1. Старый, добрый ад.
18 августа 2024 г., 18:14
Теплое солнце, словно последнее напоминание о мимолетном лете, лениво утопало за горизонтом, окрашивая небо в багрово-золотые оттенки. Густой сумрак начал опускаться на Хогвартс, окутывая древние каменные стены замка, как шаль старой ведьмы. Первое сентября. День, с которого начиналась очередная глава жизни для учеников школы чародейства и волшебства. Для некоторых это был обычный возврат к привычной рутине, для других – начало чего-то нового, неизведанного, страшного.
Поезд, наполненный гомоном голосов и шумом оживленных разговоров, затормозил у платформы. Студенты, перегруженные чемоданами и магическими книгами, выплеснулись на перрон. Все как всегда: радостные восклицания, сплетни о летних каникулах, предвкушение новых приключений. Но для Драко Малфоя этот год был другим. Не просто очередным. Седьмой курс, последний. И не только потому, что он заканчивал учебу. Всё изменилось. Война стала не просто далекой угрозой, а суровой реальностью. К счастью, пока не для всех. Его выбор был сделан, и пути назад не было.
Проходя через ворота Хогвартса, Драко чувствовал на себе взгляды окружающих. Шепотки, перешёптывания, осуждающие взгляды. Они, естественно, не знали, кто он теперь. Пожиратель смерти. И хотя на его руке не было видно Черной Метки, ему казалось, что каждый из них знал правду. Лицо Драко оставалось непроницаемым. Маска безразличия, которую он носил с отточенной холодностью.
В главном зале все было привычно. Долгий стол с золотыми блюдами, освещенными тусклым светом плавающих в воздухе свечей. Однако теперь над каждым учеником висела неуловимая тень грядущего. Даже первокурсники, сидящие под Распределяющей Шляпой, казались напряженными, чувствуя странную атмосферу, наполняющую зал.
Драко сел на свое место за столом Слизерина, рядом с Теодором Ноттом и Блейзом Забини. Тео, всегда спокойный и сдержанный, коротко кивнул, а Блейз — его привычно обаятельная улыбка — только бросил беглый взгляд на зал. По ту сторону стола сидели Эстер Миллер и Селин Селвин — две девушки, которых Драко знал уже долгие годы. Эстер, с её светлыми волосами, словно утренний туман, и холодным, но утонченным взглядом, часто молчала, предпочитая наблюдать за окружающими. Но никогда не была скупа на язвительность. Селин, напротив, была более открытой, но не менее загадочной. Драко всегда уважал их за сдержанность и преданность, которая, казалось, была вшита в их характеры.
— Нотт, ты слышал? — начал Блейз, подвигая к себе кубок с тыквенным соком. — Сегодня вечером в гостиных устраивается что-то вроде приветственной вечеринки.
Тео кивнул, отрывая взгляд от еды.
— Да, Дафна с Асторией что-то организуют. Вероятно, это их способ отвлечься от всех этих... новостей, — он не стал уточнять, каких именно новостей, но никто и не спрашивал. Его возвращение было темой, которая словно тенью висела над всеми разговорами, неизбежная и пугающая.
— Отлично, — Драко нехотя улыбнулся краем рта, не желая вникать в детали. Он знал, что должен показать себя как обычно: жесткий, холодный, готовый ко всему. Весьма подходящий образ для молодого пожирателя смерти.
Когда ужин подошел к концу, ученики начали расходиться. Вечерело, и слизеринцы, сдержанно и уверенно покидавшие Большой Зал, направились в свои подземные гостинные. Внутри Слизерина всегда царила особая атмосфера — чувство принадлежности, уверенность в своей правоте. Несмотря на разногласия, ученики этого факультета всегда объединялись перед лицом внешней угрозы.
