Пленник лорда Приливов

Эймонд вертел в руках кусок хлеба. К хлебу подали поджаренную до хрустящей корочки рыбу, салат из морских водорослей с креветками, мидии, запеченные с сыром, и свежие фрукты. А вот вилки и ножа ко всему этому не полагалось, так что приходилось есть руками или того хуже — ложкой. В такие моменты Эймонд чувствовал себя простолюдином, а случались они каждый день. Отсутствие вилки и ножа вовсе не было попыткой унизить его, хотя и этим тоже. В первые же дни на Дрифтмарке Эймонд едва не заколол слугу, о чем теперь очень жалел. Нет, не о несчастном мальчишке. О том, что дал волю ярости. С тех пор прошло почти пять лет, а к острым предметам его до сих пор не подпускали. — Он должен был вернуться еще два дня назад. Рейна сидела за столом напротив. Со вчерашнего дня она ныла. Люк задерживался в море, и Рейна беспокоилась, не случилось ли с ним чего. Она и так каждый вечер проводила в септе, а сегодня молилась еще и утром. Эймонд составил ей компанию. Отчасти от скуки, отчасти, чтобы тоже помолиться. Вот только он просил не о скорейшем возвращении Люка, а совсем наоборот. Пусть его корабль сгинет в морской пучине, а проклятый бастард навеки упокоится на дне. Мать воспитала его с верой в Семерых, но предыдущие мольбы остались без внимания. Так что, едва покинув септу, Эймонд помолился еще и Утонувшему Богу, впрочем, без особого рвения. Если бы на Дрифтмарке имелась богороща, Эймонд заглянул бы и туда. Дверь в столовую отворилась. Послышались шаги, от звука которых Эймонд вздрогнул. Он безошибочно узнал эту поступь. — У побережья нас настиг шторм, но никакая напасть не остановит меня на пути к моим возлюбленным! На пороге стоял Люцерис Веларион — нынешний лорд Приливов. Корлис передал ему титул пару лет назад, а сам удалился в старый замок вместе с женой радоваться жизни и беззаботно доживать свой век. Рейна часто их навещала, Эймонда же не выпускали дальше двора. — Люк! Рейна сорвалась с места и бросилась ему на шею, повисла, на мгновенье оторвав ноги от пола. Люк вымахал на целую голову выше ее, обогнав и брата, и самого Эймонда. За эти пять лет он сильно изменился. Впрочем, он изменился даже с момента их последней встречи. Черные кудри находились в полнейшем беспорядке, лицо заросло жесткой щетиной, а кожа обгорела почти до черноты. Теперь он отдаленно напоминал Велариона, если особо не присматриваться. Всеми силами он старался поддерживать свое имя. Ходил в море чаще, чем бывал на суше. Путешествовал за море, разбивал пиратов, торговал и преумножал богатства дома. Поговаривали, что еще чуть-чуть, и он начнет повторять подвиги своего деда, а, может, и превзойдет их. Эймонд очень на это надеялся. Ведь тогда Люк отбудет куда-нибудь далеко, и если повезет — не вернется. Если не повезет — вернется не скоро, что тоже неплохо. — Я привез тебе подарок! Люк отпустил Рейну, нырнул рукой за пазуху и вытянул длинную нить черного жемчуга. — Для моей леди. Он сложил бусы кольцом и накинул ей на шею. Затем притянул к себе и крепко поцеловал. Эймонду захотелось оставить их вдвоем, может Люк и не обратит на него внимания. Однако встать без разрешения было нельзя, да и Люк уже перевел на него взгляд. Оторвавшись от губ жены, он расплылся в довольной улыбке и двинулся к Эймонду. — Для тебя у меня тоже кое-что есть. Из другого кармана он достал золотое колье, усыпанное сапфирами. Подарок Эймонду выглядел намного дороже, чем Рейне. Приблизившись вплотную, Люк нахмурился. — Кажется, я говорил, никаких повязок. Он сорвал повязку с глаза Эймонда и отшвырнул ее прочь. Кончиком пальца провел по шраму. Потом скользнул по волосам Эймонда и стянул скреплявшую их ленту, растрепал, заставляя рассыпаться по плечам. — Так-то лучше, — довольно ухмыльнулся Люк, но тут же вновь помрачнел. — Почему ты опять в черном? Я велю выкинуть все твои черные вещи и