Она и они

      — Ну пожалуйста!       Светлые волосы рассыпаются по плечам. Она смотрит на меня в отражение, прежде чем забавно прикрыть один глаз. Жду, пока у неё дрогнет рука с кисточкой, но не дожидаюсь — стрелка выходит идеальная. Это уровень использования подводки, к которому я стремлюсь всю жизнь. Когда-нибудь, когда-нибудь… Она вот просто умеет. И пусть во всём остальном у неё руки не из того места, я завидую. Она прижимает ровную строгую линию с вопросительно загнутым хвостиком светлыми тенями, прежде чем открыть рот для новых просьб и уговоров.       — Нет, — опережаю я, закатив глаза. Игнорирую интенсивный взгляд в отражении и пользуюсь тем, что она подводит второй глаз, пока напоминаю: — Мы ведь уже это обсуждали, если хочешь, сходи в гости к кому-нибудь из них.       — Я не могу, — сквозь сомкнутые губы отвечает Она. Так же всегда делает Ава, когда красится, она называет это «не шевелить лицом».       Дожидаюсь, пока Она закончит, и подхожу ближе, чтобы поправить в зеркале хвостик. Она тут же пользуется тем, что я наклонилась, — обвивает за шею, целует яркими губами в щёку, надолго прижимается, кожа к коже. Тру подушечками пальцев след от её помады, пока Она убирает все баночки-скляночки по одной Ей известным местам.       — Они самые лучшие, самые порядочные и самые чистоплотные, ты их даже не заметишь! — заверяет, хлопая светлыми ресницами.       — Верю, — вздыхаю, но Она и без продолжения отлично понимает, что это всё ещё моё «нет».       — Пожа-а-алуйста! — заводит довольно противно. Я упираюсь носом в Её макушку, позволяя загребущим рукам снова до меня добраться и немного неуклюже сжать.       Уговоры продолжаются, даже когда мы, наконец, отлипаем друг от друга и начинаем собираться. Я смотрю погоду, пока Она с головой забирается в шкаф, чтобы достать оттуда очередные парные футболки, которые нам упорно дарят Её родители и издевающаяся Ава. Я натягиваю свои любимые чёрные момы, чтобы оправдать прогулку в кроссовках. И, конечно, покорно надеваю поверх топа объёмное нечто с подозрительно весёлым розовым грибом. На Ней гриб зелёный в розовую крапинку, и Она заправляет его в грубоватые джинсовые шорты, из-за чего мгновенно делается вдвое тощее.       Водружая на светлую макушку кепку, намекает:       — А если это будет первый и последний раз?       — Она не отстанет, — сообщает Паддл, наблюдающий за нами из своего любимого заваленного вещами кресла.       Я знаю. Знаю, что она не отстанет. И только поэтому, выставив перед ней телефон, говорю:       — Если завтра будет хорошая погода, ноги вашей здесь не должно быть, поболтаете на улице.       — Идёт! — просияв, соглашается Она, и я с мрачным удовлетворением закрываю вкладку с солнечным прогнозом на всю неделю, в который Она даже не заглянула. Больше Она меня своими манипуляциями не беспокоит. Чувствую, что в кои-то веки хоть где-то победила. Даже настроение под вечер не портится от стычек с дотошной клиентурой. Радуюсь, что завтра выходной, и мы наконец проведём день наедине.       

