Агенты

      Тёмный коридор замка освещался лишь несколькими настенными светильниками. Грязный ковёр частично заглушал шаги медленно идущего человека, припавшего к стене и тяжело дышащего. Его тяжёлые вздохи отдавались от каменных стен. Методично с неподвижной руки капала кровь, ударяясь о пол. Он был ранен.       Человек с маской, скрывающее лицо, шёл в подвалы Дворца. Деревянная дверь в одном из концов коридора была слегка приоткрыта и пропускала ночной ветер. Возвращаться обратно не было смысла, да и вряд ли потом он дойдет до своей комнаты. Он несколько раз проверил нет ли за ним хвоста, так что можно не переживать. Теперь его главная задача — добраться до комнаты и обработать раны. Не хилая сегодня потасовка вышла. В следущий раз нужно быть осторожнее. Слишком расслабился и вот, что получилось в итоге.       Неровные каменные ступени было почти не видно в темноте. Но проблемой это не было. Живя здесь почти всю свою жизнь, он выучил каждый выступ каждой ступеньки и мог спокойно передвигаться с закрытыми глазами. А темнота почти тоже самое, что и закрытые глаза. Переживать стоит лишь о том, что всё снова будет замарано кровью. Может, поэтому здесь такой странный запах? Сколько уже раз они возвращались с задания все в крови? Наверное, всех пальцев не хватит. Запах спёртый, напоминает смерть и кладбище. Хотя кладбище недалеко от Дворца, а подземные туннели уходят далеко в поля. По таким туннелям можно спокойно сбежать в случае опасности.       Сорок девятая. Пятидесятая. Пятьдесят первая ступень. Он делает ещё один шаг, и теперь под ногами пол из камня и земли. Ещё через метров десять будет развилка, потом направо и заветная деревянная дверь с металлическими вставками. Нужно только дойти до неё.       Доклад об операции он сделает завтра. Императрица не любит, когда её будят ночью, да и кронпринцессу будить не хотелось. Скоро её коронация и передача престола. Если нынешняя Императрица полностью отойдёт от дел и переедет в загородный особняк, то им придётся нелегко. Сложно объяснить юной правительнице, что ради спокойствия в стране есть подпольные организации. Она настолько добра и наивна, что может просто не понять значимость их работы. И это волновало его больше всего. Стоит поговорить с Императрицей и попросить объяснить кронпринцессе важность таких, как они. В любом случае, этот разговор и доклад он оставит до утра.       Человек в чёрном делает ещё несколько шагов вперёд и цепляется за ручку знакомой двери. Он толкает дверь, зная, что его там ждут. Приглушённый свет магического светильника слепит глаза после продолжительной тьмы. Однако это не мешает ему быстро зайти и закрыть дверь. Он проходит, пошатываясь, мимо стола со светильником к одной из двух коек и осторожно садится. На соседней койке сидит ещё один человек. Он внимательно следит за действиями вошедшего, не произнося не слова.       — Чёртовы гандоны, — раненый сдёргивает с себя маску и откидывает голову назад.       Его кожа блестит от пота. Обычно бледная кожа сейчас при свете магического светильника выглядела тёмной. Светлые волосы, также смоченные потом, прилипли к лицу и шее. Одна рука свисает, как игрушечная, словно ватная. Сильно же он повредил её. Одежда изодрана, а дыхание настолько тяжёлое, что трудно поверить: этот человек сам дошёл до кровати.       — Убил? — подаёт голос тот, кто сидел на соседней койке.       — Что? — раненный обратно возвращает голову, смотря на своего собеседника.       Теперь видно и намокшие от крови волосы, что прилипли ко лбу, и то, что один глаз полностью залит кровью. Редко он возвращается с одиночного задания настолько побитым. Видимо этот противник был ему не по зубам.       — Я спрашиваю: ты убил? — более холодно спрашивает второй. Его серые глаза блестят от злости, из-за чего хочется сжаться.       — А не должен был? — ошарашенно смотрит на него раненый.       — Неужели этот чиновник настолько силён?       — Да нет, просто охраны много, вот и получилось так, — слегка улыбается парень, пытаясь успокоить своего собеседника. — Кэл, не переживай так.       И в этот момент в комнате повисло молчание. Тянущее и вязкое. Оно заполняло всё свободное пространство, не давая вдохнуть. Он ошибся, опять? Может, стоит перестать так его звать? Но он это не специально, само как-то вырвалось. Парень кидает испуганный взгляд на собеседника, что поджал губы.       — Ты не имеешь право звать меня так! Ты понял это?! — названный ранее Кэлом парень разозлился так, будто услышал что-то самое ужасное в своей жизни.       — Но ведь...       — Меня может называть так только мой парень! А ты, Робин М'ангил, лишь мой подчинённый, а я — твой начальник, так что обращайся ко мне соответствующе!       Кэл смотрел зло на своего собеседника. Тот перестал улыбаться, а в глазах, казалось, появились слезы. Ещё немного и они потекут по щекам.       — Прошу простить меня, господин дал Салан, — глухой и безжизненный голос раздался в тишине комнаты. После криков Кэла его голос казался шёпотом.       Как же всё это уже его бесило, но в этой ситуации виноват он. Кэл не должен понимать и прощать его. Он сможет пережить его нелюбовь, он точно с этим справиться.       — В этот раз спишу всё на болевой шок, — уже спокойно произнёс дал Салан, поднимаясь со своего места и подходя к собеседнику.       Он осторожно поднимает голову парня за подбородок вверх. Внимательно смотрит в голубые глаза, что не выражают ничего, кроме бесконечной пустоты.       — Хорошо, — одними губами произносит Робин.       Внутри что-то сжимается от вида остекленевших глаз и слёз, скатившихся по щекам. Кэл ловит потяжелевшее тело своего подчинённого. Стоит оказать медицинскую помощь, пока его сердце не перестало биться. Если он умрёт, то проблем они точно не оберутся.       — Придурок, — на выдохе произносит дал Салан, укладывая Робина на койку.       И вновь привычная и бесконечная тишина небольшой подвальной комнаты, где живут лишь двое. Здесь запах смерти, крови, тайн и недосказанности. Здесь не всех и не всё устраивает, но никто ничего менять не хочет. И в этом схожесть двух пока что бьющихся сердец.