***
Гостиная Слизерина напоминала утробу дракона — тёмную, обволакивающую, усыпанную зелёными и серебряными акцентами, создающими чувство уюта и власти одновременно. Полукруглый камин, извергающий голубоватое пламя, освещал смутные очертания лиц, собрание которых начало собираться ближе к полуночи.
Драко, откинувшись в кресле, сжимал в руке хрустальный бокал с огневиски. Густой, обжигающий напиток тек по его горлу, согревая и стирая напряжение, накопившееся за долгий день. Его взгляд блуждал по комнате, задерживаясь на лице каждого, словно проверяя, кто насколько готов к предстоящим событиям.
Рядом с ним, за столиком, сидели Блейз и Тео. Напротив, на низком диване, устроились Эстер и Селин. Между ними текли неспешные разговоры, словно время в этом помещении двигалось медленнее.
— Так, вы, значит, думаете, что он правда вернулся? — неожиданно спросила Селин, нарушая ненапряженное молчание.
— Кто? — спросила Эстер, отвлекаясь от своих мыслей.
— Ну, Лорд, — голос Селин был тихим, но в нем чувствовалось беспокойство. Даже здесь, среди своих, упоминание Волдеморта вызывало тени страха.
Тео откинулся на спинку дивана, его лицо оставалось безучастным.
— Все это лишь слухи, Селин. Не более. — Но его слова прозвучали неубедительно, как будто даже сам он в это не верил.
Блейз, словно пытаясь разрядить атмосферу, улыбнулся и сменил тему:
— Не волнуйся, Селин. Если что, у нас есть Малфой. Он же у нас всегда в первых рядах, да? — он насмешливо хлопнул Драко по плечу.
Драко лишь ухмыльнулся, понимая, что шутка была направлена, чтобы снять напряжение. Но внутри него что-то заворочалось. Блейз не знал всей правды. Он не знал, каково это — оказаться между молотом и наковальней, где малейший шаг в сторону может обернуться катастрофой.
— Заткнись, Забини, — сухо бросил Драко, чувствуя, как огневиски начинает бить в голову. — Мы ничего не знаем. Вот и не пугай их.
Эстер внимательно посмотрела на него, её глаза пробежались по его лицу, как будто она пыталась что-то понять, увидеть за маской привычного цинизма.
— Драко, что-то не так? — её голос был едва слышным, но каким-то особенным, личным.
— Всё в порядке, — буркнул он, отводя взгляд. Ему не хотелось обсуждать это сейчас. Не с ними.
***
Тем временем, вечеринка продолжалась, и огневиски лился рекой. Дафна Гринграсс со своей сестрой Асторией пробирались сквозь толпу, зазывая остальных на танцы. Их звонкий смех звенел над столпившимися учениками, разливаясь эхом по каменным стенам. Однако Драко был далек от веселья. С каждым глотком напитка, его мысли становились все более туманными, как будто всё происходящее вокруг него ускользало в серую дымку.
Внезапно, дверь гостиной резко распахнулась, и на пороге показалась фигура профессора Снейпа. Его тёмные глаза вмиг скользнули по комнате, выискивая свою цель.
— Малфой, — голос профессора был как всегда холоден и полон укоризны. Он даже не глянул на происходящее в гостиной, словно ему было все равно. — Дежурство с Грейнджер. Сейчас.
Драко вздрогнул. Совместное дежурство с Грейнджер? В этот вечер? В его состоянии? Он едва сдержал стон раздражения, поставив бокал на стол. Его настроение, и без того испорченное, окончательно скатилось к нулю. Грязнокровка, которую он презирал всей душой, теперь была его обязанностью на этот вечер.
— Черт возьми, — пробормотал он себе под нос, поднимаясь на ноги.
Драко, чуть пошатываясь, вышел из гостиной, ощущая на себе взгляды остальных слизеринцев. Тео и Блейз обменялись короткими взглядами, а затем вернулись к своим бокалам. Эстер проводила его взглядом, в котором читалась тревога, но она ничего не сказала, лишь незаметно вздохнула.
