хладнокровные

      Короче, их поставили в пару.       Их — это Джисона и Минхо, и в общем и целом им объяснили ситуацию: лето, разгар отпусков, других кандидатур нет, а заказы идут и…       И работать-то, в общем, надо, да?       В общем и целом, Джисон бы и не вздумал жаловаться на это напарничество, потому что Ли Минхо — взрослый, ответственный человек. Ранее им не доводилось вместе работать, но так уж вышло, что Джисон много о нем слышал: что он классный специалист, опытный работник, с большим стажем и позитивными рецензиями от заказчиков. На самом деле рейтинг KPI у него один из самых высоких в их конторе, так что Джисону, в принципе, надо было радоваться такому коллеге.       Вот только есть один ма-а-аленький, микроскопический нюанс.       Минхо вампир.       Воу-воу, нет, никакого расизма! Быть вампиром — не плохо, и Джисон абсолютно толерантен ко всем представителям их мира, включая темпераментных кентавров и утопленников, которых многие недолюбливали из-за бытовых неудобств (с них вечно течет вода. утопленникам в этом плане нелегко, особенно в крупных городах и мегаполисах, поэтому большая их часть продолжает жить в поселениях у водоемов).       Короче, у Джисона ноль претензий к вампирам как к расе.       Проблема в том, что сам Джисон с ними плохо сочетается.       Дело в том, что Джисон — сейчас внимательно и не путать, это важно: — Джисон — перевертыш древесной лягушки, маленькой, миленькой зеленой штучки с выдающимися физическими параметрами. Собственно, за это Джисона в конторе и ценят: его можно отправить на задания в труднодоступные, замудренные места, где обычно-габаритным созданиям тяжело пролезть.       А еще он к стенкам прилипает лапками. Тоже удобный бонус.       Короче, Джисон — перевертыш лягушки. И нет, перевертыши — не оборотни (Джисон всегда вздыхает на этой части монолога). Ему не нужно ждать полнолуния, он не звереет и не начинает носиться по комнате, истошно квакая на каждого встречного.       Джисон просто переворачивается в лягушку тогда, когда ему хочется. И все. Вот такой у него генетический набор сформировался.       Мама переворачивалась в лису, папа — в кабана, а он — в древесную лягушку.       (Эй, родители любят Джисона, если что).       В общем, да, Джисон — лягушка, а значит — земноводное, а значит — хладнокровное. Если не пропускать уроки биологии в школе, то можно узнать, что хладнокровные — это такие ребята, которые сами по себе тепло не вырабатывают, а значит — для правильной терморегуляции — им необходим источник тепла.       Обычно хватает солнца.       Еще раз: Джисона поставили в пару с вампиром.       Конечно, на дворе двадцать первый век, и с появлением интернета общество выползло из дремучих дебрей незнания и стереотипов. После расовой революции в восемнадцатом веке люди и «нежить» стали жить на общих территориях, потихоньку привыкая к соседству и чужим, незнакомым повадкам и правилам.       Например, в тысяча восемьсот тридцать втором году в Мировую Конституцию добавили статью о полтергейстах, где их прохождения сквозь стены расценивались как незаконное вторжение на частную территорию и карались крупным штрафом (сначала в мерах наказания было лишение свободы, но этот пункт быстро вычеркнули, потому что он, ну, бесполезный). В тридцать девятом появилась статья, обязывающая всех оборотней становиться на учет в ветеринарных лечебницах, потому что Всемирный Союз Медицины устроил разгром о том, что они ПОНЯТИЯ не имеют, что делать с вервольфами во время полового созревания. В сорок третьем, после скандала по поводу дискриминации гномов, троллей, дворфов, лепреконов и так далее, Конституция обязала проверять документы и возраст при продаже алкоголя и табачной продукции вне зависимости от вида и расы. В шестьдесят восьмом Организация Объединенных Рас разрешила межрасовые (и однополые, и двуполые, и трехполые…) браки. В восемьдесят четвертом…       Ох, в общем, много чего произошло за последние двести лет. Стеллажи с учебниками истории ломятся от обилия изданий и томов.       А Джисона, тем не менее, поставили в пару с вампиром.       