повстречали друг друга не так давно, однако уже успели о многом с ним поговорить. Он хороший собеседник, хоть и единственный, помимо вас. В его рассказах всегда присутствует та изюминка, отсутствием которой в своей жизни я немного опечален. Слушая их, мне представляются красочные образы героев и мест. Его появление в этом неизменном чертоге моих собственных мыслей и переживаний оказалось весьма положительным, особенно если учитывать то, что я его даже не ожидал. Может, у него не всегда получается приходить на встречи вовремя, но, как человек, он крайне дружелюбен и отзывчив. — Хорошо, Карл. — ответил человек, переключивший внимание на богатую отделку. — Слушайте, — начал вдруг Карл, — За всё ваше пребывание здесь вы ещё ни разу не называли своего имени. Для меня это не так важно, как может показаться, но всё же, я нахожу это несколько необычным. — О-о, да. — конфузливо отреагировал человек, явно не предвидевший услышать данный вопрос. — Простите, но похоже что я и сам его не помню. Не знаю с чем это связано. Возможно, ко мне ещё не до конца вернулась моя память, и я смогу ответить вам на этот вопрос позже. — Звучит довольно печально. — досадно произнёс Карл. — Но, опять же, у нас может и не быть столько нужного вам времени. Хотя, в данной ситуации, я думаю, что это уже совсем не важно. После недолгого молчания и поглядывания в часы, Карл заметил приоткрывшиеся двери главного входа, из которых плавно прослеживался силуэт длинноволосого человека в темной одежде. Его русые ветвящиеся локоны, доходящие до пояса, полностью закрывали голову со всех сторон. Поэтому Карлу не удалось определить, заметил ли он появление ещё одного человека в ресторане помимо него. Тот силуэт начал потихоньку приближаться к столику, за которым сидел Карл и его новый гость. Походка его была свободна и уверена вплоть до того момента, пока он лицом к лицу не встретился с Карлом. Он, слегка сгорбившись, отодвинул стул резким движением руки, присел на него, а затем, взяв где-то из кармана пару ленточек, завязал свои волосы в подобие косы. Взору гостя и Карла представилась пара голубых, как васильковое поле, глаз, время от времени сменяющих свой цвет то на более светлый, то на более темный. Прослеживающиеся на вытянутом лице скулы создали мало выраженную улыбку. Из объемных рукавов плаща он вытянул две щуплые кисти, скрестив их в замок. Сомкнув колени, он игриво начал долгожданную беседу. — Ну что, Карл, как ваши дела? — Всё хорошо. Спасибо, что спросили. Как вы сами? Поездка не заняла много времени? — Ну что вы! Совсем нет. У меня тоже всё хорошо, как, в принципе, и всегда. — Приятно слышать. — снова ответил ему Карл, мельком посмотревший на человека, сидящего рядом с ним. — Разве вы не подготовили мне чего-нибудь нового? Например, связанного с нашей совместной теорией? — Ох, вы про те мои рассказы? Дайте-ка мне чуть-чуть поразмыслить моей головой... Хм-м, даже не знаю, что нам может пригодиться... — Может, что-то из ваших последних воспоминаний? Позвольте мне восстановить логическую цепочку из наших предыдущих бесед. — Конечно. — По вашим словам, вы были лесничим, пока ваш приятель не покинул вас. Из-за этого события, вы решили пойти в армию и стать генералом. Затем, в результате неудачи, отправились, как я понял, к одному феодалу, дабы устроиться у него прислугой. В ходе многих прожитых вами месяцев, ваша персона, в определенных кругах, прославилась своими, как вы сами выражались, "неоднозначными выходками". Под крылом феодала, вы начинаете устраивать небольшие набеги и рейды, за что ваша с ним репутация заметно ухудшается. Один из влиятельных людей из того окружения, являющегося давным приятелем вашего господина, начинает устраивать ещё больше нападок на вас. Пребывая в сложном положении, подкрепляемым моральным падением, ваш господин перестаёт иметь с вами хоть что-то общее, передавая вас во владение своему приятелю. "Удивительно, насколько все эти истории кажутся мне настолько знакомыми. Персонажи, сюжеты, само повествование ведётся будто не от этого человека, а от меня, исходит из глубин моего сознания и потерянной памяти. Да даже то, как моя ситуация схожа с ним, заставляет меня всё больше и больше задуматься о нашем с ним, возможно, общем происхождении...", — закралось в голову человеку, — "...Подумать только, сколько всего мне следует ещё вспомнить, чтобы приблизиться к такому же уровню, что и он. Насколько я ещё здесь?". — Да, начинаю что-то припоминать. Карл, мне нужно совсем немного времени, чтобы попробовать применить мою технику сопоставления. — Без проблем, применяйте. Нужна помощь? — Нет! Я справлюсь сам. Так, возьмём ноты. Кто-то говорил, что весь наш мир — это сплошные волны, такты и ритмы. Один из тех людей мне напоминает звучание нот. Но какой? — "До", "ре", "ми", "фа", "со", "ля", "си"... "До"? — Угу. Они самые. Техника, техника... Тот человек, о котором я думаю, оказал на меня большое влияние в начале и конце моего приключения. Не сложно догадаться, что этим человеком является тот друг моего господина. Если сопоставить эти данные, то можно понять, что он как-то связан с нотой "До". Роковой человек. Поворотный... — Значит, он же начал и окончил ваше "приключение"? — Похоже на то... Так говорит моя техника. Но что же было в конце? Я совсем его там не помню. — А как же ваш господин? Он совсем перестал с вами контактировать, после того инцидента? — Сложно, всё очень сложно... "До"? "Роковой человек"? Всё это снова звучит очень похоже. Попробую-ка и я разобраться...", — продолжил свои рассуждения человек, — "...