Темные коридоры Хогвартса, освещенные лишь мерцанием факелов, казались Драко длиннее, чем обычно. Тишина, окутывающая стены, раздражала его, словно каждый звук шагов отдавался в голове эхом, еще больше усиливая чувство опьянения. Мысли метались, как ласточки в шторм, не давая покоя.
Когда он, наконец, добрался до места встречи, Гермиона Грейнджер уже была там. Её фигура была почти незаметна в полумраке, но Драко узнал её даже по этой тонкой линии плеч, по привычной осанке, отражающей внутреннюю уверенность и непреклонность. Она стояла, скрестив руки на груди, её лицо освещалось лишь тусклым светом факела, но это не мешало Малфою заметить её недовольство.
— Грейнджер, — пробормотал он, останавливаясь в нескольких шагах от неё, не удосужившись скрыть сарказм в голосе. — Снова нас заставляют проводить время вместе. Какое наслаждение.
Гермиона подняла бровь, услышав его тянущиеся слова. Её глаза вспыхнули презрением.
— Ты пьян, Малфой, — сдержанно произнесла она, сканируя его взглядом. — Ты, должно быть, шутишь, если думаешь, что в таком состоянии сможешь дежурить.
— Это не твоё дело, — отрезал Драко, попытался выпрямиться, чтобы скрыть своё шаткое состояние. Но его голова слегка кружилась, и это лишь усилило его раздражение. — Мы просто должны сделать обход, и все. Давай без нотаций, Грейнджер. Твоя морализация никому не нужна.
— Ты и без того отвратителен, Малфой, — её голос был острым, как лезвие. — Но сейчас ты просто жалок. Если ты не можешь выполнять свои обязанности, лучше бы тебе отправиться в постель, прежде чем опозоришь себя еще больше.
Её слова ударили в цель, словно яд. Драко сжал кулаки, его гордость взыграла, как загнанный зверь. Все, что он пережил за последнее время, все сомнения и страхи, которые он держал глубоко внутри, всплыли на поверхность. Ему не нужно было это слышать, не от неё.
— Ты понятия не имеешь, через что я прохожу, Грейнджер, — его голос был наполнен злобой, искаженной алкоголем. — Так что заткнись нахер и просто сделай свою работу. Я не прошу твоего мнения.
Гермиона шагнула ближе, её глаза метали молнии.
— Тебе не нужно, чтобы кто-то говорил тебе правду, Малфой, потому что ты её и так знаешь. Ты трус. Ты пытаешься прятаться за своими грязными делами, но внутри ты боишься. И тебе не скрыться от этого, сколько бы ты ни пил и сколько бы ни корчил из себя великого аристократишку.
Слоги резанули его, как нож. Малфой почувствовал, как земля уходит из-под ног, и на мгновение его маска холодного безразличия дала трещину. Но вместо того, чтобы отступить, он сделал шаг вперед, почти прижавшись к ней. Её близость казалась ему вызывающей, и от этого его ярость только усиливалась.
— Ты ничего не знаешь обо мне, Грейнджер, — прошипел он, сжав зубы. — Абсолютно ничего. Ты такая же наивная, как и всегда. Думаешь, что можешь судить обо всех, только потому что у тебя отличные оценки и тебя восхваляют твои отсталые друзья-львенки. Но ты никогда не поймешь, что значит быть мной.
Гермиона не отступила. Её голос был твердым, словно сталь.
— Нет, Малфой, это ты ничего не знаешь обо мне. Ты видел только то, что хотел видеть, потому что так было легче. Легче презирать меня, ненавидеть за то, что я не такая, как ты. Но я не позволю тебе угрожать мне или пытаться запугать. Я боролась и буду бороться, потому что в отличие от тебя, я знаю, за что стоит сражаться.
Драко сжал кулаки, борясь с желанием взорваться. Он почувствовал, как волна ненависти накрыла его.
