Помнишь меня?..

      Джисон сидел на диване, откровенно скучая. Пиво в руке уже стало теплым и не таким вкусным, как пятнадцать минут назад. Где-то в толпе затерялся Хенджин, который сам и позвал Хана на эту вечеринку. Громкая музыка разливалась по всему помещению, гулко отдаваясь в стенах. Свет переливался в такт ритму, окрашивая лица собравшихся в то красный, то синий оттенок. Людей здесь немного, но знакомых нет. А может и есть. Может Джисон просто ни на кого не обращал внимания.       Душно. И в комнате, и в голове. Джисон расстегивает рубашку до конца, под ней была тонкая майка, и Хан рад, что решил надеть ее. Честно, он совершенно не здесь сейчас. Да и не в этом времени. Он там, в другом доме, все еще в его объятьях, растворяется в его запахе. В тех моментах, где было призрачно хорошо. Воспоминания снова накатывают. Те дни были наполнены комфортом, безопасностью и… счастьем. Но, видимо, только для Хана.       Почему?..       Почему его сердце болезненно сжимается каждый раз при мысли о нем? Почему дышать все еще больно? Прошло ведь столько времени. Несколько месяцев – это же много. Хенджин говорил, что время лечит, что нужно подождать. Джисон ждал. Джисон ждет... Когда же время начнет лечить, а не причинять боль?       – Пожалуйста! Пожалуйста Минхо, не делай этого, не надо! Не уходи, нет-нет-нет-нет, - Джисона трясет, он плачет в истерике и не отпускает руку Минхо, руку своего парня, который собирается разрушить все, что они строили. Хотя правильнее будет сказать, все, что стоил Джисон. Но ему было все равно. Все равно на то, что Минхо мог спокойно ничего не делать ради Хана. И он все равно не уйдет.       Внезапно появляется Хенджин, присаживаясь на диван рядом, и что-то пытается сказать, но из-за музыки ничего не слышно. Хану надоедает обстановка вокруг, и он наклоняется к другу, крича ему на ухо.       – Я пойду!       – Не, погоди, давай еще немного тут посидим, неплохо ведь, да и ты проветришься, – кричит в ответ Хенджин.       – Нет, я все-таки пойду. Один, ты оставайся. Я тебе потом напишу, – Джисон уже встает и отдает пиво Хвану. Тот в ответ хватает за руку, останавливая. – Пожалуйста, Хенджин, – он смотрит на друга серьезно, показывая, что совершенно не желает здесь находиться. Хенджин поджимает губы и немного погодя кивает, отпуская.       Джисон пробирается через толпу, направляясь в коридор. Запрыгивает в кроссовки, хватает куртку и, не надев, практически выбегает из квартиры. Подальше от этого места. Шумного и неприятного. Музыка только мешала, назойливо стуча по барабанным перепонкам и выбивая из шаткого равновесия. На самом деле он и не хотел сюда приходить, но поддавшись на уговоры друга, все же пришел. Ладно, он надеялся, что это действительно отвлечет его от тяжелого расставания. Возможно, надо еще подождать. А ждать Хан умеет. Только это и делал. Всегда.       На улице снегопад. На волосах Джисона сразу же оказываются крупные хлопья, некоторые из которых тают, делая пряди мокрыми. Вокруг практически никого нет, лишь машины создают шум, который, впрочем, Хан не замечает совсем. Он надевает наушники и направляется к дому. Идти долго, и лучше бы заказать такси, но ему так нравится. Долгие прогулки ему всегда нравились. Хоть зимой, хоть летом. А ему нет.       Снова. Снова все мысли возвращаются к нему. Снова приносят боль. Да почему все так?! Почему этот чертов Минхо все еще в голове? Почему засел так прочно?       – Ты заебал! Заебал блять. Хватит. Пожалуйста отпусти меня. Зачем мучаешь? Для чего? Не надо… пожалуйста. – он прислоняется к заледеневшему столбу лбом и бьет по нему кулаком. Слезы уже подступили, грозясь вот-вот политься рекой. Разве он не выплакал уже все? Разве мало? Мало боли, что он испытал?       – Минхо, я могу прийти к тебе на работу, ты не сильно занят? – Джисон удерживает телефон плечом и надевает джисы, собираясь.       – В принципе можешь, – с зевком ответили на том проводе.       – Уже выхожу! – он радостно выключает звонок и, припрыгивая, одевается до конца. В животе приятное чувство, будто бабочки летают, нечаяно сталкиваясь друг с другом, что вызывает еще больший трепет. А в груди бешено бьется сердце, стук которого, наверное, слышат соседи за толстой стеной.       Джисон открывает дверь своей квартиры, вваливаясь внутрь. Он прислоняется к стене, сползая вниз, и закрывает лицо руками. Истерика начинает накатывать снова. Дышать становится трудно, и Хан поднимает голову наверх, хватая больше воздуха. Каждый вдох дается с трудом, словно воздух вдруг стал густым, вязким, тяжелым, давящим. Сердце набирает темп, но не как тогда, не от предвкушения радостной встречи, а от боли, что накопилась в нем. Оно не выдержит столько, лопнет, если Джисон не прекратит все это. Либо останавливается он, либо оно. Одно их двух. Другого выбора нет. Руки дрожат, пальцы не слушаются. Тело мелко трясет, словно от холода, хотя дома тепло. Но холод все равно чувствуется. Может, он идет изнутри. Может, этот холод оставил Минхо, когда ушел, оборвав все внутри Хана.       Тридцать первое декабря. Джисон долго думал, что бы подарить своему парню, и, вспоминая все увлечения Минхо, нашел то, что точно понравится Ли.       – Это тебе! – Джисон протягивает красивый пакет, с улыбкой смотря на Минхо. Тот удивляется и забирает его.       – Воу, теперь мне неловко… Я тебе не подготовил ничего, – Джисон с горящими глазами смотрит на парня напротив, не обращая внимания на его слова и ожидая реакции на свой подарок.       Минхо открывает пакет, вынимая толстовку с принтом его любимый игры. Его глаза округлились, он посмотрел на Хана, улыбаясь, как ребенок:       – Серьезно? Ты помнишь, вот это да! Спасибо, Хани, я правда рад.       Джисон не мог перестать улыбаться, немного смущаясь и радуясь, что попал в точку.       Ноги не слушаются, но Хан все равно поднимается, опираясь на стену. Щеки жжет от слез, и парень до боли растирает их рукавом рубашки. Шторм эмоций утих, позволяя немного успокоиться и дойти до кухни, где Джисон наливает себе воду и жадно пьет. Кружка оказывается в раковине, а сам парень за столом. Он укладывает голову на сложенные руки и тяжело вздыхает. Мыслей нет. После истерик обычно так и бывает, не у всех, но Джисону повезло. Он закрывает глаза, желая немного отдохнуть.       – Кстати, Минхо, – Хан лежит на кровати, вокруг тетрадей. Надо дописать конспект, но внезапный звонок от Ли заставил отвлечься. Хотя Джисон совершенно не против, Минхо ему редко звонит.       – Мм?       – Ты знал, что это мои первые отношения? – он жует ручку, закрывая тетрадь.       – Нет.       – Теперь знаешь, – негромко смеется, перекатываясь на спину. – И я рад, что это ты, – смущенно произносит Джисон.       – Окей, – спустя пару секунд безучастно ответили на том конце.       Задремавший Джисон просыпается от вибрации телефона в кармане джинс. Он протирает глаза и с недоумением смотрит в экран. Парень вздрогнул и застыл на месте, будто громом поражённый. Сердце на мгновение замерло, а затем забилось с удвоенной силой. Он не верил своим глазам. Казалось, время остановилось на долю секунды, а холодок пробежал по спине. «Это не может быть правдой», — мелькнула мысль, но происходящее перед ним не оставляло сомнений.       «Привет»       Обычное сообщение, казалось бы, что ничего в этом нет. Но то, от кого оно и вызвало такой диссонанс в голове Джисона. Что же теперь делать? Почему Минхо ему написал? Что это может значить? Еще и в… Джисон посмотрел на время. В половине второго.       Они не оставались друзьями, чтобы вот так вот писать друг другу. Значит, что-то случилось. Но что? Зачем он пишет? Зачем напоминает о себе? Минхо знал, сколько значил для Хана, и наверняка знал, как тяжело было Джисону после расставания.       Честно, Хан не сразу удалил все фотки и переписки. Он гулял по местам, по которым они гуляли вместе, ходил в кафе, где они пили кофе. Покупал там горячий американо, хотя сам пил только айс. Даже начал стирать тем же порошком, чтобы чувствовать его запах. Делал все, чтобы призрачно Минхо был рядом.       Из этого его вытащил Хенджин. Он все это время был рядом, вытирал слезы, злился на Минхо, называя его полным придурком и не достойным Джисона. В общем, старался очень. И Джисон безмерно благодарен другу. Конечно, отойти полностью еще не получилось, но он хотя бы не плачет каждую ночь. Ладно, сегодня было исключение.       Так что же делать? Ответить? Или проигнорировать? Может произошло что-то важное? Джисон вздыхает. Только этой мороки ему еще не хватало. Ушел бы наконец, оставил в покое. Что ему нужно?       Он думает. А потом открывает чат и еще минуту смотрит на сообщение.       «Что тебе нужно?». Отправить.       Он выключает телефон и кладет на стол, ложась на правую руку. Ждать долго не пришлось, почти сразу ему отвечают.       «Что так грубо?) Чем занят?»       Зачем он это спрашивает? Он знал, что Джисон был к нему привязан. И, несмотря на это, Минхо выбирал быть с ним не из-за любви, а от скуки… Это не просто эгоизм – это жестоко. Но это не любовь. Это игра в одни ворота.       А теперь он снова пишет. Скорее всего, потому что ему снова скучно. А Хан – не запасной вариант. Не чей-то «вдруг захочу — напишу».       Ему больно. Зачем напоминать о себе? После такого отношения к Джисону. Раньше не нужен был, и вдруг о нем вспомнили.       Хан вспоминает слова Хенджина. «Ты заслуживаешь кого-то, кто будет любить тебя не из-за, а вопреки всему. Кто будет горд держать тебя за руку, а не прятать чувства и играть в холодность.»       Он должен твердо дать знать Ли, что с Джисоном играть нельзя.       «Ты использовал меня, когда тебе было скучно, и ушёл, зная, что я тебя любил. Сейчас ты снова объявился, будто ничего не было. Не трать моё время. Для тебя я больше — никто. Хотя и всегда был… Но теперь и ты для меня – никто. Не пиши больше никогда.» Отправить.       Хан врет, но Минхо знать об этом необязательно. Он блокирует и удаляет номер. И старается не начать плакать. Но он гордится собой, что смог оттолкнуть, дать знать, что не хочет больше иметь с ним что-то. Точка поставлена. По крайней мере со стороны Джисона.       Хан успокаивает себя и выпивает стакан воды. А потом с тяжелым, но легким сердцем ложится спать. И улыбается началу своей маленькой внутреней победы.