оставить только синие. У тебя ведь есть синяя одежда? Почти весь гардероб, пошитый Эймонду на Дрифтмарке, был в цветах Веларионов. Эймонд ненавидел этот цвет так же сильно, как это место. Пару раз он даже выменивал рубашки у слуг, лишь бы не надевать синие. Люк расстегнул верхние застежки на его куртке, потянул завязки рубашки, обнажая шею и часть груди. Затем он зашел Эймонду за спину, накинул на него ожерелье и застегнул. — Ты ведь любишь сапфиры. Люк погладил его по шее, пропустил между пальцев прядь волос. Рейна старательно отводила взгляд. Эймонд мог бы промолчать, знал, что ничего хорошего ответ не сулит, но сдержаться не смог. Слова — единственное оружие, которое у него осталось. — Не из рук бастарда, — сказал он. В следующий миг Люк ударил его головой о стол. Пожалуй, слабее, чем мог, но все же болезненно. Эймонд попытался подняться, но Люк крепко давил на затылок, так, что Эймонд упирался лбом в столешницу. Хорошо хоть не в тарелку. — Мне следовало бы запереть тебя в темнице, — зло зашептал Люк ему на ухо. — Держать на хлебе и воде, но я принял тебя как гостя, позволил быть наравне с моей женой. От последних слов Эймонд дернулся. — Лучше бы и правда запер, — зло прошипел он. Люк дернул его за волосы, заставляя запрокинуть голову. — Хватит! Вот теперь Рейна оказалась рядом. Надо же, у нее хватило смелости остановить Люка, Эймонд-то думал, что отцовские яйца достались Бейле. Люк неожиданно быстро его отпустил, отряхнул руки, словно от грязи, и вновь улыбнулся. — Ты права, не стоит портить воссоединение из-за пары злых слов. Вина нам! И фруктов! Тех, что я привез из Лиса. Ты должна их попробовать, уверен, ничего вкуснее ты в жизни не пробовала. Он уселся во главе стола. Рейна заняла место по правую руку, Эймонд же оказался по левую. Теперь ему придется пить вино, есть заморские фрукты и слушать рассказы Люка о путешествиях. Он предпочел бы уйти, но никто его не отпускал. *** Ночь длилась бесконечно долго. Эймонд лежал в постели и не мог сомкнуть глаз. Огонь в камине горел, слуги не позволяли ему погаснуть. Из соседних покоев доносились стоны Рейны. Наутро она, конечно, будет краснеть от стыда, но сейчас явно не сдерживается. Порой Рейна по секрету делилась, как хорош Люк в постели. Всегда доставлял ей удовольствие. Она молила Семерых даровать ей дитя, и каждый раз возвращаясь из моря Люк хорошенько над этим трудился. Эймонд надеялся, что сегодня Люк слишком устанет, удовлетворяя жену, и о нем не вспомнит. Его надежды рассыпались к полуночи. Дверь скрипнула, пропуская внутрь фигуру, и тут же закрылась. Свет от камина выхватил силуэт Люка. Полуголый, босой, в одних только бриджах. На поясе висел кинжал. Недолго он стоял, рассматривая Эймонда, потом двинулся к кровати. Рывком сдернул покрывало. — Ждал меня? — Ты же знаешь ответ. Эймонд покосился на ножны. Не стоило сейчас злить Люка, но и врать он тоже не намеревался. Люк провел ладонью по его ноге, медленно поднимая ночную рубашку. — И все же? Эймонд тяжело сглотнул. А может быть разозлить его — как раз то, что нужно? Может, хоть в этот раз он перережет Эймонду глотку, прекратив его страдания? — Отправляйся в пекло, лорд Стронг, — выплюнул он. — Я надеялся, что Неведомый заберет тебя вместе с твоим проклятым кораблем, но боги ко мне глухи. Люк ринулся вперед, придавил Эймонда своим телом. Нож тут же оказался у его шеи. — Кто-то слишком много болтает, может, отрезать тебе язык? — Я могу перестать называть тебя бастардом, но от этого ты не перестанешь им быть. Нож оцарапал шею, Эймонд запрокинул голову. Один короткий взмах — и все закончится. — Ну же, лорд Стронг, чего ты медлишь? — Думаешь, я так просто тебя отпущу? — хохотнул Люк. — Просто перережу глотку и все? Он медленно повел ножом по лицу Эймонда, кончик едва касался кожи. Если он попытается отрезать ему язык, Эймонд будет