— Делай что хочешь, Грейнджер, — процедил он сквозь зубы. — Но ты не заставишь меня изменить свои убеждения, тупая грязнокровка.
— Никогда, — эхом повторила Гермиона, её голос был холодным и отчужденным. — Иди, Малфой. Ты не способен сейчас на что-либо. Я возьму на себя дежурство.
Драко, чувствуя, что терпение на исходе, развернулся на каблуках и быстрым шагом направился прочь, оставляя её стоять в одиночестве среди полумрака. Её слова, однако, все еще звенели у него в ушах, и от этого его ярость лишь усиливалась.
***
Тем временем, в гостиной Слизерина атмосфера постепенно менялась. Огневиски уже не был таким притягательным, как в начале, и шумные разговоры начали затихать. Блейз и Эстер, оставшиеся вдвоем за столиком, тихо переговаривались, когда к ним подошел один из младших курсов. Он был взволнован и выглядел так, будто только что стал свидетелем чего-то удивительного.
— Забини, Миллер, — выдохнул он, переводя дыхание. — Я только что видел Нотта и Селин в одном из подземелий. Они... — юноша смутился, но затем, собравшись с духом, добавил: — Они целовались.
Эстер застыла, не веря своим ушам. Нотт и Селин? Её лучшая подруга и их сдержанный, всегда с скупой на романтику Тео? Она обменялась взглядом с Блейзом, но в его глазах читалось лишь удивление и лёгкая доля недоумения.
— Ты уверен? — спросил Блейз, хотя уже чувствовал, что слова мальчика правдивы.
— Да, — тот кивнул, заметно нервничая. — Они были там одни. Я не хотел мешать, поэтому сразу ушел.
Когда мальчик отошел, Блейз и Эстер остались в молчании. Девушка пыталась осмыслить услышанное.
— Кажется, у нас теперь новые любовные интриги, — наконец произнесла Эстер, скрывая эмоции за лёгкой улыбкой. — Это было... неожиданно.
Блейз хмыкнул, хотя его мысли были далеко от этого. Вечер явно принёс больше сюрпризов, чем он ожидал. Впрочем, как и весь этот год.
— Да, — он поднял бокал, словно подводя итог. — Похоже, что в этом году скучать точно не придется.
Эстер улыбнулась, но в её глазах, светящихся в полумраке, можно было увидеть отблеск легкой грусти и намек на что-то, что только начинало просыпаться. А Блейз, заметив этот отблеск, вдруг ощутил легкий трепет в груди, хотя старался не придавать этому значения.
После того как Блейз и Эстер обменялись последними словами о неожиданной новости, вечер в гостиной Слизерина постепенно начал угасать. Большинство учеников разошлись по своим комнатам, оставляя полупустое пространство окутанным мягким светом зелёных огоньков и шепотом угасающего пламени в камине. Эстер, ещё ощущая лёгкую дрожь от услышанного, бросила взгляд на Драко, который как раз возвращался с дежурства. Его бледное лицо было искажено какой-то внутренней болью, и в его походке чувствовалась усталость.
Она заметила, как он прошёл мимо, не произнося ни слова, и, поколебавшись всего миг, последовала за ним. Выйдя из гостиной, они оказались в узком коридоре, ведущем на один из балконов, о котором знали только немногие из слизеринцев. Место, где можно было спрятаться от всего мира.
На балконе было прохладно. Ветер с озера поднимал лёгкие завихрения, заставляя Эстер слегка поёжиться. Драко стоял, прислонившись к каменному парапету, и смотрел куда-то вдаль, туда, где вода сливалась с горизонтом, а звезды медленно танцевали в ночном небе.
— Драко, — тихо произнесла Эстер, подойдя ближе, но не слишком близко, чтобы не нарушить его личного пространства. — Что случилось? Я вижу, что ты чем-то подавлен.