Почему это плохо — объяснение на пальцах.       Первое: вампиры не любят солнце. Да, всем уже давно известно, что мифы о том, что вампиры сгорают на солнце — всего лишь мифы, но тем не менее — солнце они не любят. Палеонтологи говорят, что вампиры — трижды-очень дальние родственники летучих мышей, следовательно, все еще обитатели сумерек, а значит — их физиология подточена под ночной образ жизни.       То есть вампиры — совы. Биоритмы у них ночные, да и глаза от света болят и краснеют.       (Кожа у них еще быстро обгорает, поэтому загорелого вампира никогда не увидеть: часик на солнце — и они как раки. Даже SPF50 не спасет).       В это же время Джисон — перевертыш хладнокровной лягушки, который не умеет вырабатывать собственное тепло. И которому — о вау — необходимо солнце.       Это первое «плохо».       Второе «плохо» — Ли Минхо высокомерный засранец.       Помимо того, что о нем говорят как о ведущем сотруднике и обладателе нескольких рабочих премий, в коридоре о нем шепчутся как о том, кто всех вокруг заебал, потому что холоднее его цвета лица только фразы, которыми он общается с коллегами.       А, стоп. Еще взгляд.       Джисон говорил с ним всего пару раз, и то разговором это можно было назвать с натяжкой. Джисон тогда выходил из лифта после работы, поправляя на себе наушники, а когда двери открылись, перед ним стоял Минхо. Джисон тогда улыбнулся и вежливо поздоровался, решив, что можно и перекинуться парой фраз по типу «хорошей смены» и так далее. Ну, еще пошутить про то, что дневной и ночной сотрудник пересеклись.       Минхо ответил ему «добрый вечер» таким тоном, что Джисон осознал до самого корня мозжечка: его послали нахуй.       В общем, после этого Джисон с ним не коммуницировал при случайных встречах.       А сейчас их поставили в пару.       Проблемы начались еще на этапе оформления. Бюрократия не щадит никого, поэтому HR-отделу необходимо фиксировать все командировочные махинации, и, когда возник вопрос, на какое время брать билеты, Джисон ответил как обычно: на десять-одиннадцать утра.       Минхо же попросил подобрать поезд на десять вечера.       Окей, Джисон решил, что проглотит эту несправедливость, в конце концов, тут правда дело не в капризах, а в природе, и ему несложно взять с собой термобелье и свою любимую грелку для чрезвычайных ситуаций. Но все равно выходило обидненько.       Обидненько выходило и тогда, когда все попытки завязать диалог в поезде игнорировались, хотя Джисон, в общем-то, пытался поговорить о работе. Куда едут, что будут делать, какой у них план. Минхо просто закрылся от него распечатками от конторы и грубо ответил, что читает.       Джисону ничего не оставалось, кроме как сдержать грубости при себе, поджать губы и отвернуться к стенке в обнимку с грелкой в виде лягушки (подарок от одного из его коллег; Феликс — дражайшая душа, даром что фея).       Джисон правда не понимал, зачем их поставили в пару на эту командировку.       Когда он проснулся — будильник по привычке прозвенел в шесть утра — Минхо уже спал на соседней койке, завернувшись в одеяло и зубами к стенке. Свет проникал сквозь тонкую прорезь между завешенными шторками и дразнил Джисону щеку теплым прикосновением, и Джисон тогда фыркнул, подумав, что в пизду этот этикет, и расшторил окна.       Купаясь в долгожданном солнечном тепле.       Минхо проснулся минут через десять, лохматый, хмурый и злой. Он посмотрел на расшторенное окно, злобно фыркнул, смерив Джисона красноречивым (и красным) взглядом, и неуклюже задернул занавески, снова бухаясь на бок и засыпая.       Джисон поджимал губы и молчал, потому что сказать ему хотелось много всего, но командировка — три дня, а это только первый.       Глупо так рано сдаваться.       Проснулся Минхо ближе к времени прибытия, то есть в четыре дня. Джисон к тому моменту уже успел прогуляться по коридору поезда, погреться на солнышке там у окна, почистить зубы, прочитать еще раз информацию о заказчике и что же им придется делать, собрать вещи и усесться листать ленту тик-тока с худо-бедно работающим интернетом.       