Ночной гость

Йозеф спокойно сидел у себя дома. Жена и дети где-то пропадали, хотя было поздно. Геббельс был один. Он просто читал какую-то книгу, сидя у себя на кровати. Он спал отдельно от жены, поэтому мог делать что хотел и когда хотел. На тумбочке стояла лампа, тускло освещая комнату. Было уютно. Отложив книгу, и, уже засыпая, он собирался положить в книгу закладку, как тут заметил, что на тумбе рядом лежала не его закладка, а что-то другое. Его закладка для книги была просто клочком бумаги... а тут лежало какое-то фото и записка. Взяв в руки записку, он прочитал до боли знакомый почерк: "Йозеф, я уже в твоём доме." Этот Почерк принадлежал Генриху Гиммлеру, его коллеге. Что за глупые шутки?! Завтра, если это и вправду написал Генрих, он обязательно пожалуется фюреру! Геббельс испугался, по телу пробежал холодок. Дрожащей рукой он взял с тумбочки фото. Пропагандист испугался сильнее... на нём был почти голый он, в одних трусах, в раздевалке. По всей видимости, фото было свежее. Уют комнаты сменился на что-то жуткое... теперь тусклое освещение лампы было уже не таким тёплым, каковым казалось раньше, а холодный, страшным. Сильно напуганный Йозеф взял в руки телефон, судорожно набрал номер Гиммлера, и, как только трубку взяли, начал орать: — Что это такое, герр Гиммлер?! Я требую... — Требуй. - усмехнулся Генрих, вылезая из-под кровати Йозефа. Тут Геббельсом окончательно овладел страх... как у него под кроватью оказался Гиммлер?! Откуда у него на тумбе эта записка и фотография?!Что происходит?! Пропагандист прижался к стене и испуганно смотрел на коллегу. Тот же ухмыльнулся ещё раз, сел рядом и положил Йозефу руку на колено. Одет он был в чёрную форму СС... она была сделана такой стильной чтобы создавать чувство гордости у её носителя и пугать врага, но сейчас она пугала того, кто ничего против этой формы, и тех, кто её носит не имел. — Ч-что вы делаете, герр Гиммлер?... - испуганно спросил Геббельс. — А разве вам непонятно по фото из раздевалки, герр Геббельс? - усмехнулся Гиммлер. Заметив, что его коллега теперь не только напуган, но но и запутан он решил пояснить - ладно, я скажу вам чего хочу... мне надо чтобы вы перестали быть бабником, а стали моим!.. — В-вашим?... - так же испуганно сказал Йозеф. - это невозможно, вы сошли с ума! — А вы не заметили это раньше? - спросил Гиммлер, ухмыляясь. Сказав это, Гиммлер протянул Йозефа к себе за талию и обнял. Тот слабо упёрся ему руками в грудь: — А может не надо?... — Надо, Йозеф, надо... После этих слов Генрих нежно прикоснулся губами к шее министра. Тот громко простонал и снова толкнул Генриха руками в грудь. — Аах!~ осторожней... у меня очень ч-чувствительная шея... Гиммлер услышал и принял... он хотел быть жёстким, но раз уж Йозеф просит... Рейхсфюрер начал более нежно целовать шею Геббельса... он лизнул её. От Йозефа послышался тихий стон: — Аах...~ да.. боже...~ Йозя залез рукой в волосы Хайни, насколько это было возможно, и так же тихо стонал... Тогда Гиммлер расстегнул ночную рубашку своей жертвы и начал  кусать его ключицы, представляя себя хищником. Йозеф дрожал и стонал... ему было страшновато. Его никогда не целовал мужчина... Тут рейхсфюрер почувствовал как Геббельс пытается расстегнуть его ремень дрожащими пальцами. — Что, уже не боишься меня? - снова ухмыльнулся Гена. — Н-немного... - дрожащим голосом сказал Геббельс. Он дрожал уже не столько от страха сколько от удовольствия. Усы Генриха приятно щекотали кожу, как тут можно было бояться? Министр поглаживал плечи и затылок своего ночного гостя. — А как далеко мы зайдём?... - спросил пропагандист. — Я думаю... до спаривания. - Генрих опять ухмыльнулся. — До спаривания?! - лицо Йозефа снова приобрело выражение ужаса. - то есть... — Вы поняли? - спросил Генрих. — Да... у меня, правда, до этого не было с мужчиной... - Йозеф засмущался и закрыл голую грудь и живот руками. — У меня было, только я был снизу. - ответил Генрих. — А с кем?... Гейдрих?... или... неужели Рём?! — Да, Рём. Я был в трудной ситуации, это было в 1920-х. Он сказал что поможет мне, но за одну услугу... сам понимаешь какую. — Это ужасно... - Геббельс взял в руки лицо своего собеседника. — Согласен с вами... - ответил Генрих. Йозеф затянул его в нежный, долгий и сладкий поцелуй. Оторвавшись от губ рейхсфюрера, он спросил странный