***

      Дождь поливает с самого утра, и мы обе едва продираем глаза к полудню. Я не сплю и тихо лежу рядом с Ней, хотя могла бы спокойно маршировать по квартире, стуча в кастрюлю половником, так крепко Она спит.       За то время, что я в полудрёме листаю Pinterest у Неё под боком, я успеваю пройти все стадии принятия дождя и тихонько поболтать с Паддлом, который без труда ощущает моё пассивно-агрессивное состояние.       — Какие-то Её друзья, — поясняю шёпотом. — Не знаю, зачем Она непременно хочет притащить их сюда…       — Хочет вас познакомить. Для Неё это важно, — Паддл пожимает плечами. — Мило.       — Ты же знаешь, я не люблю чужих людей, — закатываю глаза я.       — Да что может случиться? — улыбается Ложка, заглядывая в щёлочку. Услышала с кухни наш разговор. — Попьёте какао, поболтаете, и все чужие уйдут. Зато Она порадуется.       — Это просто дружеский визит, — в свою очередь утешает Паддл. — Ни к чему тебя не обязывающий. Ты можешь встать и уйти, они ведь не твои гости.       Я соглашаюсь с ними, про себя проклиная себя, прогноз, погоду и — чисто на всякий случай — всех парней мира. Угораздило же… И, главное, собственными руками! Почти.       К тому моменту, как Она начинает ворочаться в постели, я утихомириваюсь и лежу, мрачно глядя в потолок. Оттаиваю, когда Она целует меня в щёку, сонно бормочет своё:       — Утречка… — и трёт закрытые глаза.       Когда Она просыпается окончательно, я прячусь от Её радостных возгласов и взбудораженной болтовни по телефону за готовкой завтрака. Присутствие Ложки немного успокаивает, она подтягивает лишние эмоции на себя, позволяя мне не раздражаться на Неё и не сердиться на саму себя за образовавшуюся нелепую ситуацию. Яичница поджаривается, а я прихожу к флегматичному «Что есть, то есть».       — Я так рада, что ты согласилась, — улыбается Она.       Мне всё равно приятно видеть Её такой, хотя Ей для счастья обычно много и не нужно. Я утешаю себя этими мыслями оставшийся час, который нужен Её друзьям, чтобы проплыть по улицам до нашего дома.       Звонок в дверь прошибает до нервной дрожи, и я ругаю себя за то, что так усложняю. В моём взвинченном состоянии виновата только я, и ему нет никаких причин, кроме моего же собственного упрямого нежелания…       Самокритичные мысли скрашивают время, за которое Она открывает дверь и представляет нас друг другу. Правда, я прослушиваю имена и не смотрю в лица. Замечаю только старые промокшие кроссовки и пару относительно чистых для такой погоды ботинок явно за неплохие деньги.       Смотрю на парней, только когда мы усаживаемся вчетвером на кухне. Благодаря Ей неловких пауз не возникает, Она буквально болтает сама с собой, пока мы присматриваемся друг к другу.       По двум парам чёрных носков тяжело вычислить обладателя мокрой обуви. Я наугад причисляю их к тому, у кого волосы чуть светлее. Взгляд этого парня — определённо взгляд человека в таких кроссовках. Кроссовки меняют, это магия вещей.       Он же первым вливается в беседу, отвечает на какой-то Её вопрос, пока второй смущённо заламывает пальцы:       — Да нормально, чё там идти-то было, — но это последнее, что я от него слышу на ближайшие полчаса. В дальнейшем он угрюмо молчит, и я быстро теряю к нему интерес.       Его друг больше похож на человека замкнутого и застенчивого, но именно он поддерживает беседу, сначала осторожно, как будто Она или я можем его загрызть за любое непонравившееся слово, а потом вполне ровно. Коля — Она напоминает мне, когда я вежливо переспрашиваю имя — слишком спокойный для Неё, и это даже немного пугает. Я больше привыкла к Её шумным девчонкам, чем к таким вот тихим мальчикам. Второй, кажется, Артём, хотя бы своей странноватой молчаливостью вписывается в Её обычно тоже странное окружение, а вот Коля… Коля просто Коля. Ничего особенного, и этим он выделяется.       Сначала мы немного неловко обсуждаем погоду, потом Она поднимает несколько тем, понятных только Ей и парням, а я даже не пытаюсь вникнуть, беру пример с Артёма и просто слушаю.       — Вы вместе учитесь? — спрашиваю, и Коля с готовностью уточняет:       — С Артёмом, да.       — И как вообще относятся к тому, что вы встречаетесь? — чуть улыбаюсь. И впервые с начала вечера Артём встревает:       — Да всем пофиг, никто даже внимания не обращает.       — Знакомо, — соглашаюсь я, повернув к нему голову. Он сидит рядом со мной и напротив Неё, а Коля — напротив меня, наверное, чувствует себя немного неуютно. Он-то не найдёт этому особых причин, примет за фантомную тревожность, но я-то отлично вижу Ложку, как обычно усевшуюся на столешницу и болтающую худой ногой. Других не вижу, но ощущаю слишком уж много взглядов, направленных на меня саму, да и воздух в кухне едва не трещит от напряжения. — Вы голодные?       — Не особо, — пожимает плечами Артём, не дав Коле раскрыть рот.       — Пирожные есть, — поддерживает меня Она.       — Пирожные будем, — успевает встрять Коля, кажется, пнув парня под столом.       — Какие забавные детки, — широко улыбается Ложка и протягивает руку, чтобы потрепать Колю по волосам. Тот немного ёжится и оборачивается на открытую форточку. Сквозняком и правда протягивает, но я скорее удавлюсь, чем закрою сейчас окна.       — Сварю какао, — натянуто произношу, и это не звучит как предложение, поэтому мне никто не отвечает. Когда выхожу в коридор, слышу неуверенный шёпот Коли:       — Ну она у тебя вроде ничего.       — Я у неё тоже ничего, — фыркает Она. Артём бухтит:       — Ты ничего, она ничего, а мы вам тут чего? Чего она смотрит на нас, как будто мы ей жизнь испортили?       — Да она на всех так смотрит, — отмахивается Она, — не запаривайся.       Возвращаюсь с пачкой какао, и они забавно отстраняются друг от друга, замирают ровно, только Она не выглядит особенно напряжённой. Осторожно расспрашиваю дальше, пытаясь звучать как можно более доброжелательно:       — Вы вместе пошли учиться? — и украдкой рассматриваю их, колдуя над кастрюлькой.       — Не, там уже познакомились, — Артём перебирает длинными худыми пальцами, и я машинально пытаюсь угадать цвет его глаз. Прячется за светлой чёлкой то ли от меня, то ли по привычке, но у меня снова неудачный угол обзора: Она закрывает своего друга, и я снова вижу его только сбоку.       Я успеваю рассмотреть бледные веснушки на щеках Артёма, прежде чем Она наклоняется, опираясь о локоть, и перекрывает мне вид на друга окончательно. Теперь, чтобы не выдать своего интереса, я могу видеть только его руки.       Зато Коля так же ко мне лицом. Спокойно наблюдает за мной с долей интереса, тоже смотрит на руки. Бледнющий, прямо как Она, и под глазом скромная родинка. Понимает, что я тоже смотрю, и смущённо отводит глаза. Правда, ненадолго. Внезапно понимаю, что он чем-то похож на отца Авы, и делается смешно. Ладно, разве что только внешне…       — Не молчи, — шикает на меня Паддл, стоящий в дверях. Прислоняется к косяку, смотрит в затылок Коли пронзительными карими глазами. — Спроси что-нибудь.       Не знаю, что ещё спрашивать у парней, которых вижу впервые. Обычно мне приходится заводить знакомства исключительно по работе, а это уже какая-никакая общая тема.       Артём спасает положение, смело интересуется:       — А вы?       — Тоже там, — отвечаю, хотя парни наверняка и так это знают, вряд ли Она могла это замолчать. Под ироничным взглядом Паддла продолжаю: — Но мы не вместе учились.       — Гений, — фыркает Тоуз, вставая рядом с соседом. Его поза куда более вальяжная, и он тут же начинает меня раздражать своим насмешливым видом.       — Спроси, куда они идти собирались, Она же тебе так и не сказала, — заговорщически предлагает Ложка.       — Лучше спроси, кто сверху, — ехидно предлагает Тоуз, и я кидаю в его сторону хмурый взгляд.       — Никуда они не собирались, Она просто вымогательница, — раздаётся из коридора голос Розги. Я прикусываю губу и отворачиваюсь, чтобы скрыть улыбку.       — А твои родители не против, что с тобой девушка живёт? — очень аккуратно интересуется Колька. Артём закашливается, кажется, пытаясь заглушить смешок. Она толкает Кольку в плечо и делает страшные глаза, но я спокойно отвечаю:       — Мы не общаемся, но это в любом случае моя квартира, так что не думаю, что они бы что-то мне сделали. А Её родители думают, что она снимает у меня комнату, и мы дружим.       — Подружки! — давится смехом Артём, и Она пихает уже его.       — Подружки-подружки, — мрачно кивает Тоуз. — Передружили немного, с кем не бывает.       — Ой, да помолчи! — весело встревает Ложка. Я просто тихо радуюсь, что сюда ещё не набежали все остальные, эти великолепные обсуждения я бы уже не вынесла.       