сопротивляться, возможно, тогда он истечет кровью. Однако Люк двинулся выше, остановился возле единственного глаза. — А что если я лишу тебя второго глаза? — прошептал он. — Как лишил первого? Он едва заметно надавил, острие кинжала кольнул под глазницей. Эймонд похолодел. Он вдруг вспомнил, как потерял глаз. Боль, кровь и навсегда изменившийся мир. Он научился жить с одним глазом. Фехтование, чтение, верховая езда — все это давалось ему с двойным трудом, но он не сдавался, смог достичь успехов. Остаться в темноте, означало потерять все. Люк смотрел на него, едва заметно улыбаясь. Ведь он готов пойти на это, понял Эймонд. Люк картинно поднял руку. — Нет! — Что «нет»? — Не надо, — Эймонд сдался. — Я буду покорным. Люк убрал нож, отстранился, встал с постели. — Ну так докажи. Эймонд знал, чего он хочет. Каждый раз Люк получал желаемое, силой ли, угрозами — неважно. Итог был один. Эймонд спустился с кровати и сел на пол. Не торопясь он развязал завязки на бриджах Люка и потянул вниз, стягивая до колен. Перед его лицом оказался член и тяжелые яйца. Размер у Люка был внушительный, наверное, Рейна должна быть довольна. Эймонд же испытывал лишь отвращение. Стараясь сохранять спокойное лицо, он провел кулаком по члену, заставляя налиться. Возбудился Люк почти сразу, хватило пары движений. Эймонд направил его член в рот, обхватил губами, заскользил, все еще придерживая у основания. Он действовал медленно, старательно, надеясь, что после Рейны Люку хватит одного рта. Люк запустил пальцы ему в волосы. Поначалу просто перебирал мягкие пряди, но потом надавил на затылок, заставляя взять глубже. Эймонд не вытерпел, отпрянул, тяжело закашлявшись. — До лисинийских шлюх тебе, конечно, далеко, — протянул Люк. — У меня не так много опыта, — прохрипел Эймонд, пытаясь унять кашель. — Может стоить отдать тебя моим матросам? Опыта наберешься, заодно и спесь слетит. Эймонд в ужасе поднял на него взгляд, Люк рассмеялся. — Я шучу, не пугайся так. — Он наклонился и прошептал голосом, от которого у Эймонда внутри все похолодело: — Ты только мой. Люк ухватил край ночной рубашки Эймонда и стянул ее с него. Тут же отбросил свои бриджи. — В постель, — велел он. Эймонд послушался. Растянулся на кровати лицом вниз, почувствовал, как сверху наваливается тяжелое тело. Люк поцеловал его в шею, легонько прикусил ухо. Медленно он начал проталкиваться внутрь Эймонда, одной рукой поглаживая его по бедру. Эймонд пытался расслабиться. Чем меньше он будет сопротивляться, тем быстрее все закончится, но боль и отвращение не давали это сделать. Люк зарылся лицом ему в волосы, начал двигаться медленно, но настойчиво. Рукой он скользнул выше, провел по животу, вверх к груди, ущипнул за сосок. Эймонд тяжело дышал. Терпеть боль не самое страшное, терпеть унижение, да еще от бастарда — вот настоящая пытка. «Он хотя бы не станет об этом болтать», — успокаивал себя Эймонд. Как будто половина замка и так не знала, что их лорд делает со своим пленником. Эймонд удивлялся, как слухи до сих пор не дошли ни до Корлиса, ни до Королевской Гавани. А может, дошли, но всем просто плевать? Люк двинулся рукой вниз, накрыл пах Эймонда. Провел пальцами по бедру и вновь вернулся к члену, обхватил его кулаком. Ответа он не получил, как ни старался. — Тебе не нравится? — прошептал Люк в самое ухо. Эймонд едва не расхохотался. Нет, ему не нравилось. Наверное, стоило сказать, что у него вообще не стоит, чтобы Люк закончил со спокойной душой, но это было бы ложью. Даже после всего, что творил с ним Люк, Эймонд то и дело возбуждался, глядя на служанок. Иногда, только когда Люк был в море, он удовлетворял сам себя. Но никогда еще у него не вставал рядом с Люком. — Что мне сделать, чтобы тебе было хорошо? — Уйти. Эймонд в очередной раз не удержал язык за зубами. Хорошо хоть нож остался на полу. Люк замер, потом