Серая зона

В тусклом свете лампы глаза с трудом различали пустой лист бумаги, лежавший на деревянном покрытии ящика. Очередной рапорт. Вернее его третий экземпляр. Как будто три экземпляра помогут мне вернуть людей и снаряжение. И так от взвода осталось отделение, а ещё пару таких манёвров, как вчера, и вообще никого не останется. Вот так и воюем, что там где по идее должен быть взвод, осталось отделение, там где по документам рота, по факту взвод, а от батальонов в лучшем случае остаётся побитая рота. Такое ощущение, что весь замысел командования сводится к тому, чтобы сточить нас до полной небоеспособности, дабы было поменьше свидетелей их полного дилетантства. — Командир, — послышался сзади молодой голос, вывеший меня из потока мыслей. — Да, Гренадёр, — отвечаю я не оборачиваясь и делая вид, что заполняю рапорт. На самом деле я просто разглядывал блики от лампы, перелевающихся по доскам блиндажной стены. Свет помогал хоть немного отвлечься. — Дронщики проебали дрон, — без предисловий ответил парень. — Так пусть сами его и ищут, — едва не застонав ответил я, понимая к чему всё идёт. — Так это... — на миг растерялся Гренадёр, но почти сразу взял себя в руки: — они сами и собирались идти в серую зону. Но ротный сказал идти нам. — Ясно, — вздохнул я и спрятал лист в папку, а затем громко захлопнув её. Развернувшись, я с трудом смог разглядеть у входа юношу, едва достигшего двадцати лет. Не шло ему снаряжение пехотинца и вообще ему здесь не место, а где-нибудь в Гарварде, Кембридже или где-то ещё, где можно грызть гранит науки, веселиться с девчонками и жить жизнь. Но только не здесь, где за каждую позицию разменянивают десятки таких сопляков. — Возвращайся к своим, — продолжаю я. — Я сейчас буду. Отдав честь, паренёк выскочил наружу, оставив меня одного. На самом деле никакой он не Гренадёр, а простой Богдан, но эта информация спряталась где-то среди бесконечных строчек в моей папке. У меня уже давно закралось подозрение, что все здесь позабывали свои настоящие имена, отдав предпочтение прозвищам, а вместе с именами и забыли настоящих себя. А может и наоборот — в мирной жизни мы были под масками, а здесь наконец-то смогли их снять и стать самими собой? Ведь говорят же, что война, как ты не пытайся, но покажет твою настоящую сущность. Тяжесть бронежилета и каски немного обострили чувства, а болтающийся на плече автомат слегка постукивал по боку. Жаль зеркала нет со стороны на себя посмотреть. Наверняка с небритостью и мешками под глазами страшный как смерть. К сожалению или к счастью после вчерашнего сброса бомб в радиусе пару десятков километров найти целое зеркало не представляется возможным. Утренний холод заставил меня поёжится. Даже немного не привычно, ведь сейчас ранее лето. Правда окружающая местность слабо об этом напоминала. Под ногами хрустела мёртвая трава, в небе то и дело пролетали падальщики, а куда не глянь, сомкнув поредевшие ряды, возвышались стволы обрубленных взрывами и осколками деревьев. Дырявые, косые, отвратительные стволы. Когда-то это был лес, ну, по факту, где-то на карте он и сейчас именуется лесом, но суть в том, что я его ненавижу до глубины души. За год проведенный здесь я видел как тяжёлые орудия и авиация медленно, но верно, изменила здешний ландшафт настолько, что не узнал бы и местный лесник. И с каждым взрывом крепла моя ненависть к этому месту, к этой... дыре. Ей богу, если повезёт выбраться, больше никаких лесных прогулок. Море, горы, солнце, пляж — что угодно, только, умоляю, не лес. Где-то вдалеке гремела артиллерийская канонада — скорей всего наша и вражеская артиллерия играют в смертельную дуэль. По правде