Разливаю по чашкам какао, разбавляю сливками и раскладываю пирожные. Напряжение немного отпускает. Меня смущают только навязчивые зрители наших бесед, которые изредка отпускают между собой комментарии, заставляющие меня усердно кусать губы.       Коля тоже немного расслабляется и перестаёт пытаться уследить за каждым словом своего парня, а Артём довольно свободно болтает с Ней. Я вставляю иногда редкие реплики и отвечаю на прямые вопросы, потому что Она упрямо молчит, чтобы заставить меня хоть как-то взаимодействовать с Её друзьями.       Посреди истории о том, как Колиных родителей затопили соседи под Новый год, мой телефон требовательно жужжит в коридоре.       — Этого ещё не хватало, — тут же реагирует Ложка, до этого с интересом слушающая. Я извиняюсь и выхожу, чтобы взять трубку. Она почти сразу выглядывает следом, оставив гостей одних, и слушает, как я отвечаю:       — Да, через неделю.       — А сегодня сможете отправить промежуточный результат? — интересуется менеджер, и я слышу нервический росчерк ручки по бумаге.       — Я не в магазине, — приходится напомнить. — У меня выходной, и у тебя вообще-то тоже.       — Сможешь сейчас подъехать на пару часов? — жалобно просит девушка. — Они будут через час, это чуть ли не самый твой дорогой заказ, будет обидно, если из-за их прихоти всё сорвётся. Я не справлюсь, и…       — Я занята, — шиплю я и вижу, как Она одними губами шепчет: «Езжай, всё нормально». — Точно без меня не обойдёшься?       — Боже, я тебя обожаю! — пищат по ту сторону. — Давай завтра у тебя будет ещё один выходной, только приезжай сейчас!       Усмехаюсь, когда девушка сбрасывает звонок. Брат бы убил меня за такую мягкотелость с клиентами и партнёрами, но я не могу как Ава грызть людей зубами, чтобы получать желаемое. Подожду, пока Она до этого дорастёт и будет делать это вместо меня.       — Поезжай, — сочувственно улыбается Она. — Хочешь, я выпровожу ребят?       — Да сидите, — устало тру переносицу. Некрасиво выйдет, но что уж… — Объяснишь им всё тогда?       — Иди, собирайся, — Она подпихивает меня в плечо к спальне.       Шёпотом предупреждаю, прежде чем поддаться:       — Если вы сожжёте квартиру, их я убью, а тебя отшлёпаю, ты поняла?       — Есть, капитан! — широко улыбается Она и уворачивается от моих рук, чтобы через секунду исчезнуть на кухне. Я собираюсь на работу в рекордные сроки и уже у дверей оборачиваюсь к вежливо вышедшей проводить меня троице. Коля украдкой рассматривает мою сумку с инструментами, Артём шарит глазами по стенам. Она невинно — специально для парней — целует меня в щёку, заверяет: — Иди-иди, мы будем хорошо себя вести.       — Сомневаюсь, — подаёт голос Тоуз у Неё из-за спины, но теперь моя кривоватая улыбка на его слова не вызывает ни у кого подозрений.       — Не сомневаюсь, — специально отвечаю я. И под тремя — шестью — взглядами спешу исчезнуть за дверью.

***

      Около девяти она пишет «ушли)». Через час я собираюсь домой.       Застаю её в спальне за просмотром какого-то американского сериала с моего планшета. Лейдж забавно замирает на экране, когда меня, замершую у косяка, наконец, замечают.       Она затягивает меня к себе, не обращая внимания на пропахшую деревом одежду и колючие от стружки джинсы. Этот нелепый контраст цепляет. Мы целуемся, и я глажу её голое колено, выглядывающее из-под тяжёлого одеяла.       — Мне нужно будет поработать сегодня, закончить заказ, — сообщаю, отстранившись.       — Ты могла сделать это вчера, — обиженно напоминает она, и я снова целую её, прежде чем согласиться:       — Могла, — и признать: — Но поленилась. Послезавтра дедлайн, не успеет просохнуть, если не закончу до утра.       — Тогда я досмотрю кино, — тут же заявляет она, и сегодня мне нечем это парировать. Киваю, потираясь подбородком о её макушку. Она снимает с закатанного рукава моей рубашки кусочек коры и заискивающе интересуется: — А может, мы ещё как-нибудь позовём ребят к себе?       — Почему нет? — я пожимаю плечами. Она ковыряет пуговицу у моего воротника. Тянет:       — Ну-у, ты же не любишь гостей и всё такое…       — Не люблю, если часто, — не отрицаю. — И не люблю звать к себе незнакомых.       — Но вы же теперь знакомы, — хитро улыбается она. — Значит, можно? — и сама тут же оговаривается: — Не часто!       Киваю, сдув со лба торчащие во все стороны подсеки. Она выпускает меня и снова обнимается с планшетом, подмяв под себя большую часть одеяла. Наклоняюсь, чтобы чмокнуть её в макушку, и выхожу в коридор.       