резко толкнул его, уткнув лицом в подушку. Он больше не обнимал Эймонда, грубо схватил за зад и принялся вбиваться в него резкими толчками. Эймонд едва не вскрикнул, боль пронзила его с новой силой. Люк не давал ему передышки, загоняя член по самое основание и так же резко его вынимая. Эймонду казалось, что вместе с членом, Люк вытаскивает наружу и его нутро. Он вцепился зубами в подушку, чтобы не завыть. Люк резко дернулся и замер, громко застонав. Все кончилось так же быстро, как началось. Люк отстранился, натянул штаны и вышел еще до того, как Эймонд оторвал лицо от подушки. Он перевернуться на бок, по ногам потекло то ли семя, то ли кровь, а может и то, и другое вместе. Вот теперь Эймонд не выдержал, вцепился в подушку и завыл. Слезы хлынули из глаз. Тело сотрясалось в рыданиях. Эймонд ненавидел себя, ненавидел Люка, ненавидел Рейну, ненавидел слуг, которые завтра будет менять простыни, отводя глаза. Эймонд сел. Последние слезы текли по мокрому лицу. Надежда на то, что Люк забыл нож, не оправдалась. Эймонд зло стянул с постели простынь и, скомкав, выкинул ее в угол. Спать он лег, завернувшись в покрывало. Он пытался найти хоть что-то хорошее в сегодняшнем дне, иначе просто сошел бы с ума. Единственное, что шло на ум — сегодня Люк точно больше не появится. *** — Вот, попробуй еще это. Люк разрезал инжир на две половинки, окунул одну в мед и протянул Эймонду. Тот потянулся через стол, ухватил кусок и откусил. Люк непринужденно болтал, то и дело предлагая ему что-то на пробу. Рейна задерживалась, что огорчало. Обычно она хоть немного занимала Люка, но сейчас все его внимание принадлежало Эймонду. Приходилось отвечать, по крайней мере, о еде говорить было проще, чем о чем-то другом. — Ну как? — спросил Люк, заинтересованно глядя на Эймонда. — Неплохо. Можно добавить козьего сыра. — Точно! Сейчас… Люк огляделся в поисках тарелки с сыром, но тут вошла Рейна. Она вся сияла. — Милорд муж, — она поклонилась. — Как официально, — рассмеялся Люк. — Что-то случилось? — Да… нет… В общем, — Рейна замялась, явно собираясь с мыслями. — Мои лунные дни не пришли… в очередной раз. Мейстер меня осмотрел и заверил, что я… жду ребенка! Люк подскочил, опрокинув стул, подхватил Рейну на руки и закружил по комнате. Эймонд смотрел на его место, где остался нож. Тянуться нужно было через стол. Как быстро у него выйдет? Успеет ли Люк его забрать прежде чем… Прежде, чем что? Эймонд не знал. Люк и Рейна вернулись к столу. Эймонд выпрямился, стараясь не смотреть в сторону ножа. — Поздравляю, — выдавил он, стараясь улыбнуться. — Нужно написать маме, — воодушевленно вещал Люк. — И Джейсу. — Думаю, не стоит, — Рейна сделала паузу, а потом с улыбкой продолжила. — Мы можем сказать им об этом лично! Сегодня прилетел ворон из Королевской Гавани. Джейс и Бейла приглашают нас погостить у них. — Тогда устроим им сюрприз! Вылетим прямо сегодня, я вмиг домчу тебя на Арраксе! — Да, но… — Рейна замялась. — Джейс хотел бы видеть и Эймонда. — Нет. Люк сказал это так просто и уверенно, будто не видел других вариантов. Будто даже не намеревался рассматривать подобный вариант. — Но Джейс просил… — Нет. Во второй раз прозвучало чуть более грозно, но настолько же уверенно. Эймонд встретил расстроенный взгляд Рейны. Ей явно хотелось, чтобы он отправился с ними. Может, надеялась уговорить сестру оставить Эймонда там, чтобы не мешал ей с Люком, а может просто жалела его. В королевской Гавани оставались мама и Хелейна. И Вхагар. Они не виделись почти пять лет, и Эймонд не знал, по кому скучал больше: по матери и сестре или по своей драконице. — Ты собираешься нарушить приказ короля? — спросил он. Люк только махнул рукой, кажется, сегодня трудно было испортить его хорошее настроение. — Насколько я понимаю, это просьба, а не приказ. Ведь так? — Ну… — Рейна замялась. — К тому же, король — мой брат, а уж, что сказать брату я найду. Ты остаешься здесь. — Даже если я попрошу? Эймонд позволил голосу стать мягче. Он не умолял, он заигрывал. Люк моментально это уловил, чуть склонил голову, на лице промелькнула довольная ухмылка. — Смотря, как ты попросишь, — ответил он. — О, нет, не торопись. Поговорим вечером. Эймонд приложил все возможные усилия, чтобы улыбнуться в ответ. *** Люк пришел вечером. Эймонд уже его ждал — обнаженный и возбужденный. Он выпросил у мейстера настойку, чтобы член встал без желания. Мейстер даже не стал спрашивать, зачем это Эймонду, только предупредил, что слишком много пить нельзя. Люк оглядел его удивленным взглядом, но очень скоро удивление сменилось вожделением. Он избавился от одежды так быстро, что Эймонд не успел бы досчитать до десяти, если бы захотел засечь время. Сразу же Люк повалил его на кровать, полез целоваться, но Эймонд его оттолкнул. Однако прежде, чем Люк успел разозлиться, Эймонд опрокинул его на кровать и устроился сверху. Люк удивленно охнул, но послушно растянулся под ним. Перед приходом Люка Эймонд подготовил себя, как бы мерзко это ни было. Он направил его член в себя и медленно на него опустился. Оставалось надеяться, что он все делает правильно. Судя по довольному стону Люка, так и было. Люк провел руками по его бедрам, скользнул по животу, обхватил член. Странное ощущение. Эймонд был возбужден, но при этом совсем не чувствовал желания. Впрочем, сейчас это не имело значения. Люк хотел, чтобы он был отзывчивым и податливым, что ж, именно такого Эймонда он и получит. Эймонд тихо застонал, надеясь, что звучит не слишком фальшиво, и начал двигаться. Медленно он поднимался и опускался на члене Люка, а тот водил руками по его телу. Казалось, он старается достать каждый кусочек его кожи. Люк приподнялся, перекинул волосы Эймонда, так чтобы они свисали спереди. Он вновь откинулся на постель и кончиками пальцев потянулся к волосам. Член Эймонда он оставил в покое, пальцами играл с белыми прядями. — Какой же ты красивый, — прошептал Люк. — Красивый и мой. Он ухватил Эймонда за бедра и принялся двигаться навстречу резкими сильными толчками. Эймонд вскрикивал, но старался, чтобы в голосе звучала страсть, а не боль. Люк подался навстречу, замер, закатил глаза. Только когда он расслабленно вытянулся на постели, Эймонд приподнялся, позволяя его члену выскользнуть из себя. — Иди ко мне. Люк притянул его к себе, заставляя устроить голову на груди, зарылся пальцами ему в волосы. Почти сразу он захрапел. Эймонд выждал немного и высвободился из его объятий. Член все еще стоял. Скорее всего, так продлится до самого утра. Эймонд надеялся, что Люк не проснется и не захочет еще. Он глянул на спящего Люка. А ведь как просто было бы прижать подушку к его лицу. Если бы Эймонд был уверен, что Люк не проснется, он бы не колебался. Но если что-то пойдет не так, о поездке в Королевскую Гавань можно забыть навсегда. Эймонд соскользнул с кровати и перебрался в кресло. Остаток ночи он проведет здесь. *** Поездка заняла всего пару дней, но все эти дни Эймонд не отходил от Рейны, которую мутило. Люк ворчал, что на драконе они были бы в столице уже к вечеру того же дня. Однако троих Арракс явно не поднял бы, да и вряд ли подпустил бы к себе Эймонда, у которого был свой дракон. В порту их встретила делегация во главе с одним из королевских гвардейцев. Эймонд смотрел из окна кареты на грязные улицы и думал, что, хоть и вырос здесь, совсем не рад вернуться. Впрочем, его вообще мало что радовало в жизни с тех пор, как он оказался заложником Люка. — Сделай лицо попроще, — словно прочитав его мысли, шепнул Люк. — А то все решат, что мы над тобой издеваемся. «Как будто это не так», — подумал Эймонд. Встреча проходила при полном дворе. Когда-то Эймонда не смущали толпы придворных. Когда-то он смотрел на Железный