Замедляйся, дыши

      Первым порывом Кошона, когда к нему на полной скорости несётся незнакомая собака, оказывается попытаться подхватить на руки своих, но — попробуй управься сразу с шестью, даже если они не так уж и велики. Так что вместо этого он кружится на месте, пытаясь — что, если вдуматься, не слишком умно — загородить собак собой. Выходит так себе: три левретки прижимаются к нему с разных сторон, чуть не сбивая с ног, три папильона, виляя хвостами, торопятся познакомиться с незнакомцем.       А он, оказывается, и не один.       «Это ж надо додуматься: отпустить таких больших собак без поводка!» — в сердцах думает Кошон и с тревогой смотрит, как ещё одна чужая собака — что это хоть за порода? похожи на биглей, но великоваты — обнюхивает Манон и Людовика. Когда она подходит к нему, он, хмурясь, протягивает ей руку. В конце концов, она же не виновата, что её хозяин — безответственный идиот. Большой влажный нос с интересом тыкается ему в ладонь, а потом собака приникает к земле и громко воет. Кошон вздрагивает от неожиданности. Вместе с ним дружно вздрагивают тонконогие Манон, Луиза и Жозефина. Кошон садится на корточки, успокаивая левреток, но торопливо подскакивает, когда определённо-не-биглей становится больше.       Собственно, пятеро.       И ещё одна выходит, наконец, вместе с хозяином. Тоже без поводка, кто бы сомневался.       Вой прекращается, ужасно довольная собака бежит хвастаться, виляя хвостом, к хозяину. Раздражение в Кошоне потихоньку одолевает тревогу, и он смотрит на собачьего хозяина с возмущением, но тот то ли игнорирует, то ли и правда искренне не замечает, похлопывая своих собак по бокам.       — Вы не могли бы их убрать? — не выдерживает Кошон. Людовик невозмутимо проходит у чужой собаки под животом, поводки путаются в лапах.       — Зачем? — ухмыляется тот самый безответственный идиот. Его собака снова припадает на передние лапы и долгим воем, очевидно, зовёт Манон поиграть. Манон поджимает хвост и прячется за ногами Кошона. Собака, преследуя её, подсекает Кошона под колени лбом.       — Они пугают моих собак, — сварливо отзывается тот, поднимая левретку на руки. — Зачем вы спускаете их с поводка? Тут могут быть дети.       — Мои собаки не боятся детей, — весело заверяет его безответственный идиот. — И мы специально выходим пораньше, когда никого нет.       «Тут есть я, — хочет сказать Кошон. — Тут есть я, и у меня нет выбора, выходить с собаками сейчас или позже».       — Пойдём, — вместо этого зовёт он собак и хлопает себя по бедру. — Мне пора на работу.       Незнакомцу хватает наглости отвесить ему прощальный поклон, приподняв с головы берет.

***

      Они пересекаются в саду каждое утро, и хозяину шести фоксхаундов — Кошон много гуглил и предполагает, что это они, хотя попробуй отличи от харьеров и ещё некоторых гончих — хватает наглости здороваться с ним из раза в раз. Кошон не отвечает и изыскивает новые маршруты, чтобы не встречаться с ним снова. Но фоксхаунды, даром что охотничьи собаки, как будто специально выискивают его и поднимают вой.       — Ты им нравишься, — говорит Тэлбот — не то чтобы Кошон спрашивал, как его зовут, все знания об этом человеке получены им против его воли. Сигаретами, например, от него несёт за километр.       — Не помню, чтобы мы переходили на ты, — огрызается Кошон. Он бы ушёл прямо сейчас, но Людовик и Филипп скачут вокруг одного из фоксхаундов, валяющегося на спине, прерывать игру и уволакивать животных — вредно для их психики, так что он стоит и терпит. Попробовал бы выходить на прогулку в наушниках, но уверен, что Тэлбота это не остановит.       Ничего, как только папильонам надоест, можно будет пойти дальше, туда, где есть огороженный теннисный корт. И, пока он пуст, левреткам можно дать набегаться там без поводков.       Манон, к сожалению, его планы не интересуют.       Его вина — плохо пристегнул карабин: зацепившись за другой поводок, он соскальзывает, и левретка оказывается на воле. Ну и фоксхаунды, конечно, довершают дело. Шарахнувшись от них, Манон осознаёт свою свободу и срывается с места.       Кошон чуть не выпускает остальные поводки, но вовремя сжимает пальцы и бросается в погоню вместе со всем собачьим букетом. Парк огорожен, шансов выбежать на дорогу у Манон немного, но — левретки же не без придури, и эта конкретная сама не остановится, будет нестись, пока сама себя не загонит.       Они мечутся по парку как сумасшедшие, кто никогда не пытался поймать разогнавшуюся гончую, тому не понять. Попискивают ничего не понимающие папильоны, Кошон старательно игнорирует и боль в груди, и подгибающиеся ноги.       Когда тонкую серую фигурку Манон сшибает сбоку другая и валит набок, он почти кричит, но — Тэлбот уже подхватывает левретку и треплет по загривку свою собаку, вывалившую изо рта язык.       — Поймал, — говорит он и встревоженно оглядывает хрипящую от натуги Манон. — С ней нужно походить, как с лошадью?..       Задыхающегося Кошона хватает только на то, чтобы помотать головой и протянуть за собакой руки. Он гладит её бешено ходящие ходуном рёбра и ощупывает нежные лапы: всё, девочка, успокаивайся, замедляйся, дыши. Кто бы ему самому это сказал.       Ничего, в целом, удивительного, что он запинается об обвисший поводок и падает — буквально в объятья к Тэлботу.       — Поймал, — довольно повторяет тот и — гладит его по рёбрам и спине, как собаку.       И Кошон, надо же, совсем не торопится отстраниться.       Дальше они идут гулять вместе, поводки распутать уже и не пытаются. Надёжно зафиксированная Манон слюнявит ухо поймавшей её собаки. Кошон косится на Тэлбота. Их ладони совсем рядом, но — не соприкасаются.       — Пьер Кошон, — говорит он. — Моё имя.       — Очень приятно, мессир, — мурлычет Джон Тэлбот и улыбается. Кошон недовольно чувствует, как у него алеют уши. Хорошо, что из-за волос не видно, для одного этого стоило отращивать.       — Это фоксхаунды? — спрашивает он, чтобы чем-то занять внимание.       — Да, — оживляется Тэлбот. — Знаешь породу?       На ты они так и не переходили, но Кошону уже, в общем-то, всё равно. Он неопределённо пожимает плечами.       Уже за пределами сада Тэлбот покупает им кофе в едва открывшемся киоске. Пить на ходу с шестью собаками на каждого невозможно, приходится найти лавку. Там Тэлбот торжественно представляет ему всех своих фоксхаундов по именам. Кошон следует его примеру.       — В следующий раз сходим за кофе куда-нибудь, где можно посидеть и куда пускают с собаками, — озвучивает Тэлбот план. Кошон думает о том, что к нему домой вполне можно с собаками. И посидеть место тоже найдётся. Мысль он не озвучивает, вертит её так и эдак в голове.       — Сходим, — только и говорит он, и глаза Тэлбота торжествующе сверкают. Его ладонь подвигается ближе.       Они наконец встречаются пальцами на гладкой серой спине Манон. Кошон делает вид, что не замечает, что гладят скорее его, чем собаку. Что он не делает сейчас того же самого.       — Встретимся завтра, — предлагает Тэлбот, выбрасывая свой стаканчик. И — предательски заправляет прядь волос за алеющее ухо.