Исходя из услышанного, можно сделать вывод, что "окончил ваше приключение" можно трактовать, как какое-нибудь изгнание. Полное или частичное пока не ясно. Ясно лишь то, что после этого он совсем перестал контактировать с ними. Возможно и то, что "До" — это часть от какого-то слова. Не зря он выбрал именно эту ноту". — Карл, — обратился человек, — Можете сказать своему другу, чтобы он точно вспомнил, было ли у него хоть что-то после этого инцидента? А также, мне кажется, что нота "До" является в этой интерпретации не только обозначением начала и конца, но и возможной частью имени этого человека. — Ваша мысль хоть и звучит немного "притянутой за уши", но довольно неплохо вписывается в ту историю моего знакомого. Особенно, деталь с именем может помочь нам с решением данной проблемы. — Извините, с кем вы разговариваете? Я не замечаю здесь ни одной души, кроме нас. — обескуражено обнаружил для себя знакомый Карла. — Я разговариваю с моим гостем. Тем самым, в котором вы были так заинтересованы. — Вы, должно быть, шутите! — Совсем нет. Посмотрите сюда, пожалуйста. — сказал Карл и показал туда, где сидел человек. — Теперь видите? В воздухе вновь повисло долгое молчание. Но в этот раз она не была вызвана излишним ожиданием, а являлась реакцией на появление данного человека. Удивление. Шок. Сильнейшее отрясение. — Простите меня, мистер! — извинился знакомый Карла, чья гримаса утонула в растерянности. — До последнего не мог заметить ваш силуэт, сидящий за этим столом! — Но заметили же? — спросил человек с лёгким негодованием. — Да... — знакомый продолжал странно оглядывать человека. — Заметил... — Господа, с чего бы вы хотели продолжить? Может, с той теории, о которой рассказал мне мой гость? — Да! Пожалуйста, я весь во внимании! — Хорошо. Тогда, пожалуйста, начинайте — окончил Карл, передав инициативу своему гостю. — Господин, — задумавшись, сказал гость. — Как мне можно к вам обращаться? — Ох, да, я ведь забыл представиться перед вами. Меня зовут Ярислейф. После сказанных Ярислейфом слов, гость неожиданно на миг ослабел, будто через всё его тело прошёл сильный неприятный импульс, исходящий от головы. Разум помутнел, вновь начали всплывать знакомые образы и события. К нему возвращалась память, в то время как остальной мир, окружающий его, незаметно трескался и рушился. Будучи в ступоре, он не мог промолвить ни слова, а его туловище, словно парализованное, перестало его слушать. — С ним всё нормально, Карл? Мы можем как-то ему помочь? — Не думаю. Он совсем недавно встретился мне, поэтому я даже предположить не могу, что за вещи он может вытворять. — Какой ужас! Вы ведь доктор, разве нет? — Был доктором, да. Однако, я не могу точно определить, насколько всё серьёзно. Карл подошёл к стулу, на котором сидел гость. Взяв откуда-то свои перчатки, он начал осматривать гостя. — Карл, — звонко прозвучало вдруг от Ярислейфа. — Я заметил, что вы как две капли воды похожи на него. — Пардон, вы сейчас серьёзно? — ответил ему прерванный Карл. — В каком месте, простите, мы похожи? — Во всех! — Только не говорите, что это правда. Я не готов к ещё одному потенциально больному человеку. После нескольких минут отчаянного осмотра, Карл, решив, что лучше будет оставить гостя, присел на свой стул и стал ждать вместе с Ярислейфом, пока первый не очнётся, попутно заводя речь о его непонятно откуда взявшимся сходстве. — Увы, но мы не можем продолжить нашу беседу, пока он не очнётся. Похоже, что вы его чем-то серьезно потрясли. Возможно, Ярислейф, вы напомнили ему что-то или кого-то, когда назвали своё имя. — Подумать не мог, что всё так обернётся. Вы не предполагаете, что с ним может быть потом? — Не предполагаю, Ярислейф. Но, если так будет происходить всегда, то наш процесс сильно замедлиться. — Карл, вы не пытались его привести в чувства? — Пытался, ничего не помогает. Нужно ждать и смотреть. Глаза гостя, застывшие в одном положении, резко посмотрели на Ярислейфа, затем на Карла. Ему виделись давние знакомые вместо нынешней компании. Расплывчатые силуэты смотрели на него и пытались что-либо предпринять. Но не Карл, не Ярислейф, не смогли толком заставить заговорить странного гостя, пока он сам, сквозь тяжесть, раскрывая губы, судорожно не промолвил. — Т-тот, кого вы пытаетесь вспомнить, является м-моим другом — это Добил. В теле человека больше не ощущалось жизни. Его собственное "я", приобретённое в этом необычном и странном приключении, быстротечно растворилось в пучине грёз, словно песок на берегу пляжа, уносимый морской волной, от которого осталась лишь мелкая рябь, служащая отпечатком для старых воспоминаний. Deindividuation