трон с гордостью и завистью. Когда-то он был уверен, что будет стоять рядом с троном в роли десницы своего брата. Теперь же ему стоило больших трудов просто держать спину ровно, а голову поднятой. Ему казалось, что на него все смотрят. Все знают о его позоре. Шлюха. Бастардова подстилка. «Они не могут об этом знать, — напомнил себе Эймонд. — Не могут». Король восседал на троне, а королева стояла рядом, положив руку ему на плечо. Джейс изменился намного меньше, чем Люк. Разве что стал чуть взрослее, ушла юношеская мягкость. Он отпустил волосы до плеч, видимо, совсем перестал стесняться своих черных кудрей. А вот Бейла не изменилась. Эймонд скользнул взглядом к подножью Железного трона и вздрогнул. В глазах защипало. Он быстро заморгал, чтобы избавиться от навернувшихся слез. Мать стояла в первом ряду вместе с лордами и членами малого совета. У нее прибавилось седых волос, но в остальном она осталась той же. И то же взволнованное выражение застыло на ее лице. Эймонд был уверен, она хочет броситься к нему, но сдерживает себя. Первое слово за королем. — Брат. Люк преклонил колено и вслед за ним на колени встали все прибывшие, включая Эймонда. — Брат. Джейс поднялся с трона и со смехом сбежал по ступеням. Они обнялись, а рядом уже обнимались Бейла и Рейна. — Я так рад тебя видеть, — выдохнул Джейс. — Столько нужно тебе рассказать! — И мне, — улыбнулся Люк. — Чур, я первый. Рейна беременна! — Боги, — Джейс удивленно на него посмотрел. — Ты не поверишь, Бейла тоже! Они смеялись и обнимались. Люк и Джейс, Бейла и Рейна. Потом братья по очереди обняли сестер. Потом начали подходить лорды и приносить поздравления. Эймонд подумал, что самое время сбежать. Нет, не по-настоящему. Просто уйти от этой шумной толпы и остаться наконец в одиночестве. Он вздрогнул, когда его руки коснулись. Как мать оказалась рядом, он не заметил. — Ты в порядке? Она взяла его ладони в свои, скользнула пальцами под манжеты. Чего она хотела? Найти следы от кандалов? Их нет. Чтобы найти что-то подозрительное, ей пришлось бы снять с него рубашку. Синяки и следы от зубов покрывали его спину и зад. — А я выгляжу не в порядке? Мать порывисто его обняла, и Эймонд не стал сопротивляться, заключил ее в объятия в ответ. — Идем, найдем место поспокойнее. Она потянул его за руку. За ними последовали трое стражников, впрочем, держались они на приличном расстоянии. — Почему ты без повязки? — спросила мать, когда они вышли в одну из галерей. Потому что Люку нравится любоваться делом своих рук. — Осталась на корабле, — соврал Эймонд. — Рейну все время тошнило, не до этого было. — Ты совсем не писал, — сказала мать с укором. — Не о чем было. — Мог бы дать знать, что ты жив! — Если бы я был мертв, тебе бы сообщили. Они вышли в сад. Эймонд и забыл, что бывают зеленые сады, а замки не состоят из камня и соли. — Тебя пытали? — едва слышно спросила мать. Неужели заметно? — Только скукой, — Эймонд постарался, чтобы голос звучал ровно. — Я сплю, ем, разговариваю с Рейной. Снова ем, снова разговариваю с Рейной. Мне не позволено тренироваться, не позволено ездить на лошади, не позволено выходить к морю. Единственное, что мне можно — проводить время с Рейной. Я скоро начну вышивать вместе с ней. Ах да, иглу мне тоже не доверят, так что придется просто смотреть. «И так продлится до конца моих дней». Говорить о Дрифтмарке не хотелось. Мать не дура. Рано или поздно она выпытает из него правду, а этого Эймонд не хотел. Она расскажет Джейсу. Возможно, Джейс сжалится и оставит Эймонда в Королевской Гавани, но слухи будет не остановить. — Как Хелейна? — спросил он, стараясь перевести тему. — Как обычно, — мать пожала плечами. — Ты же знаешь Хелейну. Она не особо изменилась. — А Дейрон? — О, Дейрон очень вырос. Настоящий мужчина. Они с Джоффом прилетали совсем недавно. Собираются учувствовать в