Идиот

-Ты гребаный идиот! Гию сдержал желание зашипеть, прежде чем повернуться к раздвижной двери, которая распахнулась. Маленький кинжал, который он болезненно крепко держал в руке, резко остановился, лезвие неловко зависло чуть выше его лодыжки. Он мог только таращиться на столпа ветра, быстро приближающийся к его кровати. Обычное выражение гнева на его лице смешивалось со страхом в глазах, которого Гию никогда не видел до сих пор. А. Это Шинадзуга... Внезапно кинжал вылетел у него из рук, и все, что он мог сделать, это наблюдать, как он пролетел в воздухе, прежде чем с громким стуком удариться о деревянный пол. -Что с тобой?! Ты что,... режешь себя? Санеми оторвал взгляд от кинжала. Голубые глаза встретились с фиолетовыми. -Шиназугава... Санеми схватил Гию за воротник, энергично потянув его и все остальное вверх. Голова водяного столба небрежно откинулась в сторону. Санеми подвел Гию к себе невыносимо близко, ища что-то, кроме его пустого взгляда. -Не называй меня Шинадзугавой. Ответь на вопрос. Гию фыркнул. - Ты можешь не перебивать? Он вздохнул: -Я занят. Глаза незваного гостя расширились, выражение лица стало непроницаемым. Его пристальный взгляд привлек внимание Гию. Санеми никогда не казался тем человеком, который мог сопереживать другим, но то, как исказилось его лицо при виде Гию, почти создавало впечатление, что он мог испытывать к нему жалость... Почти. Эта мысль исчезла так же быстро, как и возникла, когда Санеми оттолкнул его в сторону, протягивая руку мимо него. Его руки быстро открыли шкафчик с медицинскими принадлежностями рядом с кроватью. Он усмехнулся. -Да, ты страдаешь хернёй. Как всегда, — горько пробормотал он себе под нос. Он вытащил рулон бинтов и схватил ногу Гию, чтобы проверить повреждения. И, несмотря на агрессию, льющуюся из его слов, хватка Санеми была нежной и легкой, чтобы не потревожить раны. Он поморщился. -Блять. У тебя сильное кровотечение. Гию наклонил голову, впервые с тех пор, как Санеми добрался до него, посмотрев на свою ногу. Он был прав. Его лодыжка была украшена смесью неровных шрамов и уродливых блеклых линий. Все это от его собственной потакающей себе руки. Неразрешенный стресс и недовольство, направленные в кинжал, используемый для того, чтобы уничтожить себя по частям. И это помогло, подумал он.. -...Что с тобой блять такое? — выдохнул Санеми. Он поспешно обмотал бинты вокруг шрамов, не торопясь, чтобы убедиться, что они туго обхватывают лодыжку. Странно было видеть такой добрый жест, выполненный так агрессивно. Санеми всегда был таким, подумал Гию. Всегда злым, сдержанным, отстраненным. В бою и в повседневной жизни. В груди щемит. Затянувшееся чувство ненависти к себе, которое всегда было, но в этот раз превратилось в тупую боль. Он думал, что сможет проигнорировать это. Но, очевидно, все, что это принесло, — нежелательное внимание. -Томиока. Гию щелкнул языком, раздраженный руганью. - Не стоит беспокоиться. -Я не беспокоюсь о тебе, придурок. Это оскорбительно для Ояката-сама, когда какого-то больного урода называют столпом, — отругал он. Глаз Гию дернулся. -Это неважно. Я не такой, как все вы. Если бы это был кто-то другой, это было бы неуместно. Но это Гию. Это то, чего он заслуживает за то, что живет жалким подобием жизни, которую он вел до сих пор. - Не то чтобы я собирался умереть от этих ран. Они в конце концов заживут. Ты взволнован из-за ничего. К тому же, чем это отличается от раны от демона? Он поймал себя на мысли, что хочет уже уйти. Неужели он не может оставить себе это? В комнате становилось невыносимо душно, атмосфера становилась почти невыносимой. -Неважно?! — кричал Санеми теперь, и гул его голоса только усиливал растущую головную боль, которую испытывал Гию. - Ты вообще слушаешь, что говоришь?! — потребовал он, кипя от злости. Гию теперь дрожал, или, может быть, он дрожал с самого начала. Он не мог сказать. Ему здесь не нравилось; он так отчаянно хотел уйти и убежать и никогда не возвращаться. Но он не мог, по крайней мере, не с Санеми, который держал его взаперти. Поэтому он снова возвел стены, прищурил глаза и сдобрил свои слова тем же ядом, который Санеми использовал в своих. Его разум опустел, поэтому его рот работал на автопилоте. -Ты меня не знаешь, Шинадзугава. Все, чего я хочу, это убить себя, но, поскольку у меня есть долг и честь, я не могу этого сделать. Поэтому я не буду. Это на самом деле не так уж и сложно понять, — отрезал он. Это была его собственная вина. - Не волнуйся. Если я умру, у тебя больше не будет больного столпа на руках. Все в порядке. Я в порядке. Просто оставь меня в покое. Пожалуйста. Резкий удар разнесся по всей комнате. Голова откинута набок, глаза широко раскрыты от шока. - Не говори, что тебе лучше умереть, а то я сам убью тебя! Водяной столп был идиотом. Полностью отсутствовал как личность, не мог начать нормальный разговор или поддерживать здоровые и полноценные отношения. Не смог сохранить жизнь своим близким.. -В следующий раз, когда ты подумаешь о том, чтобы умереть, приходи ко мне, слышишь? Глаза Гию расширились, и от потрясения и недоумения он издал странный звук. -...Эээ? Санеми закатил глаза и вздохнул, проведя рукой по лицу. -Боже, ты безнадежен… Слушай, в следующий раз, когда захочешь навредить себе, приходи ко мне, и я позабочусь, чтобы ты этого не сделал, — предложил он, отталкивая его в процессе. Он собирался уйти, но спрятал кинжал на полу и вернулся к кровати Гию. - Ты слышал, что я сказал? Он только уставился на Санеми, открыв рот от благоговения. Может, парень был глухим. -Томиока! -...Ты приглашаешь меня в своё поместье? Санеми медленно моргнул. - ...А где еще, по-твоему, я мог бы быть, идиот? -Я просто... А что, если ты на задании? -Тогда ты будешь вести себя хорошо , пока я не вернусь, понял? Если я вернусь с задания, а ты мертв, я тебя убью. -Шинадзугава, ты не сможешь убить меня, если я мертв. Санеми щелкнул Гию по лбу. - Ты знаешь, что я имею в виду, придурок, — поддразнил он, и тень улыбки пробралась на его лицо.