«Firmiter statui debetis ad ea quae righte et naturali dignitate, humanitate, Independentia et iustitia committuntur»

***

Тяжёлый холодный воздух обжигал лёгкие. Долгожданный конец сменился удручающим катарсисом. Измученные и истощённые тела лежали на белоснежной пелене, пытаясь произвести хоть какие-то движения. Однако ни целей, ни надежд уже и не было. Будучи на волоске от смерти, в момент, когда вся душа выворачивается наружу, а затем уходит в пятки, совсем не задумываешься о будущем и предстоящих событиях. Увы, но подбирающийся мороз всё больше и больше окутывал их, накрывая суровой стужей. После тяжёлого происшествия, лёжа на снегу, хотелось свернуться и больше ни о чём не вспоминать, да ждать новых подарков судьбы. Но нужно было идти, скорее прорываться сквозь холод, чтобы сохранить и без того дорогую жизнь. "Нужно найти выход... Нет, нужно подняться... Сил нет... Не чувствую ног... Руки? Да, ещё не замёрзли... Поискать в кармане... Я слабею..." Дрожащая кисть медленно опустилась в карман. "Где же он?.. Нет, я точно я его брал... Пожалуйста, найдись..." Ладонь, в которой показался маленький упакованный паёк, тяжело передвинулась из кармана. "Вот... Не всё потеряно... Осталось только раскрыть и положить в рот, пережевать... Я не умру в этой дыре" Обеими руками он пытался раскрыть его. Показавшийся брусок, взятый из пайка, оказался во рту. Тягостными движениями челюсти вся пища была пережёвана и проглочена. "Я не умру в этой дыре... Ко мне вернуться силы, и я выберусь отсюда..." Начали возвращаться силы. По капле, по самой крохе они передвигались ко всем органам. Появилось немного тепла. "Мне лучше. Отлично. Открою глаза, осмотрюсь, встану и пойду" Глаза открылись. Конечности начинали двигаться. "Люблю сумерки, но не люблю холод. Пиздец как сильно его не люблю"