турнирах. Спорили, кто кого одолеет. Дейрон часто мне пишет, да и сам навещает. — Дейрону оставили дракона, — с горечью ответил Эймонд. — И Дейрон, и его дракон были совсем малы… «Их можно было перевоспитать, — продолжил про себя Эймонд. — И, похоже, у Рейниры получилось, раз Дейрон подружился с ее младшим бастардом». Черные победили, но у Рейниры хватило ума отказаться от трона. Королем стал Джейс. Рейнира же с Деймоном остались на Драконьем Камне воспитывать младших детей. Дейрон отправился к ним воспитанником. Мать и Хелейна остались в Королевской Гавани. Эймонд же стал заложником на Дрифтмарке. Уже тогда он предпочел бы смерть, но такого выбора ему не представили. — Знаешь, — мать понизила голос до шепота. — Лорд Ларис рассказывает мне всякие сплетни, порой невероятные. Говорят, в Эссосе видели дракона. Представляешь? Дракон в Эссосе! Дракон этот наверняка был с золотой чешуей, а всадник безбожно пьян. Эйгон сбежал еще в начале войны, за что Эймонд его яростно ненавидел. По сути никакой войны-то и не случилось. Нет старшего наследника — нет притязаний на трон. — Я могу увидеться с Хелейной? — спросил Эймонд. — Конечно, что за вопросы? Мать вновь подозрительно на него посмотрела и повела прочь. В покоях Хелейны они оказались очень быстро, стражники не последовали за ними. На Дрифтмарке стража сопровождала Эймонда даже в уборной, оставляя только на ночь и в те моменты, когда Люк хотел побыть с ним наедине. Хелейна вышивала, напевая себе что-то под нос. — Дорогая, — мать осторожно подошла к ней. — Смотри, кто к нам приехал. Эймонд! Хелейна еще какое-то время продолжала вышивать, потом отложила пяльцы и подошла к Эймонду. Она смотрела не него так, словно они расстались вчера. — Ты похож на кузину Лейну. — Что?.. — опешил Эймонд. — Ты грустный, — она погладила его по щеке. «Ты тоже была бы грустной, если бы каждый день ложилась под бастарда Стронга». — Я каждый день ложилась под Эйгона. Эймонд отпрянул. Он что, сказал это вслух? — Но теперь это закончилось. «А когда закончатся мои страдания?» — Твое оружие — слово. — Я знаю, но… — Не плачь, Эймонд. Эймонд и не собирался, пока она не сказала. Он шагнул навстречу и обнял сестру, уткнулся ей в плечо. Слезы сами покатились из глаз. Он чувствовал, как мать обнимает его за плечи, и, несмотря на слезы, впервые за почти пять лет он почувствовал себя хорошо. *** Семейный завтрак оказался действительно семейным. Никаких посторонних, только члены королевской семьи, да и те вели себя как братья-кузены, а не как король и его подданные. Бейла и Рейна обсуждали будущее материнство, а Алисента то и дело встревала с советами. Эймонд плохо спал. Он понимал, что Люк не придет к нему здесь, но все никак не мог сомкнуть глаз почти до самого утра. Впрочем, он был доволен. Ему нашли повязку на глаз, и он смог наконец прикрыть ненавистную пустую глазницу. Он собрал волосы, так что они не лезли в лицо. И наконец, он пользовался столовыми приборами наравне со всеми. Можно ли было проявить немного наглости? — Ваше величество… — начал он. — О, нет, здесь можешь называть меня по имени, — улыбнулся Джейс. — Хорошо, я… Я бы хотел кое о чем попросить. Эймонд видел, как Люк наблюдает за ним. Наверняка считает, что Эймонд будет просить остаться в Королевской Гавани. Эймонд бы не стал. Хотя бы потому, что за этим непременно последует вопрос, почему. — Я хотел бы повидать Вхагар. Повисло молчание. — Нет, — голос Люка прорезал тишину. Эймонд собрался с силами. — Я не у тебя спрашиваю. Люк аж задохнулся от возмущения, но быстро взял себя в руки. — Я озвучил очевидный ответ. — Боюсь, он прав, — грустно улыбнулся Джейс. — Я прошу не о полете, — не сдавался Эймонд. — Только увидеть ее. Можете сковать мне руки и не подпускать близко, но хоть взглянуть на нее. Джейс молчал. Эймонд прекрасно его понимал. Подпустить одного из самых опасных