Покой

      — Привет.       Здесь не слышно ничего, кроме резкого свиста ветра. Своей прохладой он задевает голую кожу, покрывая ее мурашками, трепет волосы, поднимает вихрь листьев. Он словно сторож, прогоняет незваных гостей. Здесь место спокойствия и умиротворения, здесь нет места человеческой душе — только ее оболочке.       Ветер молит уйти своей кривой песней, не тревожить, молчать. Майк не слушает. Он никогда не слушал. Ни себя ни кого-либо еще. Кроме Уилла.       Уилл — исключение. Уилла хочется слушать, его хочется обнимать дольше, чем обычных друзей, на него хочется смотреть, разглядывать каждый миллиметр, считать каждую родинку, перебирать рукой волосы, целовать.       У Майка сжимается сердце от мыслей об Уилле. Оно бьется, горит, ломается, долбит об ребра с такой силой что, кажется, сейчас выпрыгнет наружу. Сердцу хочется сказать «не стучи, успокойся». Сердце хочется вырвать и выкинуться, такую бесполезную сломанную вещь.       Оно не должно так сильно биться и ломать все живое, что остается в Майке. Оно должно восстанавливать, давать надежду, чувство счастья, любви, радости. Оно не должно болеть.       Майк смотрит вперед, боясь отпустить взгляд вниз. Где-то вдалеке воинственный ветер раскачивает ветки сухого старого дерева, наровясь их отломить. Где-то вдалеке кричат вороны, поднимаясь черным облаком в серое, кажется, пасмурное небо.       Майк не понимает, для него любая погода — сырость и пасмурность, а любое небо — серое. Теперь все кажется серым и безжизненным. Прошло пять лет с победы над Векной. Прошло пять лет с событий, принесших кучу смертей, хаос и разруху.       Майк вздыхает, а глаза начинает от чего-то слегка жечь. Ветер бьет с новой силой, царапая влажные щеки холодом. Тяжелые капли дождя бьют по лицу.       — Прости, что давно не был здесь. Это всё еще… тяжело. Ну и работа забирает много сил. Помнишь, я рассказывал в прошлый раз? Нэнси устроила меня что-то типа журналиста в местной газете, на время, пока я не напишу свою книгу. Я веду колонку с отзывами на различные фильмы, ну, ты помнишь, наверное.       Мокрые отросшие волосы лезут в глаза, но Майк не обращает на это внимания. Он рыщет в карманах и достает помятую открытку с изображением круассана и Эйфелевой башни. Кажется, от нее когда-то пахло выпечкой и кофе. Сзади открытки неровным почерком написан коротенький текст и нарисованы три кривых человечка с багетом.       — Лукас, Макс и Эл сейчас во Франции. Эл говорит, что познакомилась с каким-то хорошим парнем и рассказывает, как Лукас смешно плевался, когда они пытались поесть улиток… Тебя очень не хватает… нам всем. Все так хотели, чтобы ты тоже побывал на свадьбе Джонатана и Нэнси. И… я тоже. Я скучаю. Очень.       По надгробию медленно ползет улитка, ненадолго задерживаясь на букве «л», а потом также медленно забираясь на верхушку. Майк смотрит на аккуратно выгравированную надпись «Уильям Байерс» и чувствует горячую влагу на щеках, смешивающуюся с холодными дождевыми каплями.       — Без тебя все не то. Я не знаю, как мне жить дальше все будто резко потеряло смысл. И я так ненавижу себя, что понял это… так поздно. Что так много времени потратил. И ты… и… и я не понимаю. Не понимаю, почему ты тогда прикрыл меня. И это все случилось. И тебя теперь нет в этом мире и это так больно. Так чертовски больно и тяжело. Я каждый день пересматриваю твои рисунки. Ты знал, что я храню все подаренные тобой рисунки? До единого. Я каждый день думаю, сколько бы еще картин ты мог нарисовать. Стать знаменитым художником! И мы бы работали в команде: ты рисуешь картины, а я пишу книги и все бы так замечательно складывалось, но теперь… Я ненавижу себя за свою глупость. Я даже толком попросить прощения тебя не могу. Не теперь.       Уилл улыбается с фотографии. Его улыбка добрая и нежная, а глаза блестят. Он счастлив и спокоен — его не тревожат мирские беды и заботы. Майк опускается на корточки и кладет помятую мокрую открытку где-то между свежих цветов. Он не всхлипывает, не кричит, не воет от боли, сжигающей все внутри.       Сердце болит, сжимается, умирает. С каждым днем ему все тяжелее и больнее биться. Больше не для кого сиять и указывать дорогу. Оно тускнет и Майк вместе с ним.       — Я приду к тебе на следующей неделе. Обязательно. Расскажу тебе больше про работу лучше, хорошо? Проведаю твою маму, расскажу как она, как Джонатан тоже и про Дастина тоже расскажу. Они со Сьюзи через пару дней возвращаются. Только не скучай ладно? Прости, что не принес «Хоббита» и комикс про людей икс, совсем забегался… забыл… До скорого, Уилл.       Тучи медленно ускользали вдаль, позволяя светить солнцу и согревать землю. Ветер стихал, теперь из раздражающего и грубого он становился словно мягкая материнская рука, нежно гладящая тебя по голове. Кладбище опустело, даруя мертвым снова тишину и покой.