Ферзь и пешка

Дождь пошёл лишь с большей силой, когда Верховный Серафим повернулся спиной к Ребекке и… Вики. На его лице заиграла дьявольская улыбка, вовсе не присущая ангелам, но был ли таковым он на самом деле? Каждое его действие, каждая проблема, на которую он закрывал глаза, невыносимая напыщенность, напоминающая придурковатого, только пришедшего в школу демона. Именно такое мнение было у Вики на счёт Серафима. Капли медленно стекали по бледной коже, проходясь по каждой морщинке, появившейся от напряженного выражения лица девушки. Казалось, что вся аура вокруг погрузилась в страшнейшую ненависть и непроглядную тьму. Гнев Ребекки бывало сложно уловить, его следовало собирать по крупицам, ведь женщина хорошо умела скрывать свои эмоции. В этом была существенная разница между Уокер старшей и младшей. Вики не собиралась прятать что-то, наоборот, сила её негодования расползлась по всей Цитадели, тьма внутри медленно плела паутину горечи, разбрасывала ее на всех окружающих, заставляя делать импульсивные поступки. Ребекка уж было хотела что-то сказать, но дочь осекла её быстро и стремительно направилась вдогонку мужчине. Каблуки уверенно наступали на лужи, брызги воды отлетали и приземлились на сырую землю. – Не смей идти за мной, я быстро, – процедила Вики сквозь зубы, почему-то ей подумалось, что мать наконец услышит её, поймёт, что снова показывать свою гордость и величие не нужно, ведь это начинало раздражать. Непризнанная определенно имела своё мнение на каждого бессмертного, что кичится своей властью и могуществом, правда на деле они ничего из себя не представляли. В этом вся проблематика небес, дурость, пелена самолюбия, что топчет их значимость, разбивает вдребезги здравый смысл. Такие мысли сопровождали Вики до самых дверей, выпустивших её снова в здание полное лежи и предательства, они глушили посторонние звуки в голове, создавая вакуум звенящего негодования. Гнев нарастал с каждым шагом, вызывал тяжелое, учащенное дыхание, сбивал с толку, но вовсе не Вики… он сбил с толку мужчину, что стоял в конце холодного коридора. Когда девушка увидела, что Серафим остановился, то невольно глотнула воздуха и сжала губы, в то время как Эрагон ощутил всю тёмную силу, что водопадам лилась с Уокер, заполняя всё пространство, превращая его в сосуд подобный ей самой. Вот и сила Мальбонте, дитя ангела и демона, чудовище, которого стоило бы бояться. – Тешишь себя самолюбием и властью, Эрагон? – закричала девушка, чтобы он точно услышал её голос, твердящий о благоразумии, а не равнодушии. Тембр её приобрел новые краски, он стал жестким, требовательным, дьявольским. Слова эхом отразились о стены Цитадели, а молния за окнами ударила так, словно услышала и поняла всё. Отражение её света отдавало страшным отблеском голубого в глазах Вики. – О чём ты говоришь, Уокер? – монотонно ответил Эрагон, а затем попытался открыть дверь, но она не поддалась ему. Вздохнув, он повернулся к непризнанной, – Научилась управлять чужой магией? Уловить его сарказм было несложно, но девушка пропустила эти слова мимо ушей, лишь подходила всё ближе, сокращая дистанцию между ними. – Как же осточертело наблюдать за такими, как ты. Смотреть, как небеса рушатся, как везде властвует лишь хаос. Что творится в школе? Ты видел или может быть слышал негодования демонов!? Небеса рвутся на части, и я с уверенностью могу сказать, что не вся вина за это лежит на Мальбонте. Именно Цитадель наполовину увязла в крови, это всё ты! – импульс оказался слишком сильным, потому стёкла витражей не выдержали и с дребезгом вылетели наружу. В висках с бешенной скоростью отбивался пульс, животная сила растекалась по хрупкому телу, то был вирус, который заражал каждый орган, – Твоё бездушие и упрямство рушат всё вокруг, и только из-за этого Мальбонте уже победил. Хотя, вы ведь совсем друг от друга не отличаетесь. Ты же точно так же одинок после смерти сестры, тебе точно так же нет