Специальный коктейль

      — Сделайте как обычно, мастер Дилюк.       Так заканчивались их совместные вечера в таверне — с желания капитана кавалерии выпить перед тем, как провалиться в счастливую безмятежность. Он постоянный гость, что ошивался возле чужих столиков, разговаривая то со стариками, которые непременно советовали жениться, то с искателями приключений, слушая байки о новых сокровищах.       Дилюк согласен, жениться Кэйе пора, ибо он, шебушной, влезал в незабываемые авантюры. Кэйа водил к нему на винокурню голых мужчин, попавших в беду, хотя по всем канонам должен был спасать красивых дам. То приносил ему мешок специй, неуместно торгуясь: за лотосовый экстракт — поцелуй. За что был, кстати, выслан прочь. А вот совсем недавно он жаловался на отвратительный коктейль из чернил, и долго смотрел на него своим большим грустным глазом, прося налить Полуденную смерть.       «Дилюк, если я тебе хоть сколько-то дорог, ты должен налить мне что-то, что хотя бы горит!»       Дилюк за эту идею зацепился. Уже после закрытия он, расставив бутылки и бокалы на стойке, принялся за эксперименты. Первое, что Дилюк понял: вино не горит. Количество ингредиентов уменьшилось, остался самый крепкий алкоголь. Но поить капитана кавалерии сорокоградусным ликером будет слишком жирно — слипнется кое-что, а оно в перспективе не выгодно.       Так, Дилюк, ты отвлекся!       Второе: ему нужна помощь коллег.       Когда свеча сгорела наполовину, Дилюк сдался и отложил эту идею на потом, закрывая таверну.       Кэйа возвращался почти каждый вечер, получая от него сок, от других гостей — вино или эль. Зная, что на баре ему не нальют, он переходил от столика к столику, купаясь в чужом внимании. Его обожали рыцари, с ним шутили Фатуи. Капитан кавалерии сиял. Если он играл в карты, на столе непременно увеличивались в высоту монетные горы, а когда ставить нечего, выманивал информацию, чем путал бандитские замыслы. Дилюк мог бы разогнать эту шайку, но почему-то чувствовал — Кэйа не пропадет. Затем он возвращался к бару, облокачивался о стойку и подолгу следил за работой Дилюка своим бездонным звездчатым глазом — пьяным, немного грустным, но довольным.       — Сделайте как обычно, мастер Дилюк, — попросил он.       Но когда Дилюк закономерно поставил перед ним порцию сока, Кэйа уже спал. Жители Мондштадта сразу сбавляли громкость своих бесед до шепота, Хоссе менял музыку с бойкой на перелив нежности. Уважаемый капитан устал. Он в безопасности. И люди уходили, тихонько прощаясь с мастером.       Еще минут пять скрипела дверь, с уборкой покончено. Безграничное тепло переполняло Дилюка, разливаясь по телу пламенем, который, казалось, вот-вот вырвется наружу. Обойдя стойку, он приблизился к Кэйе, накрыл его плечи пропахшим дымом пальто.       На следующий день Дилюк наблюдал подозрительную веселость во взгляде капитана кавалерии, но о ее причине, наверное, знать не готов.       — У тебя все еще остался лотосовый экстракт?       Кэйа, услышав о тех самых специях, оживился и наклонился поближе.       — А что? Ты согласен обменять его за предложенную цену?       — Я согласен заплатить за него морой, — отрезал Дилюк, не собираясь поддаваться на поверхностный флирт.       Но Кэйа, сделав вид, словно его тут пытаются обмануть, с излишним драматизмом приложил ладонь к сердцу и заявил:       — Мастер Дилюк, мору мне может предложить кто угодно. А эту специю я, между прочим, достал тяжелым путем карточных манипуляций и мастерством дипломатии.       — Я нисколько не сомневаюсь в вашем мастерстве дипломатии, сэр Альберих, но могу заверить, что в ваших же интересах дать мне поработать с этой эссенцией и, быть может, вы станете первым, с кем я поделюсь своим мастерством удивлять.       Кэйа, переставший кривляться, застыл.       — Ты? Мастерством… чего, мой дорогой занудный брат?       — Удивлять, — вздохнул Дилюк, борясь с тем, чтобы не огрызнуться. — Ладно. Я просто куплю ее у сумерских торговцев.       — Купи, — разливаясь мурчанием, Кэйа прищурился, окружая себя ореолом слащавости. — Если Архонты будут благосклонны, она, быть может, дойдет через две недели при условии, что по дороге ее не украдут, скажем, какие-нибудь похитители сокровищ.       А у Кэйи были связи с представителями данной преступной фауны, потому Дилюк охарактеризовал его слова как угрозу, складывая руки на груди и теперь пуская искры с глаз.       — Хочешь поцелуй?       — Мое чутье подсказывает, что ее ценность только что возросла. Обычного поцелуя в щечку будет мало.       Вот ведь. Дилюк пытался. А Кэйа, кстати, был выслан прочь. Следующим утром в таверну пришла посылка с лотосовым экстрактом. На коробке отсутствовала всякая маркировка. Улыбаясь, мастер продолжил свои эксперименты в искусстве смешивания напитков, а уже в обед уступил рабочее место Чарльзу.       Менялись свечи, музыка и погода за окном. В таверне либо людно, либо тихо. И пока ему дозволено самой судьбой — злодеи отдыхали — он разрешал себе эксперименты. На столе скопились письма от барменов с разных уголков Тейвата. Вот было бы забавно, если бы Дилюк знал адрес бармена из Каэнри’аха, быть может смог бы с ним связаться. Вместо этого — старенькие книги о вымершем народе, где ничего не сказано об их питейных традициях.       Зато он связался с одним талантливым мужчиной из Снежной, знакомым еще со времен своего приключения. Мужчина поделился рецептом кристаллизованного меда: «Отнеси мед в самое холодное место в Мондштадте, у тебя там есть Драконий хребет. Тогда появится осадок, похожий на кристаллы». Знают эти снежнайцы толк в извращениях, подумалось Дилюку, но он именно так и поступил.       В таверне снова Хоссе, за окном снова вечер. Кэйа «раздел» в карты очередного путешественника, выпытывая что-то с видом наглейшего кота, готового вот-вот сесть на грудь в своей доминантности и хвостом пройтись по носу. Ему завтра на работу, Дилюк знал, и Кэйа знал, оттого сегодня только делал вид, что пьян и весел. И Дилюк, обслуживая столики случайно-специально поймал Кэйю, спасая от несуществующего падения. Вот так, украдкой, понемногу, проверяя, где можно нарушать чужие границы, чтобы ненароком не задеть рыцарскую честь. Кэйа, наверное, не так уж и опасен, как ему казалось, и доверял Дилюку до сих пор, иначе бы не засыпал на стойке каждый раз.       И будто подтверждая мысль, он снова плюхнулся, на вид хмельной, заняв место у стены.       — Сделаете как обычно, мастер Дилюк? — спросил капитан кавалерии. — Или я… ого. Ты правда сделаешь?       Смакуя удивление в глазу напротив, Дилюк потянулся к нужным бутылкам.       Налей в шейкер яблочное вино, добавь лотосовый экстракт. Хорошо взболтай. Процеди смесь в бокал. Немного ледяного кристаллизованного мёда для сладкого, густого слоя. На поверхность — эфир пылающего цветка.       У Кэйи взгляд: «Невероятно!»       Коктейль загорелся от первой искры. Оранжевое пламя, по цвету сочнее закатника, объяло поверхность, и зрелище сие настолько заворожило капитана кавалерии, что он спустя секунды трепетно коснулся гладкого стекла, любуясь, так и не рискуя пробовать.       Ну он же сам просил то, что будет гореть.       — Тебе нравится?       — Нравится ли мне? — Кэйа перевел на него взгляд, щурясь. — Ох, мастер Дилюк, вы превзошли свое владение пиро элементом и наконец используете его по назначению! Назовите цену, и этот кто-то сразу появится на вашем столе.       Дилюк улыбнулся. Ну, этот кто-то уже на его столе двумя локтями.       Кэйа, воспользовавшись предложенной трубочкой, потянул пылающее нечто и после первого глотка с удовольствием причмокнул.       — Нет, серьезно, Люк. Это потрясающе. Как назовешь?       — Поцелуй, — Дилюк склонился ближе.       Кэйа, оторопело моргнув, коснулся взглядом его губ, будто так и спрашивая: это призыв к действию или название напитка?       — Название, — подсказал Дилюк, забирая себе право немного подразниться, — ты хотел мой поцелуй. Вот он.       У капитана кавалерии румянцем покрылось лицо, застыла грудь. Похожий на рыбку он так и не очнулся, и мастер, коснувшись челкой его уха, прошептал: «Ведите себя как обычно, сэр Альберих».