Большой секрет для маленькой компании

У Сергея Разумовского было ровно две проблемы. Нет, глобальных проблем было гораздо больше, но насущных точно две.   Первая, это то, что у него чесалось всё тело. Полнолуние было только вчера, и Серёжу всё ещё штормило, а треклятая лисья шерсть, отваливаясь, заставляла его самозабвенно скрести себя ногтями. Пришлось наврать подчинённым, что он стал жертвой чрезмерной любви к корейскому скрабу с ароматом папайи и теперь пожинает плоды своей роковой слабости. Стыдно, конечно, но это было гораздо лучше, чем признаваться, что предыдущую ночь он провёл в лисьей форме, вступив в неравную схватку с местными крысами за протухший чебурек. Хорошо хоть новости молчали про бешеную лису, вновь объявившуюся в непосредственной близости от делового центра. Значит, вызывать службу отлова и изображать крайнюю степень беспокойства, как два последних раза, не придётся.   Серёжа тяжело вздохнул. Ну это хотя бы решаемо.   Со второй проблемой Сергея Разумовского всё обстояло гораздо сложнее. У неё было имя – Олег Волков. Профессиональный телохранитель, любитель волчьих каламбуров и предмет тайной страсти своего нового начальника. Серёжиной то есть. И вот, что делать с последним пунктом, Серёжа пока придумать не мог. При виде Олега он краснел, бледнел, заикался и вообще вёл себя так, как будто у него нечётное число конечностей, и возможно даже – полушарий мозга. Но он мужественно старался сохранять лицо. И даже вызвался провести Олегу персональную экскурсию по внутренним помещениям «Вместе», включая свои личные апартаменты. Прямо в первый рабочий день.   Кто же знал, что первым рабочим днём Олега станет день после полнолуния. Серёже хотелось стонать от такой несправедливости, а ещё лучше – всё отменить. Но ведь это был Олег, с невероятными синими глазами, лучезарной улыбкой и пробирающей до мурашек хрипотцой в голосе. Так что нужно было терпеть. И по возможности не чесаться.   В офисе Разумовский оказался ровно за две минуты до назначенной встречи. Нервно пригладив волосы и одёрнув и без того мятую футболку, он с напускной галантностью открыл Олегу дверь.   – Добрый день, – вежливо поздоровался Волков, с интересом оглядев своего нового работодателя и заодно кабинет за его спиной. По лицу Олега неожиданно скользнула тень. – Если я не вовремя, я могу подождать в холле. Я не хотел прерывать ваш завтрак.   – Что? Завтрак? – обескуражено переспросил Серёжа. И в один миг понял, где допустил фатальный промах. С шерстью, худо-бедно, справиться ему удалось. С желанием почесаться о ближайший косяк – тоже. А вот об одной весьма раздражающей лисьей особенности он совсем забыл: одержимости едой.   Трудно сказать, что именно взрастило Серёжину страсть в лисьей форме обносить помойки, а потом устраивать из награбленного глобальные схроны еды в собственном логове. Может быть, тяжёлое детство или опыт тотальной экономии в студенческие годы, но факт оставался фактом: на столе в миске, где обычно хранились ключи и прочие мелкие вещицы, грудой были навалены обглоданные куриные кости. Ну, Серёжа надеялся, что куриные, или хотя бы – птичьи. И для него эта картина была настолько естественной, что совсем неудивительно, почему он не видел в ней проблемы. В отличие от обычных людей.   – Ох, что вы, вовсе нет, – выдавив из себя идиотскую улыбку, Серёжа одним махом опрокинул миску в мусорку под столом, где помимо всего прочего уже обрела последний приют подгнившая капустная кочерыжка. – Это просто уборщица ещё не вышла в смену. Видите ли, у нас сейчас нехватка кадров. Но это не потому, что мы мало платим.   Олег, удовлетворившись простым объяснением, кивнул и наконец-то зашёл внутрь офиса. Чтобы тут же снова остановиться перед любимым Серёжиным фикусом, из горшка которого торчало как минимум пять наполовину прикопанных малосольных огурцов. И можно было бы с упоением вспоминать их прекрасный хруст на зубах, если бы не взлетевшие вверх ко лбу брови Олега. Так-то его можно было понять, но от этого Серёже не становилось менее стыдно.   – Ха-ха, – слабо отозвался он. – Я на досуге интересуюсь ботаникой, вот, говорят, от огурцов цветочки лучше растут. Отличное удобрение.   – А, – с долей сомнения согласился Олег, – и как? Помогает?   – Ну, фикус пока не цвёл, – Серёжа в отчаянии прихватил Олега за локоть и потащил к дивану. Волков на удивление легко подчинился, не иначе обдумывал новые садоводческие лайфхаки, – можете пока присесть, расслабиться. Я и сам предпочитаю здесь отдыхать в перерывах между встречами, – уточнил Серёжа, с упоением поёрзав по дивану. Зудящие бёдра в полной мере оценили такой подарок судьбы, – и иногда даже сплю.   – И, по всей видимости, едите, – добавил Олег, доставая из-под диванной подушки пакет с чипсами. С характерными следами от лисьих зубов.   – Э, нет, – Серёжа попытался ненавязчиво забрать полупустой пакет из рук Олега, – просто люблю звук шуршащей упаковки, очень успокаивает после трудового дня.   – Понятно, – коротко ответил Олег. И по его лицу было видно, что понятно ему только то, что его начальник с придурью.   В груди Серёжи неприятно заныло, а он ведь так рассчитывал увидеть сегодня улыбку Олега, в которую втрескался ещё на собеседовании. Но пока видел только глубокую складку между его бровями. Которая превратилась в поистине Марианскую впадину, стоило Волкову взглянуть на статую Аполлона справа от себя. Скульптура, конечно, не была оригиналом, всего лишь хорошей копией, а вот заплесневелый апельсин в мраморной руке был вполне настоящим.   – А почему... – начал Олег.   – Современное искусство, – выдал первое, что пришло в голову, Серёжа, – называется фруктизм. Очень модное течение. Олицетворяет бренность плоти в сравнении с вечностью творческого гения. Заставляет задуматься о быстротечности жизни.   – Даже не сомневаюсь, – хмыкнул Волков и кивнул на обглоданный беляш, лежащий у ног мраморного Ареса. – А это, я так понимаю, котлетизм.   – Кажется, вы уловили суть, – сглотнул Разумовский и вскочил с дивана. – Думаю, здесь ничего интересного вы больше не увидите, давайте я вам лучше покажу оружейный склад.   И засеменил в сторону «Венеры», висящей на стене. Уж она-то, его любовь, гордость и красавица, не могла совершить никакого вероломного предательства. Серёжа нажал на потайную кнопку в раме, и часть стены сбоку сделала оборот на сто восемьдесят градусов. Но чуда не случилось. И в словосочетании «оружейный склад» верным оказалось только последнее слово.   – Ух ты, – не то восхищённо, не то поражённо выдохнул Олег.   И да, дело было, конечно же, не в широком ассортименте разнокалиберного оружия, разложенного по стойкам и развешенного по крючкам.   – Просто так получилось, что в следующем месяце будут соревнования по сооружению карточных домиков, я хотел поучаствовать. В-вот, тренируюсь потихоньку... – слабым голосом отозвался Серёжа, гипнотизируя взглядом впечатляющую конструкцию из банок консервированного лосося, которая как Вавилонская башня возвышалась до самого потолка и грозилась вот-вот развалиться на части, похоронив под собой всех, кто рискнул находиться рядом в радиусе километра.   – Интересно, если я дуну, тут домик и развалится? – как-то задумчиво протянул Волков. Но Серёже было не до философских вопросов.   – Лучше не стоит, – слишком нервно ответил он, совсем уж засуетился, понимая, что выставляет себя в чужих глазах всё в более неприглядном свете.   И как назло, количество того, что не предназначалось для этих чужих глаз, рук и зубов увеличивалось просто в геометрической прогрессии. Чем дольше шла экскурсия по зданию, тем больше пищевых сюрпризов обнаруживали Серёжа с Олегом. Это был стыд, позор и ужас, но прогнать новоиспечённого телохранителя теперь, на полдороги, казалось ещё более позорной идеей, а потому Разумовскому оставалось лишь вертеться как ужу на раскалённой сковороде и тренировать находчивость.   «Нет, горсти пельменей по углам нужны, чтобы отловить сбежавшего у секретаря хорька, а печенье с корицей – отличное средство от комаров, держать на подоконнике разваренный рис полезно по фэн-шую, а кусок сельдерея, засунутый за плинтус – последний писк дизайна интерьера».   – Это не моё, – наконец обречённо воскликнул Серёжа, когда они с Олегом наткнулись на десяток устриц, любовно разложенных на подушке в спальне. Уж простите, но тут давать какие-либо комментарии показалось совсем унизительно.   – Тогда давайте я угадаю, – как-то слишком серьёзно отозвался Олег, и сердце Серёжи рухнуло вниз. – Вас посетили инопланетяне и одарили гастрономическим богатством? Или вы на одну ночь стали аватаром древнего бога с тягой к собирательству? Сергей Викторович, – Олег многозначительно понизил голос, – может, всё-таки поговорим начистоту. У вас нет каких-нибудь, э-э-э, особенностей?   Что в переводе означало, не слетел ли Серёжа с катушек. Ох, лучше бы он слетел и бегал по Питеру с огнемётами наперевес, выжигая чуму беззакония. Но, увы, на данный момент к чуме беззакония он был полностью индифферентен.   А пауза между тем затягивалась, и нужно было что-то отвечать Олегу. Да так, чтобы закрыть этот вопрос раз и навсегда. И желательно без всякого вранья. Серёжа тяжело вздохнул и, встав полубоком, решительно вжикнул молнией своих дорогущих брюк, а потом спустил эти брюки до самых коленей. Так что взгляд Олега намертво прилип к тому, к чему и должен был прилипнуть.   – Ого, – сказал Волков.   – Ага, – подтвердил Серёжа. Красные пятна на его груди наперегонки побежали в сторону шеи. Потому что Олег продолжал беззастенчиво пялиться. И это было возмутительно, предосудительно и чертовски возбуждающе. И тянуло по меньшей мере на домогательства на рабочем месте. И не важно, что Серёжа сам снял перед Волковым штаны. И сам показал… лисий хвост.   Это было вот совсем другое.   – Так вы оборотень? – наконец нарушил тишину Олег. И впервые на его лице мелькнуло что-то похожее на веселье.   – Лис-оборотень, – уточнил Серёжа, – но должен вам сообщить, что на моей работе и взаимодействии с коллективом это не сказывается ни коим образом. Всего лишь малозначительная безобидная деталь биографии.   Серёжа рискнул посмотреть Олегу в глаза, а тот вскинул левую бровь, одновременно пытаясь казаться скептичным и при этом указывая на пованивающие устрицы на подушке.   – Ну ладно, – вынужден был согласиться Разумовский, – может и не такая уж малозначительная. Но точно безобидная. Честное слово. И я надеюсь, вы не откажитесь со мной работать. Хотя бы из бескорыстной любви к деньгам. Раз уж я вам больше не нравлюсь… как начальник.   Кажется, теперь Олег изо всех сил старался не засмеяться.   – Почему же не нравитесь? – спросил он. – Очень нравитесь. И даже больше, чем раньше. И не только как начальник.   В контексте спущенных штанов и разворошенной кровати полной еды звучало очень многообещающе, только вот Серёжу совсем не убеждало.   – Хотелось бы верить. Но вы сегодня такой грозный и даже ни разу мне не улыбнулись. Хотя, конечно, я сам виноват, и всё же...   Этим Серёжа попал Олегу не в бровь, а в глаз.   – А я надеялся, что вы не заметите, – почему-то очень легко признал Волков и внезапно подошёл к Серёже близко-близко (так что волоски на загривке Разумовского встали дыбом от накатившего томления). А потом улыбнулся ему самой широкой, самой ослепительной улыбкой, обнажив не до конца втянувшиеся после полнолуния клыки.   – Просто у меня тоже есть один безобидный секрет, – заговорщически сообщил Олег.   И с этого дня у Серёжи стало на тысячу проблем меньше, и на одного любимого волка-оборотня больше.