говоря, эта дуэль идёт уже неделю и у меня стойкое ощущение, что за это время артиллеристы даже не лягли спать. Но это разборки больших дядь и не стоит лезть в дела богов войны. В соседнем блиндаже отдыхал мой взвод. В буржуйке догорали дрова, в нос ударил затхлый запах пота, пороха и дыма, а после последней операции внутри стало непривычно просторно. Если учитывать, что включая меня, нас осталось восемь, ничего удивительного. На ближайшей койке дрых бритоголовый высокий парень, по прозвищу «Труба». Во время боя ему всегда орут «тащи свою трубу», вот и закрепилось за ним. Возле него, подбрасывая в воздух нож, сидел Казначей. Если вам нужно достать нужную деталь или снаряжение, если нужно срочно собрать деньги на те или иные расходники, обращайтесь к Казначею. Он всегда найдёт лазейку. Укутавшись в спальный мешок, да так, что выглядывала только крохотная головка, спала Нявка. Сторонний наблюдатель мог подумать, что среди головорезов затерялася подросток, но вы бы видели каких быков она вытаскивала из-под огня и оказывала им первую помощь. Дальше Гренадёр, молодой мальчишка-пулемётчик. Сбежал из дома на фронт и вот уже третий год сражается в рядах нашей армии. Хакер неоднократно спас наш взвод, а ту и всю роту. Если бы он не настоял оснастить нашу технику РЭБ-ом и лично бы это не проконтролировал, этот лес давно бы уже стал нашей могилой. Карабас, прозванный за свою дальневосточную внешность и огромные размеры, отвечал за взрывчатку и обнаружение мин. Ну и водитель нашей оставшийся бронемашины — Дубок. Почему Дубок? А чёрт его знает, он получил эту кличку ещё в учебке и не хочет об этом распространяться. Но за его умение вывести нас из полной задницы, никто особо и не любопытствовал. — Подъём, народ, — командую я и бойцы с трудом продрав после нескольких часов сна глаза, вскакивают со своих мест отдыха. — Разогревай свою старушку, Дубок. Нужно съездить за наши позиции и достать дрон. — Опять вилять по минным полям, — позёвывая пробурчал он, натягивая берцы. — Командир, — зыркнул на меня Казначей, — давай им просто достанем новый мавик. После вчерашнего вообще не хочется светиться. — И я тебя прекрасно понимаю. Но если достанем, это означает, что дронщикам нужно признать, что они прошляпили дрон. А мы не выполнили приказ. А нам лучше съездить туда-сюда, чем получать нагоняй от командования. Дубок прогревал машину. Фары, естественно, были выключены и предстояло продвигаться в условиях слабой видимости. На броню упали первые лучи утреннего солнца, оголяя тысячи мятин и царапин — шрамы пройденных битв. Хакер сел за пулемёт, Карабас и Труба на задние места. Между ними умостилась Нявка. Другая бы в столь тесном пространстве, между двух амбалов смутилась бы, но в этом месте о такой вещи как о смущении предпочитали не вспоминать. Казначей и Гренадёр запрыгнули в просторное багажное отделение, я же сел спереди вместе с Дубком. — С Богом, — прошептал я и водитель завёл двигатель. — Бога нет, командир, — хмыкнул Дубок и нажал на газ, — вы же сами это говорили. — Ты лучше на дорогу смотри, — крикнул сзади Карабас, — там мины кругом. Я их специально голубыми тряпками отметил, так что не нарвись. Ехали быстро и в полном напряжённом молчании. Нужно было преодолеть буквально пятьсот метров, но вы бы знали, как здесь дорого даётся каждый метр, не то что пять сотен. Если честно, я очень надеялся, что враг не ожидал от нас столь наглого манёвра, а когда среагирует, нас уже и след простынет. — Здесь, — сказал я и водитель нажал на тормоз. Не сговариваясь, все высыпались наружу. Вокруг тёмный мертвый лес, а нам нужно найти чёртов дрон, среди этих колдобин. Распределив сектора