***

Тёплые, вдруг появившиеся из неоткуда руки окутали лицо: сначала щёки, а после лоб. Затем одна из них слегка нажала на запястье, чувствовался пульс, возможно лёгкое обморожение. Кусок плотной ткани покрыл почти всё тело, медленно согревая его от неприятной стихии. Послышалась чья-то речь: непонятная, тихая и оттого очень волнующая. Из-за слишком сильной слабости нельзя было хоть что-то разобрать. Но она начала понемногу утихать. Где-то рядом появился новый источник света, источающий приятные мягкие огоньки, борющиеся с порывистым ветром.

***

Речь становилась всё более отчётливее. Костёр, чей регулярный треск привносил крохотное умиротворение и лёгкий уют, воспылал новыми красками, наполняя окружающее пространство большим количеством теплоты. Руки пытались всячески разбудить человека и поскорее привести его в чувства, и каждый раз эти попытки становились ближе к желанному результату, пока не достигли своего. В какой-то момень человек, лежащий в куске ткани, смог чётко услышать те слова, которые исходили от другого человека, совсем без каких-либо затруднений. — Давай, Джейдед, поторапливайся. Нам нужно идти... "Я знаю этот голос. Это же..." —... Д... Добил? — прозвучало от замороженных уст. — Конечно, никого другого здесь нет. — Как ты... Смог выбраться? Как я выжил? — Всё нормально, не задавай вопросов. Я расскажу тебе потом. — Нас было трое, разве нет? — Было, Джейдед. — Так, а где этот третий? — Его... Нет. Просто нет, Джейдед. Это не столько важно сейчас, я думаю. — Да? Как скажешь. — ответил он, после чего направил свой взгляд на вечернее небо. — Сколько мы здесь? — Я нашёл тебя через день после того, как пришёл в себя. До этого, скорее всего, ещё около суток мне пришлось пролежать на снегу без сознания. — Сука, вот посчастливилось нам сюда попасть... — Ага. Ты себя как чувствуешь? — Холодно, а так всё ок. Дай мне десяток минут, и мы сможем пойти. — Точно? — Точно. Нам ведь... Нужно идти, да? — Да, Джейдед. — У нас есть карта? Какой-то путь? — Не волнуйся, есть. Просто следуй за мной и не отставай. Спустя какое-то время Джейдед поднялся с помощью Добила на ноги. Собрав свои вещи и погасив костёр, они отправились в неизвестный путь по морозной белоснежной пустыне. Пробираясь сквозь металлические обломки и высокие сугробы, Добил вёл Джейдеда за собой. Дойдя до перевёрнутого вагона, из которого при падении выпало несколько единиц оружия, он остановился. — Возьми оружие, без него мы здесь точно не протянем. — сказал Добил. — Я покажу тебе, что осталось. — продолжил он, войдя в вагон. Из всего того огромного арсенала, что был здесь до крушения, сохранилась лишь малая часть. Пара стальных арбалетов смогли остаться относительно невредимыми, получив некоторые повреждения, в то время как остальные же, как и луки, разлетелись в щепки, заполонив пространство вагона. Несмотря на происшествие, ящики с динамитом остались совсем нетронутыми. — Я возьму арбалет и немного болтов — Бери побольше. Никто не знает, сколько нам нужно будет ещё пройти и с кем повстречаться. За ту ночь, которую я провёл, пытаясь привести тебя в чувства, мне удалось в этом убедиться. — Произошло что-то серьезное, Добил? — Не совсем. Я, может, потом расскажу. — ответил он, посмотрев на свёрнутый клочок бумаги, держащий рукой, после чего они оба вышли из вагона. Они продолжили идти.