В мастерской душно.       Ручка щёлкает за моей спиной, и только после я включаю свет.       — Милые мальчики, — хмыкает Тоуз. Трость поджимает губы.       Она не переваривает мужчин. Даже когда приходит брат, предпочитает не показываться. За несколько лет, что мы знакомы, она ни разу не заговорила с ним, хотя он поначалу предпринимал несколько попыток. Сегодня я видела её только мельком, хотя остальные проявляли довольно явный и беспардонный интерес к нашим гостям.       — Светленький просто загляденье, — делится Ложка, присаживаясь на стол с заготовками.       — Зато второй гораздо спокойнее, — замечает Паддл, покосившись на меня.       Я оттаскиваю к себе стул и усаживаюсь верхом. Слежу за их беседой, блуждая от одного к другому глазами. Хочу напомнить, что у мальчиков есть имена, но решаю не встревать и послушать. В конце концов, сущности куда лучше чувствуют людей. Почти как животные. Только животные мало что могут рассказать.       — Не спокойный, а ведомый, — равнодушно поправляет Розга. Она не в восторге от новых знакомств, но не так радикально, как Трость.       — А мне не показалось, — качает головой Паддл.       — Да он просто трусит, — забавно фыркает Ложка, болтая ногой.       — Наверняка был бы заводилой, но дерзости не хватает, — поддерживает её Тоуз. Эти двое после первого знакомства уж слишком спелись, и мне иногда кажется, что другие ревнуют их дружбе. Все, кроме Розги, конечно. Она слишком самодостаточна.       — Нашёл себе того, кто будет пинать его в неприятности, — хихикает Ложка. Я вижу, как губы Трости изгибаются в подобии улыбки. Улыбаюсь тоже. Не могу не согласиться.       Коля — будто Её отражение в кривом зеркале. Немного менее смелый, немного более покладистый. Всё это вопросы воспитания.       Может показаться, что Она больше похожа на Артёма, но это слишком лёгкая ошибка. Она не шкодная, просто непослушная и неудачливая. А у Артёма, в отличие от Неё и его парня, явно не просто шило в одном месте. Что бы он ни делал, он делает это намеренно. И тянет Колю за собой. Тому, конечно, это всё в радость. Ей тоже.       Идеальная команда, ничего не скажешь.       Обычно Её друзья куда более… Заурядные. Великовозрастные подростки, любящие пошуметь и покутить, громко говорящие и в целом слишком громко живущие. Не слишком глубокие, не нажившие ещё ничего, за исключением родительских денег. Вокруг Неё много таких людей. Мне приятно знать, что кто-то разбавляет это равномерное, пытающееся казаться ярким месиво.       Её друзья слишком быстро сменяются, текут вокруг Неё, и я удивлена была услышать, что с этими парнями Она общается уже довольно давно.       — Мне показалось, они оба очень добрые, — осторожно подаёт голос Щётка, уловив паузу в общей беседе. — И хорошо с Ней ладят.       — Иначе Она бы о них и не заикнулась, — Трость закатывает глаза. — Посмотрим, что будет дальше.       — Но всё же это было очень интересно… — задумчиво бормочет себе под нос Паддл.       Я жду, пока смолкнут разговоры, так и не сказав ни слова. Мои мысли на этот счёт им знать совершенно не обязательно, да они и не стремятся.       — Дайте человеку поработать, — вдруг с долей усталости обрывает начавших говорить одновременно соседей Розга. Смотрю на неё с благодарностью. — Разгалделись.       Тоуз хмыкает, прежде чем раствориться в воздухе. Пока остальные расходятся, я вынимаю из ящика стола мордочку белки. Дерево тёплое, кончики пальцев покалывает напряжением. Воздух вокруг фигурки немного рябит и мутится. Когда Щётка проходит мимо меня, правую ладонь обдаёт усилившимся жаром.       Подцепляю тонкую, еле заметную ниточку и вытягиваю её из деревянной оболочки. Тонкий щуп извивается и тянется назад, пока я обматываю его вокруг маленького острого ушка с деревянной кисточкой. Чувствую подушечками пальцев неразборчивый шёпот, пока нитка рябит и втягивается в темноватые дубовые узоры. Тянусь за пилкой и трогаю пустоту.       — Здесь кто-то был сегодня? — спрашиваю у оставшейся со мной Ложки, которая всё ещё сидит на столе. Она беспечно качает головой, и я встаю, чтобы найти инструмент, который утром точно оставляла на своём месте. — Пора заканчивать эти бессонные ночи, — бурчу сама себе, выуживая запасную пилочку из её кожаного плена. Какое-то время держу в руках чехол и осматриваю столы и фигурки. Киваю про себя. — Да. Сегодня точно последний раз. Тут и с ума сойти недолго…