вопрос, который озадачил Генриха: — А вам это нужно? — Вы о чём?... - спросил Генрих. — Ну... это ваше "спаривание"... я знаю, что если буду ласков с вами, то из вас уйдёт вся эта ваша "звериность" с которой вы меня кусаете. Йозеф нежно провёл большим пальцем по губам Хайни... тот из хищного тигра превратился в ласкового котёнка. Увидев это, Геббельс погладил Хайни по щеке и нежно потрепал за ушком. Гиммлер покраснел и начал таять... Йозеф погладил его по голове и прижал к своей груди. Хайни поставил ему пару засосов... за это Геббельс стянул с него китель,  однако Гиммлер не "обиделся", а лишь пошло улыбнулся и продолжил ставить засосы на его теле. Пропагандист решил ещё "похулиганить" и стянул с Генриха рубашку, погладил его голые плечи. Генрих покраснел, поставил Йозефу ещё пару засосов... а затем сел на кровати и посадил Геббельса к себе на колени. Гиммлер был сильно возбуждён, и уже терпеть, чтобы не прижать пропагандиста к кровати и не сделать с ним то, о чём Генрих сказал раньше, было уже очень сложно. Но, как человек с "нордическим характером" Гиммлер терпел. А Геббельс тем временем начал соблазнять Хайни дальше: он скинул с себя наконец эту ночную рубашку и изогнулся в пояснице. Рейхсфюрер улыбнулся, обнял его за талию и начал целовать взасос. Тут он вздрогнул и простонал, так как почувствовал что Йозеф сжимает его член через галифе. Этого Генрих уже не стерпел: он снял с Йозефа последнюю одежду и разделся сам, положив свою жертву на кровать. — Я отложу форму, а то не дай боже забрызгаем чем-то. - сказал Гиммлер, вещая на стул китель, галифе и т.д.. — Чем же? - Геббельс хитро сузил глаза, а когда рейхсфюрер сел рядом обвил его шею руками. — Скоро узнаешь, - ухмыльнулся Гиммлер в ответ. А пропагандист совсем осмелел... он прижался к горячему телу Генриха и прошептал: — Возьми же меня, давай!.. Тот же, не желая причинять министру боли во время "спаривания", отстранил его от себя, положил на кровать, вставил в него пальцы и начал растягивать. — Ааах!~ Господи!~ Йозеф запрокинул голову назад и начал ёрзать на кровати он удовлетворения. Генриху было трудно его растягивать когда он извивался как змея, поэтому он прижал его к кровати и продолжил. Геббельс уже, видимо, хотел большего, и пытался насадиться на пальцы своего ночного гостя. Гиммлер сделал это за него. — Я хочу членом... аах..~ вставь в меня... - просил пропагандист. Ну разве можно ему отказать?! Шеф СС вынул из своего нетерпеливого партнёра пальцы и вошёл в него членом. — Оох!~ Д-да!!~ Геббельс снова обвился руками вокруг шеи Хайни и изогнулся в пояснице. Очкарик сел на кровати и ускорил темп, тоже тихо постанывая. — Оох...~ у тебя так узко...~ ммх!~ Гиммлер снова ускорил темп. Геббельс зашипел от боли, но ему было всё равно приятно. — Аах...~ т-так глубоко тебя чувствую...~ ммх...~ Министр пропаганды начал расцарапывать спину Генриха от удовольствия. Он стонал всё громче с каждым толчком. — Такой большой...~ Боже, Хайни...~ мне так хорошо...~ так хорошо...~ Гиммлер снова ускорил темп и ответил: — Аах...~ мне тоже...~ ух...~ Йозеф...~ Геббельс скулил от удовольствия. — Кончи внутрь, прошу!~ - говорил он на ухо Генриху. — Подожди... я не так быстро кончаю... - Хайни гладил его и тоже скулил. Йозеф затягивал его в страстные поцелуи и стонал от каждого толчка... а Генрих отвечал и ускорялся. Им нравился этот процесс, хоть он и был осуждаем обществом, а особенно в Германии, в которой де они правили и пропагандировали традиционные ценности. Через пару минут Геббельс громко простонал и бурно кончил, испачкав свой живот и живот рейхсфюрера. — Теперь ты знаешь чем можно.. ах..~ забрызгать одежду. - ухмыльнулся красный как рак Генрих. Геббельс уже лишился спобности говорить что-то нормальное (как хорошо что они ебались ночью, а не перед эфиром Йозефа) и только простонал: — Давай же, Хайни!~ Ровно после этой фразы Гиммлер обильно кончил внутрь Йозефа. Генрих вышел из него и тяжело дышал... он был весь потный, как и его партнёр. Пропагандист лежал такой же красный и потный на кровати и пытался отдышаться. Йозя погладил Хайни по щеке. — Иди ко мне... - сказал он ему. — Подожди... - Генрих встал с кровати, завёл будильник своего коллеги на одиннадцать утра, запер дверь, дабы не зашла Магда, лёг рядом и уснул в тёплых объятиях новоиспечённого любовника.