Драко не сразу ответил. Ветер трепал его платиновые волосы, и лицо казалось высеченным из мрамора — таким же холодным и непреклонным. Но в глазах его был целый мир боли и разочарования, о котором он никогда никому не рассказывал.
— Лето, — начал он, голос его был глухим, словно пробирался сквозь тяжелый слой воспоминаний. — Оно изменило всё.
Эстер молча ждала, понимая, что он наконец решил открыть ей свою душу. Это было неожиданно и немного страшно, но она чувствовала, что это нужно не только ему, но и ей самой.
— В середине лета… Волдеморт вызвал нас с матерью, — начал Драко, опираясь руками на холодный камень. — Отец тогда был… заперт с ним. Мы оба знали, что это было наказанием, что он там долго не выдержит. И я... Я должен был принять метку, — его слова звучали отстраненно, как будто он рассказывал историю, произошедшую с кем-то другим.
Эстер затаила дыхание, чувствуя, как её сердце забилось сильнее.
— Мы поспешили к нему, — продолжил он, не отводя взгляда от темноты за перилами. — Я думал, что ещё есть время, что я смогу его спасти. Но когда мы прибыли, — голос его на мгновение дрогнул, но он быстро взял себя в руки, — я увидел только тело… тело отца.
Эстер едва не вскрикнула от ужаса, но сдержала себя, стиснув руки.
— Нарцисса... моя мать… она просто... сломалась. Я никогда не видел её такой. Беллатриса… её сестра… она увела её прочь, по приказу Волдеморта. А меня оставили... наедине с ним, — слова Драко были полны горечи и злости, словно каждая из них резала его изнутри. — И он заставил меня принять метку. Сказал, что это моё предназначение, что это — путь к восстановлению чести семьи. Но я… я чувствую себя... пустым. Как будто я потерял не только отца, но и самого себя.
Эстер стояла рядом с ним, её глаза наполнились слезами, но она старалась не показать этого. Она знала, что именно сейчас ему нужно её понимание, а не жалость.
Драко наконец оторвал взгляд от ночного неба и повернулся к Эстер, впервые за долгое время его лицо смягчилось, выражая что-то большее, чем просто маску презрения и ненависти.
— А ты, — спросил он, всматриваясь в её лицо, словно пытаясь прочитать там ответ на вопрос, который давно его мучил. — Ты тоже не сама по себе сейчас. Что случилось?
Эстер глубоко вдохнула, собираясь с мыслями. Она знала, что придётся рассказать правду, ту, что она скрывала от всех, даже от Селин.
— Всё дело в моей матери, — начала она, её голос звучал приглушённо, как будто она сама не до конца верила в то, что произносит вслух. — Маргарита. Она... она настаивает на том, чтобы я приняла метку. Она считает, что это мой долг, что я обязана следовать семейной традиции, как это сделала её мать, как это сделали все в нашем роду. Но я… я не хочу этого, Драко. Я не хочу становиться тем, чем они хотят меня видеть. Но я не знаю, как ей противостоять.
Драко посмотрел на неё, и его взгляд был полон сочувствия, смешанного с глубоким пониманием. Он знал, что это значит — быть пойманным в ловушку ожиданий, из которых нет выхода.
— Я не могу сказать тебе, что делать, Эстер, — наконец произнес он, чуть помягче, чем обычно. — Но я знаю одно: если ты не примешь решение сама, за тебя его примут другие. И тогда ты потеряешь не только свободу, но и себя.
Эстер кивнула, её мысли были далеко отсюда, в другом месте, в другой жизни. Они стояли на балконе вдвоем, в окружении темноты и тишины, и впервые за долгое время оба почувствовали, что они не одни в этом мире. Что есть кто-то, кто понимает их боль и страхи. Но в то же время, обречённость гасила любую надежду.
Наверное, они все потеряли хоть какой-то выбор уже давно.
