Жить нельзя умереть

Весь город погряз в хаосе. Люди впадают в состояния, им несвойственные. Буйство происходит в умах жителей города и некоторой прилегающей территории.        Мужчина тридцати лет жарким летним днём отправился в Отовасан Киëмидзудэра, чтобы запечатлеть кадры прекрасного творения рук человека в не менее прекрасном окружении природы. Орочи Хара был увлечён фотографией с раннего возраста. Он всегда искал красоту в окружающем мире и всегда находил её в природе и даже там, где все видели лишь старые болота, сухие деревья, мёртвые поляны. После окончания школы фотография постепенно стала частью его жизни, и Орочи не мог и не хотел терять её.      Фотограф стоял в нескольких десятках метров от самого храма и снимал всю округу. Но, сделав несколько кадров крыши здания, он понял, что листва плакучей ивы не может летать так из стороны в сторону без каких-либо потоков ветра. Затем большинство людей, также пришедших наблюдать храм школы хоссо, повалились на землю и стали стонать. Хара был так поражён этим ужасающим зрелищем, что бежал. Бежал как можно быстрее и как можно дальше от того чёрного кошмара, который он узрел и почувствовал.      В тот же вечер Орочи уехал в Осаку, домой к больной матери.        Прошло три недели с инцидента у храма. Орочи Хара вновь направился в Киото, чтобы показать всем причину странных событий в городе – на снимках, которые он сделал, отчётливо видны были два силуэта, человеческих силуэта, но полностью поглощённых тьмой.      И вот, момент, когда человек, возможно единственный, сохранивший свой рассудок, предъявит доказательства того, что за всем стоят паранормальные явления. Он отдал снимки главному редактору и услышал в ответ:       - Знаете, мистер Хара, это серьёзные проблемы. События ужасны для Киото. Ваши шутки здесь не уместны.      - В каком смысле? Я же заснял их! – Орочи вырывает снимки, вглядывается в них и видит изображение чистого неба с витающими в воздухе листьями плакучей ивы.        Он доказывает, что видел силуэты. Он утверждает, что он запечатлел битву богов, но никто не верит словам сумасшедшего фотографа.     Мужчину направляют в лечебницу после того, как он в попытке объяснения причин хаоса в Киото вцепился в руку одного из людей зубами.        Хара обедал с человеком с фамилией Штраус. Между ними вёлся спокойный разговор, который резко был прерван нападением собеседника на Орочи. Мужчина несколько раз ударил фотографа по лицу. Люка Штрауса вновь поместили в палату для буйных.          - Он сказал, что хотел забрать все деньги с фотографий себе.      - Что в этом плохого? Люди всегда стараются получить прибыль.      - Он не собирался делиться с матерью – устал от больной. Сказал, что есть сестра, и она поможет. Жалкий человек.          Через четыре дня Орочи Хару выпустили.        Ранним утром фотограф, прогуливаясь по дороге, увидел памятник, поставленный после аварии школьного автобуса. Он не знал ни одного имени в списке, выгравированном на камне, но он упал на колени. Орочи вспомнил о своей семье. Жена забрала дочь и бросила его после того, как они чуть не разбились, двигаясь по ночной трассе, во время ссоры.      Мужчина, сам не понимая почему, начал вспоминать свои детство и молодость. Он был уверен в существовании паранормального – в десять лет Хара видел девятихвостого лиса, но тот растворился в тени.      Встав и немного отойдя от памятника, Орочи увидел ворона, сидящего на ветке дерева. Он сделал снимок. Мужчина посмотрел вглубь деревьев. Там, в кромешной тьме, светился ужасающий оскал белоснежных клыков, точно таких же, какие были у койота, напугавшего Хару в детстве.        Чуть после рассвета около памятника стоял отряд полицейских, рассматривающих абсолютно нетронутое мёртвое тело. В руках у него был фотоаппарат, где на снимке чёрного как ночь ворона виднелись время и дата:   4:44. 15/8/24           За огромным тёмным столом сидят семь фигур. Наконец та, что находилась на главном месте, подала голос:     - Какова причина, брат мой?     - Это наше личное дело… Брат.     - Твоё отношение к жизням смертных вскоре может послужить гибелью всех нас. Совет не допустит пустых исходов людей.      - Я виновен лишь в одной, остальные – дело их разума. Думали ли мы с Нуаром, что битва в нематериальном мире будет видна им и способна повлиять на слабые умы?       Фигура вышла из-за стола и растворилась во тьме. Остальные же тяжело вздохнули и постепенно стали освобождать циклопических размеров зал. В конце концов остался лишь один – главный из них. Он продолжал смотреть в пустоту, нисколько не отводя взгляда.        - Воистину. Смертные не являются тем, что мы хотим… Они вправе сами сочинять себя.