Минхо встал, сложил постель, ушел недовольный и опухший из купе, а вернулся причесанный, переодетый и будто бы, блять, на совещание.       У вампиров любовь к черным рубашкам генетически вшита или просто Ли Минхо косит под гота?       Так или иначе, в четыре двадцать семь их поезд открыл двери на перроне, и Минхо тогда впервые заговорил сам, сказав:       — Черный хендай, три два семь, — он оглядывался, стоя в черной закатанной рубашке, солнцезащитных очках, уложенный и с кожаной сумкой в руке. — Черт, обещали же забрать…       Их все-таки забрали — машина от заказчика стояла чуть в отдалении, и Джисон увидел ее первым, воскликнув «о, Минхо-хен, вон она!». Минхо поморщился так, будто Джисон — детская пищалка, орущая ему на ухо. Еще и ухо показательно прочистил.       Ли Минхо — высокомерный засранец, и Джисон не собирается отказываться от своего мнения.       Пока они ехали в машине, водитель представился управляющим сельского мясокомбината. Рассказал в двух словах ситуацию, которую они направили в контору Чрезвычайных Ситуаций Расовых Инцидентов: с мясокомбината начал пропадать скот.       — Мы грешим на нелегальную некромантию, — пояснил управляющий, на что Джисон вопросительно промычал. — Недалеко от нас старое заброшенное кладбище бородатых веков. Хищников мы бы заметили по камерам, а вот зомби или прочих…       Ах, вот зачем сюда отправили Ли Минхо. Темные энергии. Вампиры спецы по таким вопросам.       Джисон-то тут нахрена?       — Но мы не знаем точно, — Джисон вышел из машины, подхватывая рюкзак и пытаясь успеть за резвым управляющим, который ходил так быстро, будто у него каждая секунда на счету. — Все замки целы, охранники тоже не нашли никаких следов. Поэтому мы попросили контору проверить теорию с проникновением по вентиляции. Вы же сможете?       — Конечно, — ответил Минхо еще до того, как Джисон рот успел открыть. — Мой коллега специализируется на разведке в труднодоступных местах. Проблем не будет.       Управляющий повел их дальше — показывать планировку и представлять сотрудникам, звать охранников, чтобы они поделились фактами, которые нашли (то есть не нашли) сами. Запашок по коридорам стоял дурной, но чего еще ожидать от мясокомбината?       Не самое приятное место для командировки, но и они не на отдых приехали.       Выходов вентиляции на улицу было три — с восточной, южной и западной стороны. Схема вентиляции была ебанутой и потертой — линии изжеваны, а замятины на листе мешали вглядеться в рисунок.       — А где кладбище? — спросил Минхо, пока Джисон горбился над столом с карандашом в руках, напялив очки для чтения.       — На севере, в пяти километрах отсюда, в лесу. Показать?       Рабочий процесс разделился на две части. Минхо оставил Джисона на мясокомбинате разбираться с вентиляцией, а сам пошел вслед за управляющим, чтобы взглянуть на кладбище. Перед уходом он обратился к Джисону и вдруг неожиданно спокойным и участливым голосом сообщил:       — Если что-то найдешь — звони. Или, — он ухмыльнулся, — если что-то найдет тебя — тоже.       И ушел, стуча ботинками по коридору. Джисон моргал ему в след какое-то время, думая, чего это он вдруг такой заботливый.       Видимо, рабочий настрой так на него влияет.       В любом случае, перед Джисоном стоит нелегкая задачка, потому что вентиляционной схеме лет тридцать, и сотрудники, судя по всему, пили над ней чай и ели что-то жирное, потому что вся бумага в пятнах неестественного происхождения. Джисон прошелся с ней по коридорам, сверил расположение вентиляционных решеток, еще раз подошел к охраннику и задал уточняющие вопросы по поводу шумов в шахтах или непривычном запахе.       — Да тут всегда неприятно воняет, — рассмеялся охранник, и Джисон неловко посмеялся в ответ.       В общем, смеркалось, а Минхо с управляющим не возвращался.       Джисон обошел мясокомбинат по улице, задумчиво пожевал губу, посверлил взглядом восточный вентиляционный выход и вздохнул.       Ладно, что уж время зря терять. Все равно напарник может проторчать на кладбище долго, а у них всего три дня командировочных.       