воинов зеленых к одному из самых опасных драконов позволил бы только глупец. Хотя, если рассуждать здраво, а что Эймонд может? Трон уже принадлежит Джейсу. — Ты ведь тоже драконий всадник. Представь, что это такое, не видеть своего дракона годами! — Она тоже нервная без тебя, — признался Джейс. — Кое-как удается сдерживать ее вспышки гнева. — Так позволь мне ее увидеть. Джейс покачал головой. — Пожалуйста… Во взгляде Джейса промелькнуло удивление. Наверное, он никогда раньше не слышал, чтобы Эймонд просил. Эймонд встал со всего места, но тут же опустился на колени подле Джейса. Тот кинул быстрый взгляд на Люка. Наверняка, у них теперь будет серьезный разговор, но Эймонду было плевать. Вхагар — все, что его сейчас интересовало. — Пожалуйста, — умоляюще повторил он. — Недолго, — наконец кивнул Джейс. —Но ты будешь в кандалах и в сопровождении охраны. — Ты не можешь ему позволить!.. — воскликнул Люк, но Джейс посмотрел на него таким взглядом, что он сразу замолк. Эймонд поднялся с колен, вернулся на свое место. Теперь можно было насладиться вилкой и ножом. *** Люк вызвался его сопровождать. Они тряслись в карете по улицам Королевской Гавани. Эймонд надеялся, что его закуют ближе к Драконьему логову, но это сделали прямо в Красном замке. Мать тоже хотела поехать, но быстро согласилась, что там ей не место. Люк сел напротив, но как только карета двинулась, пересел к Эймонду. Теперь он беззастенчиво лапал его, везде, где хотел. Почти сразу он снял повязку. — Что ты задумал? — спросил он, гладя пальцами его шрам. — Сбежать в Эссос, — ответил Эймонд. — Но сначала спалю дотла Дрифтмарк. Люк рассмеялся. — Ты близко не подойдешь к драконице, не говоря уже о том, чтобы ее оседлать. Я лично за этим прослежу. — Гори в пекле, бастард. Люк ударил его в живот, не сильно, но ощутимо, заставив согнуться пополам. Он запустил руку ему в волосы и перебирал, пока Эймонд пытался восстановить дыхание. Он не верил, что Люк причинит ему вред, пока они на виду у Джейса и матери. — Знаешь, Рейна хочет остаться подольше. А вот я не могу, у меня обязанности лорда. Так что мы с тобой уплываем завтра. Эймонд не ответил. Он уже чувствовал приближение Вхагар. Это нельзя объяснить тем, кто никогда не летал на драконе. Связь дракона и всадника длится всю жизнь, пока один из них не погибнет. Эймонд чувствовал Вхагар даже на Дрифтмарке, но здесь, почти рядом с ней, связь окрепла. Он услышал вой драконицы вдалеке и не смог сдержать радостного крика. — Ты не подойдешь к ней близко, — сказал Люк, но в его голосе послышался страх. А вот Эймонда страх больше не терзал. Бастард может говорить, что хочет. Может угрожать ему, расписывать кары, но страха не было. Эймонд вышел из кареты, гордо подняв голову. Вокруг бегали люди, кричали на валирийском. Драконьи стражи пытались утихомирить разбушевавшуюся Вхагар. — Успокойся, — прошептал Эймонд, — я уже здесь. Крики стихли. Эймонд вошел в Драконье Логово, спустился по знакомым ступеням. — Я думаю, достаточно, — сказал Люк. Эймонд его не послушал, двинулся дальше. — Я сказал, стой! Он попытался схватить Эймонда за плечо, но один из драконьих стражей оттеснил его. Прокричал по валирийски, что не стоит вставать между всадником и его драконом. — Не подпускайте его к ней! — воскликнул Люк. Но Эймонд уже шел навстречу. Его руки были скованны, как была прикована и Вхагар, но это ничего не значило. Она потянулась, подалась мордой навстречу. — Моя девочка, — прошептал Эймонд. Он выставил руки вперед и коснулся ладонями морды. Вхагар заурчала, как большой довольный котенок. — Ты знаешь, что нужно сделать. Ты уже делала это раньше. Вхагар жалобно заскулила. Люк оказался рядом, дернул Эймонда за плечо. — Все! Мы уходим! — Да, — блаженно протянул Эймонд, закрывая глаза. — Мы отправляемся прямо в пекло. Дракарис! Драконье Логово заволокло огнем.