поиска и оставив водителя у машины, мы принялись медленно прочёсывать территорию. Минута за минутой безрезультатных поисков, в условиях сумерек, холода и грязи начинали действовать мне на нервы. Уже собравшись плюнуть на всё и скомандовать сворачиваться, как я услышал крик Казначея: — Нашёл! — в его руке блестел почти игрушечный дрон с четырьмя пропеллерами. Ликованию Казначея поддались остальные и на секунду все даже забыли, что находятся почти у позиций противника. А потом я услышал гулкий удар. И ещё. И ещё. И только успел завопить: — Ложись! И вдруг вокруг стало светло, громко и страшно. Снаряды рвали и без того испаханную землю, испытывали на прочность барабанные перепонки и секли истерзанные стволы мёртвого леса. Кто-то завопил. Вопил Казначей. Его уже оттаскивал Карабас, а Нявка пыталась наложить на правую ногу турникет. Чёрт, похоже оторвало до колена. — Быстрее к машине! — ору я. — Это были пристрелочные, щас они займутся нами всерьёз! В машине мы оказались за считанные секунды. Казначей орал и мямлил что-то про маму, при этом не выпуская из рук дрон. Труба и Карабас держали его, не давая вырваться, пока Нявка бандажировала разорванную в мясо ногу. Глянув на ранение, Хакер только свистнул и поспешил за пулемёт. — Увози нас! — ору я Дубку. Тот и рад, но машина именно в этот момент решила завестись в холостую. Грязно выругавшись, водитель продолжал дёргать безрезультатно ключом. Вопли раненого затмили удары бешено бьющегося сердца. Или не сердца? Все как один мы уставились на лобовое стекло, увидев как всё ближе перед нами разрывается земля. — Наружу, живо! — только и успел крикнуть я, как по машине ударила страшная сила и нас подбросило вверх. Стало слишком ярко, а затем... темнота.

***

Не знаю сколько прошло времени. Даже не так, я просто не улавливал его ход. Время ускорилось и остановилось одновременно. Я ничего не чувствовал и в тоже время чувствовал всё. Но, я всё же мог мыслить. Значит ещё жив и либо сейчас подыхал в воронке от снаряда или же меня смогли дотащить к своим и я сейчас испытываю странные чувства вколотого мне наркотика. Собравшись с усилиями, я всё таки смог открыть глаза и понял, что парю в каком-то бесцветном пространстве. Вокруг ничего. Даже сам я представляю из себя нечто бесформенное, а не тело представителя высшей ступени эволюции. — Надо же, — послышался откуда-то горделивый и вкрадчивый голос, отдававший женскими нотками, — ещё один. Это какой по счёту? Седьмой, восьмой? Неважно. Но что же мне с тобой делать? — А ты сначала представься, — не лезя за словом в карман, отвечаю я в пустоту и понимаю насколько ослаб мой голос. — А тебя это волновать не должно, смертный, — словно ударив хлыстом, ответили мне. — Ха, смертный? — оскалился я. — А ты тогда кто, бог? Ну и как, нравится наблюдать за нашими муками? — Не знаю откуда ты прибыл, но я не потерплю, чтобы ко мне обращались таким тоном, — ответила пустота. — Да ну? Что, в ад меня отправишь? — спросил я и расхохотался. — Расстрою, я только что оттуда. Пустота немного помолчала, а затем на удивление спокойным голосом ответила: — Ад? Какая глупость. Нет, таким как ты самая страшная кара жить обычной скучной жизнью обычного человека! А затем пустота схлопнулась. Конечности затекли, а щёку щекотало что-то мягкое. Открыв глаза, я понял, что нахожусь среди лесной поляны. Можно подумать, что я очнулся среди мёртвого леса, но лес к моему удивлению как раз был живым. На мне не было экипировки, только простая крестьянская одежда, а вокруг было — красиво. Я уже и забыл, как оно, видеть красоту. Вот только я говорил, что ненавижу лес? Кажется у здешнего бога хреновое чувство юмора.