Была не была.       Джисону не впервой прыгать по шахтам — такая уж у него работа. Благо, что размеры позволяют просунуться в любую щель, а еще у него хорошая ориентация на местности и фотографическая память. Поэтому на разведку вентиляции в восточной части у него ушло совсем немного времени — всего полчаса.       На южное и западное крыло ушло гораздо больше.       Джисон пропрыгал узкий поворот и остановился. Если вспомнить схему, эта труба ведет к южному выходу. А эта…       А этой на схеме не было.       В ней грязно, пыльно и душно — видимо, этот воздухоотвод давно не использовался, если использовался вообще. Еще сыро и пахнет плесенью, а в сочетании с общим душком мясокомбината амбре получалось и вовсе непередаваемое. Джисона никогда не тошнило в форме лягушки, но тут его утренний кофе настойчиво попросился назад.       Джисон его сдержал и попрыгал дальше.       Ориентироваться пришлось наугад и на теоретические знания о том, как строят вентиляции, потому что всего этого блока труб на схеме не было. Обычно вентиляцию прокладывают по одной и той же схеме, чтобы не запариваться с придумками, да и существуют определенные ГОСТы, которых надо придерживаться.       Очевидно, что архитекторы в рот ебали и ГОСТы, и логику, когда прокладывали трубы на этом сраном мясокомбинате.       Первый раз Джисон словил раздражение, когда решил возвращаться назад, но не понял, как именно. Второй раз — когда выбранный маршрут вернул его к прошлой точке кризиса.       На третий раз Джисон словил не раздражение, а панику. Потому что он начал остывать.       А значит — замерзать.       Ему срочно нужно выбраться из вентиляции и пойти согреться.       С каждым прыжком и неудачным поворотом паника усиливалась. На моменте, когда Джисон потерял чувство времени, он запаниковал так сильно, что едва не врезался в тупик. Он уже подумал, что хрен с ним, с поиском нормального выхода — лишь бы добраться до любой вентиляционной решетки, пробить ее и хоть с потолка выпрыгнуть, это не проблема, ушибется — Бог с ним.       Однако в этой части никаких решеток не было. Вообще никаких выходов. Только бесконечные лабиринты старых, мокрых, заплесневелых труб.       Холодных и темных труб.       Дальше Джисон слабо помнит происходящее. Он носился по вентиляции, истерично квакал и, кажется, бился боками о металл, теряя координацию.       А потом у него начало замедляться сердцебиение, глаза начали слипаться, а лапы — холодяще неметь.       Последнее, что Джисон помнит — это холод металла, свое медленное сердце и дремоту.

***

      Проснулся Джисон под тремя одеялами, в откинутом кресле и со своей грелкой-лягушкой на груди. С головной болью и цветными пятнами в глазах.       И со злым лицом Минхо перед собой.       — Куда ты полез, идиот? — Минхо на него шипит, и Джисон даже не в силах возмутиться: все тело ватное и слабое, а ему очень хочется завернуться потеплее в одеяла и еще немного подремать, однако ему не позволяют, продолжая ругаться: — Решил в героя поиграть? Лягушачьи мозги отшиб, пока прыгал по трубам?       — Не шипи на меня, — Джисон стонет и неуклюже поворачивается на бок, подминая под себя грелку. Тепло и хорошо. — Что случилось? Я плохо помню.       — Что случилось? — вампир фыркает насмешливо и грубо, но в его голосе прорезаются нотки беспокойства. — Ты замерз в трубе, придурок. Я нашел твою лягушачью тушу без сознания.       — Мм, — тянет Джисон. Ему так все равно, если честно. Он просто лежит с закрытыми глазами и медленно дышит. Очень хочется спать. — А как ты меня нашел?       Джисон слышит, как рядом вздыхают, а потом что-то скрипит и ноет — Минхо садится на стул.       — Как-как, — молчит недолго и добавляет спокойнее. — Эхолокацией.       — О-о-о, — наверное, Джисон похож на кайфарика, который словил дозу, но он правда вялый, а мозг его соображает плохо, поэтому он хихикает, причмокивает и улыбается. — Ты превратился в мышку, чтобы отыскать своего напарника?       «Хуишку» — слышит Джисон в полудреме, и сквозь эту же полудрему хихикает.       Ох уж этот вечно холодный и высокомерный вампир.       