***

Наступил вечер. Северная вьюга не давала и малейшего желания оставаться по колено в густом снежном песке. Каждый шаг ощущался как преодоление топи, настолько же он был трудным. Десять, двадцать, тридцать — становилось тяжелее. Ноги уставали быстро, а результата совсем не было видно, как и предела этой бесконечной мерзлоты. Моментами идущий впереди Добил останавливался посреди пути, дабы проверить Джейдеда. Такой темп продолжился вплоть до того, как вдруг из начала их пути, от места крушения поезда, прогремел оглушающий взрыв, заставивший их упасть под дейстием мощной волны. Они, ошарашенные данным событием, пытались выкарабкаться и встать, обратив внимание на дальние подорванные обломки. Неопределённая обстановка стала ещё более неопредённее, будто их кто-то продолжил преследовать. Усиливающиеся недоумение и беспокойство только разогревали стремление к скорейшему преодолению этого пути. — Ну! Нам быстрее нужно дойти, Джейдед! — сказал Добил, посмотрев на него разъярёнными глазами. Теперь ты понимаешь, о чём я тебя предупреждал? — Я... Я понимаю — ответил Джейдед, в голове которого всё началось складываться. — Понимаю, Добил, поэтому не буду нас задерживать. Джейдед, на самом деле ещё не до конца понимающий что происходит сейчас на самом деле, решительно поднялся и возобновил движение, в то время как Добил, оглядываясь всё время назад, вёл его по тому же маршруту.

***

Прошли часы, прежде чем всё вновь изменилось. Долгие, тянувшиеся словно дни. То истощение, испытываемое ими, не сравнить ни с чем-либо другим, что происходило до этого. Раздирающий изнутри голод и холод заставлял их чуть ли не падать от нехватки сил и общей опустошенности. Разум, осознающий всю критичность происходящего, проецировал галлюцинации, пытаясь как-то помочь остальному организму. Голова шла кругом. Конечности в который раз переставали нормально функционировать, начиная отниматься и покрываться бледно-синим и багрово-красным оттенками. Возможность какого-либо движения стала невозможна без длительных перерывов и отдыха. Казалось, что если это и не конец, то что-то очень близкое к нему. Надежда, оставшаяся глубоко в их охваченных морозом сердцах, иссякала с безумной скоростью, но всё-таки продолжала томиться в ожидании счастливого конца. Она являлась едва ли не единственным топливом для продвижения вперёд, помимо неутихающего волнения, подкреплённая возможным преследованием неизвестных сил. К сожалению, этого было совсем не достаточно. — Джейд... Впереди... — мучительно промолвил Добил, увидевший что-то сквозь белую пелену, на что Джейдед ответил взглядом, ведь его воли уже не хватало на произношение слов. Потерянным взглядом, устремлённым куда-то вдаль, в следующий миг сменившийся сначала на Добила, затем на снег, лежащий под ногами. Стена. Монструозных, величественных размеров высокая монолитная постройка, внушающая дикое чувство страха и безысходности, точно препятствовавшая ледяная глыба, сложенная по-видимому из смеси глубинного сланца, какого-то черного металла и незерита. Не было никаких входов или прочих дорог. Лишь смотровые башни, с которых караульные при помощи своих фонарей высматривали обстановку снизу. Могли ли они помочь или же только всё усугубить, никто не знал. Совсем ничего не знал. Джейдед упал, на этот раз без возможности подняться, его остатки сил закончились. Добил, погруженный в полное смятение от этого, ринулся к нему. Он не чувствовал своих ног, но жизнь Джейдеда, самого близкого человека, ему была дорога. Его сердце воспылало от сильнейшего рвения, а рассудок подвергся серьёзному испытанию. Нет, он не мог его потерять. Из того свёртка, на котором был написан весь этот путь, Добил внезапно вытащил неопознанное красно-рыжеватое вещество и нанёс его на стрелу, запущенную высоко в небо, где она, на его удивление, произвела яркий тёплый свет, кажущийся лучами маленькой путеводной звёздочки, способной привлечь к себе чьё-то внимание. Ему пришлось рискнуть ради себя и друга. Рискнуть ради их будущего, такого далёкого и неизвестного. Оставалось только верить, что они справятся, и всё станет лучше. И он верил, верил в это изо всех сил.