дела до чужих жизней, ты такой же самонадеянный урод, который сдохнет от своей же глупости! Вас ждет один исход, Эрагон, – смерть – последнее слово девушка прошептала, потому что подошла к Серафиму вплотную, прижимая тело к двери. Лицо его оставалось невозмутимым, но губа содрогнулась. – Не забывай с кем разговариваешь, непризнанная. Думай кому и что ты говоришь, – процедил Эрагон. – Нет, это ты подумай, кто перед тобой стоит. Я убила Сатану, он пал от моих рук. И поверь мне, я расправлюсь и с тобой. Или может быть главный Советник ставит себя выше правителя Ада? – на самом деле Вики знала, что так и есть. Фактически вопрос был риторическим, но в нем скрывалась вся гнилая сущность ангелов, – Эрагон, расскажи мне, почему я не должна принимать сторону Мальбонте? Почему должна остаться на стороне Шепфа… на твоей стороне? – голос девушки смягчился, а пепельная прядка волос упала на лоб, – Меня убили, забрали единственного человека, который искренне меня любил. Сейчас мой отец мучается на земле, потому что он умер вместе со мной. Мне даже нельзя навещать его. В школе у меня никого нет, лишь Мими, которая озабочена принижением демонов. Она до сих пор ничего про меня не знает. Моя мать… Ей в общем то нет никакого дела до меня. В нужный для нее момент, она избавиться от меня и бровью не поведёт. Только Винчесто хоть немного понимал и заботился, но ты, ты забрал его у меня. Даже не стал разбираться, только вот, он отдал мне перед казнью свой перстень, знаешь что там было? Волосы мамы и его, связанные. Это оказалось колдовство, которое заставило их потерять голову. Чужое проклятие, за которое он лишился своей последней жизни. Так скажи мне, ответь, почему? – Вики судорожно опустила взгляд, когда по её горящей щеке пошла слеза. Опустив голову, она лбом уткнулась в грудь мужчины, а руки потянулись к лицу, чтобы закрыть намокшие глаза. Ветер гулял по всему помещению, капли дождя разбивались о пол, а гром просачивался прямо в голову, всё вокруг ревело и бушевало. Лишь Эрагон молчал. Он зажал мешающую прядь волос девушки между своими пальцами, а после заправил за ухо, но не торопился убирать руку. Серафим смахнул слезу с глаз Вики и притянул её лицо, дабы она посмотрела на него. Тогда по телу прошлась мелкая дрожь, только сейчас непризнанная поняла, что стоит пред самым могущественным ангелом и плачет, будто ему есть дело до проблем какой-то малолетней девицы. Это осознание пронзило душу насквозь, вызывая истеричный смех и безумную улыбку. – АХАХА, я схожу с ума, – взгляд девушки бегал. Невозможно понять, в какой глаз ангела смотреть, ведь испепеляли ее оба одинаково. Но Эрагон больше не злился, льдиность его рук приятно ощущалась на пылающих щеках, а время вокруг будто застыло в смятении. – Как же ты ещё наивно, дитя, – прошептал ангел, и по телу прошлась вторая волна холода, напоминающая о днях в сырой камере лагеря Мальбонте. От слов мужчины захотелось взвыть ещё больше, а лучше умереть во второй раз. Терпеть это становилось невыносимо. – Это неважно, Эрагон. Ты умрёшь. Ферзя срубят, а он не сделал и шага, являясь самой сильной фигурой на шахматной доске. Мне жаль, но я и впрямь глупа, как пешка, и чтобы стать ферзем, мне нужно дойти до конца доски. Ты моя последняя клетка, главный Советник, – девушка приподнялась на носочки и прикоснулась своими губами к чужим, закрывая заплаканные глаза, чтобы не видеть реакцию. Странно было ощущать, как рука мужчины забирается в волосы, а язык начинает изучать другой, углубляя лёгкий и нежный поцелуй. Эрагон лично превратил его в страстный и жадный, будто в эту минуту он отдал себя самого, говоря: “Да, ты меня убила”. Мир непризнанной рухнул, она ведь и сама не понимала, что делает, но больше всего она не понимала, почему Серафим ей поддается. Молния в очередной раз ударила по небу, гром же сопровождал её, будто защищая. Столица небес плакала и молила, чтобы её услышали. Скоро начнется война.