***

      Когда Джисон отсыпается и приходит в себя, ему становится, во-первых, стыдно, потому что он правда наделал глупостей и чуть себя не угробил совершенно тупым способом, потому что не будь Минхо — никто бы не нашел его, замерзшего и отключившегося, в сраной заброшенной вентиляции. Но тут можно сделать скидку на то, что раньше Джисон в такие случаи не попадал: не его вина, что он потерялся, потому что, пока он прыгал по схеме, никаких проблем не было — он прекрасно ориентировался на местности и понимал каждый поворот. Он ведь не мог предположить, что у вентиляции будет еще одна заброшенная часть, верно?       Во-вторых, Джисону становится… благодарно и отзывчиво.       Минхо продолжает работать и Джисона не трогает, а у Джисона на столе перед собой — схема вентиляции и кофе из дешевого автомата. Кофе он себе не покупал, так что оставался только один вариант, как он перед ним появился, и Джисон не мог перестать смотреть на Минхо, пока тот ходил и обсуждал работу с сотрудниками комбината.       Минхо нашел его в вентиляционной шахте, уложил в одеяла, которые вытребовал у управляющего, всучил подмышку разогретую грелку-лягушку и принес горячий напиток.       Дурацкий холодный вампир.       — Сможешь дорисовать ходы, которые нашел? — Минхо опирается руками на стол и кивает на схему. Джисон вздрагивает, крутит в руках карандаш и опускает взгляд, стараясь сосредоточиться.       Трубы, да. Трубы.       — Все в порядке? Ты хорошо себя чувствуешь?       Джисон хочет ответить, что все хорошо, но молчит, ведя линии на бумаге, когда холодная — действительно холодная — ладонь опускается на его лоб. Джисон хочет спросить, как вампиры измеряют температуру другим существам, если они сами ледяные, но Минхо одергивает руку и говорит «нормально».       Видимо, как-то измеряют.       В любом случае, им надо работать, потому что время не ждет и поджимает, а завтра вечером у них поезд обратно. Осталось чуть меньше суток на то, чтобы понять, кто и как крадет скот с мясокомбината.       Джисон спохватывается.       — А что там с кладбищем?       — Пусто, — Минхо отмахивается и что-то гуглит в телефоне. — Просто старое заброшенное кладбище. Ни раскопанных могил, ни трупного запаха — никаких следов некромантии.       — Получается, что это не темная энергия, — Джисон кивает, и Минхо отрывается от телефона, задумчиво сводит брови и смотрит на схему.       — Слушай, — он придвигается ближе и нависает над бумагой. Джисон впервые находится так близко к нему, и это дает возможность рассмотреть Минхо детально близко. Оказывается, у вампиров бывают прыщики и порезы от бритья. — По логике вещей… тебе не кажется, что у вентиляции должен быть еще один выход?       Он поднимает голову, и они сталкиваются взглядом. Джисон усердно думает, бегая от одного зрачка Минхо к другому, и в конечном итоге говорит:       — Замурованный северный выход?       Минхо улыбается победно и — о Боже — когда он не ведет себя, как мудак, он такой красивый.       — Пойдем кое-что проверим.

***

      Задание они заканчивают на следующее утро. Все оказывается проще и не так драматично, как могло бы быть: на мясокомбинате и правда есть замурованный выход вентиляции с северного блока, но он оказывается не при делах.       Скот потихоньку пиздила одна из женщин в бухгалтерии, вчерную продавая ее местным фермерам. А охранник был в доле и удалял записи с камер. Охранник сам сознался, когда управляющий стал поднимать документацию, чтобы найти данные о вентиляции. Зассал, что сейчас все пронюхают, и решил сдаться с поличным.       Вот и вся история.       Никаких темных энергий и чупокабр.       — Как будто зря съездили, — вздыхает Джисон, стоя на перроне в ожидании поезда.       Управляющий отвез их на машине, злой как черт, а еще смущенный тем, что посторонние наблюдатели стали свидетелями бедлама у него на производстве. Он несколько раз извинился за недоразумение, предложил им оплатить гостиницу или пожить у него — рядом деревня, где у него дом с гостевой комнатой, но Минхо с Джисоном отказались.       Они решили сами купить билеты на пораньше и поехать домой, потому что дышать тухлятиной на комбинате надоело.       — Нам все равно заплатили, — Минхо жмет плечами и поправляет очки, стоя под маленьким навесом у лавочки. Час дня, солнце почти в зените, поэтому вампир прячется от солнца как может — даже рукава рубашки раскатал, чтобы закрыть побольше кожи. Джисон согласно хмыкает и сверяет часы — до поезда еще пятнадцать минут.       Минхо не должен успеть сгореть за это время.       — К тому же, кое-что полезное ты все-таки узнал.       Джисон поднимает глаза и смотрит на Минхо. Тот улыбается проказливо, и, черт, не видь он сам, не поверил бы, что Ли Минхо — этот мертвяк, веющий холодом на километр вокруг, может фонтанировать такими эмоциями.       Тем не менее, Джисон вопросительно приподнимает брови и ждет пояснений.       — Ты узнал, что не стоит делать глупостей и лазить в заброшенные вентиляции без напарника.       — О, ну да, — Джисон смеется и засовывает руки в карманы. Шпилька колется, но она справедлива, да и Джисон не может заставить себя дуться на Минхо после всего, что произошло в командировке. — Это я точно запомню. А знаешь, что я еще узнал?       Изящная бровь дугой выгибается над рамкой очков — Минхо слушает его.       Теперь Джисон ухмыляется.       — Что ты не такой уж, — он тычет его пальцем в бок, и вампир ахает от неожиданности, уходя от прикосновения, — холодный, — матерится, просит прекратить и смеется, — противный, — угрожает ударить, — грубый, — «Джисон, хаха, хватит!», — засранец!       В поезд они садятся запыханные и смеющиеся, и когда Джисон тянется, чтобы закрыть шторы, Минхо машет рукой и говорит оставить.       — Я залезу на верхнюю полку, там нет солнца.       Джисон улыбается, делая вид, что читает книжку, но на самом деле греется в теплых лучах и смотрит, как Минхо играет на верхней полке в игры с кубиками.       Приезжают они поздно ночью, и Минхо наконец-то выходит на улицу без солнцезащитных очков. Сонный Джисон кутается в худи и плетется за ним, пока они идут к выходу из вокзала.       Перед тем, как разойтись по разным автобусам, Минхо натягивает на Джисона капюшон и говорит «до встречи в понедельник».       Джисон ежится от ночной прохлады, кутается в худи, зевает и хочет спать.

***

      Им назначают следующую командировку через две недели.       Когда их спрашивают, на какое время брать билеты, Джисон говорит — на ночные поезда, а Минхо рядом дергает его за рукав, хмурится и предлагает хотя бы после обеда.       В купе у них шторы открыты, когда Минхо залезает на верхнюю полку, куда не попадает солнце, и закрыты, когда они оба сидят внизу, смотрят документы по работе или просто ютуб с планшета.       Так как командировка длительная — на целую неделю — компания забронировала им два номера в гостинице, но как-то так получается, что Минхо все равно большую часть времени сидит у Джисона, и когда тот засыпает, лежа у него на кровати с документами на груди, Джисон задергивает шторы, ложится рядом, открывает ютуб и смотрит пару коротких смешных видео про животных.       А потом Минхо просыпается, ерзает на подушках, перекатывается на бок и, закинув на Джисона ногу, просит вернуть на десять секунд назад, потому что там была смешная кошка.       Так и проходит их командировка. И следующая. И еще две после.       И в конце концов Джисон ездит на иногда дурацкие задания вместе с одним холодным засранцем по имени Ли Минхо, который любит отпускать ехидные шпильки, массаж шеи и целовать в щеку перед сном.       Такие вот хладнокровные отношения по работе получаются.