Повтор его несчастья

***

Пасмурное небо накрывало Рим стремительными вихрями, выпуская холодный воздух наружу. Кусая кожу, мороз залезал под плохо запахнутую одежду и оставался там до тех самых пор, пока человек не уходил в тёплое место. Только хмурый чернокнижник стоял на крыше Гнезда, глядя вдаль. Его непривычно застёгнутое на все пуговицы пальто совсем не грело. Впервые за столько лет лишь делало хуже, отчего маг хмурился, пряча руки в карманы. Снежный Рим. Явление, которое не видели уже очень давно. Какая ирония, что снег пошёл тогда, когда глыба льда внутри Шена начала таять. Ровно до тех самых пор, пока одна хитрая ловчая времени не призналась в том, кто она такая. Все то, что было растоплено, замерзло мгновенно. Шен продрог, но с места не сдвинулся. Волосы развевались на ветру, щекоча шею. Лёгкие впускали в себя холодный воздух и слабо жгли от перепада температуры. Он посмотрел в сторону открывшейся на крышу двери и тут же увёл взгляд. Когда снег под ногами второго человека скрипнул, Шен тяжело выдохнул.       — Пришла, значит…       — Пришла. — шепотом отозвалась Нова, ступая к нему ближе. Шла до тех самых пор, пока не остановилась в двух шагах от мужчины. Он не шелохнулся. Молчание, повисшее в воздухе, затянулось. Ведьма тяжело сглатывала и одергивала себя от каждой попытки быть к нему ближе. Не заслужила. Его не заслужила. Чернокнижник развернулся к ней полубоком, наблюдая за тем, как её лицо — красное то ли от слёз, то ли от мороза — было направлено в пол. Поджал губы и, решившись, спокойно заговорил:       — В двадцать пять лет я потерял своих близких. — Он заметил, как Нова замерла, не желая прерывать рассказ. — Двух друзей и…сестру.       — Ты не говорил о ней…— Поняв, что помешала, ловчая качнула головой. — Прости.       — Не говорил о ней, потому что не хотел. Он прошёл к другому концу крыши, встав у качели. Смахнул с неё снег голой ладонью и сел, вновь запихивая руки в карманы. Нова подошла ближе и так же неуверенно села рядом. Недостаточно близко, чтобы сказать, что они значат друг для друга что-то большее, чем просто знакомые.       — Друзей звали Маттео и Цеферра. Вторая была моим фамильяром. Он готов был поклясться, что девушка вздрогнула, услышав новость. Не запинаясь, продолжил:       — Сестру звали Юйлань. На момент смерти ей было двадцать три, Маттео — двадцать шесть, а Цеффере едва исполнилось восемнадцать. Шен вынул руку из кармана и тряхнул ею, смахивая воду от расстаявшего на ней снега. Проследил взглядом за каплей, которая попала на сугроб, растопив лишь немного, и едва слышимо усмехнулся. Горечно.       — Опекунство над сестрой я оформил в девятнадцать, когда узнал, что отец не жалеет сил каждый вечер, чтобы поднять на неё руку.       — Она была Другой? — поникше интересовалась девушка.       — Она была Обычной, Нова. Как и отец. Просто он много бухал и мало соображал. Ублюдок… Кивнув, ловчая неуверенно заёрзала на месте и сдавленно кашлянула, потирая руки. Шен отстраненно спросил:       — Замёрзла?       — Немного. От непривычки.       — Двигайся ближе. Повисшее, казалось, молчание было прервано резким рывком ведьмы к чернокнижнику, которая надеялась, что он не передумает. Шен осторожно обхватил её плечо рукой. Просто согревает, думалось обоим.       — В ту ночь все пошло наперекосяк. Я много работал и мало спал, но работа моя заключалась совсем не в том, что мы привыкли представлять обычно… Шен криво улыбнулся. Хватка на плече Новы стала сильнее лишь на секунду.       — Я был одним из зачинщиков того бунта. По моей вине погибли многие. Каждый, кто шёл за меня и умер, остался выжженым шрамом на сердце. Он перевёл дыхание и погрузился в рассказ.

***

      Сентябрь, 1987. Молодой чернокнижник сидит за столом, перебирая бумаги. Его отросшие до поясницы чёрные волосы собраны в высокий конский хвост, но всё равно лезли в лицо, щекоча больше, чем слабая щетина. Шен зевает: ещё пара отчётов, две кружки кофе и он пойдёт спать. Наверно. Ему нетерпелось начать то, к чему он готовился больше полугода. Идеальные расчёты, собранная информация — всё это чернокнижник прорабатывал как следует. Каждый шаг, каждый путь. Только чтобы получилось. В комнату вошли без стука. Шен устало откинулся на деревянный стул и повернул голову назад, встречаясь взглядом с младшей сестрой.       — Юй, иди спать.       — Пойду после того, как ляжешь ты. — сурово проговорила она, подойдя ближе. Села на край стола и сложила руки на груди. — Когда ты успел набить ещё одну татуировку?       — Про жизнь говорим? Не мешай. Девушка только качнула головой и взяла одну из бумаг, пробегаясь по содержимому. Шен обреченно закатил глаза, но ничего не сказал. Она когда-нибудь узнала бы сама. Её брови сдвинулись к переносице, а челюсть сжалась сильнее.       — О каком плане речь?       — Неважно.       — Шен, я тебя сейчас ударю, — прошипела девушка. — «Неважно» то, что ты планируешь едва ли не революцию?! Чернокнижник закатил глаза, вырывая из рук сестры бумагу. Ей вообще не нужно было знать о том, что он кого-то куда-то собирает. Слишком уж Юйлань была впечатлительной, а узнай, что брат идёт на масштабный бунт — она бы открутила ему голову. Вот прямо как сейчас… Девушка подорвалась со стола и стала расхаживать из стороны в сторону. Шену такая реакция показалась слишком странной, если учитывать, что обычно сестра всегда начинала разговор с допроса.       — Юй, успокойся, нормально все будет. Она остановилась у окна, спиной к нему. Глубоко вздохнула, прикрыв глаза, и, сжав руки в кулак, попыталась говорить спокойно:       — На площадь не ходи.       — Почему?       — Там людей больше всего будет. Обычных. Возьмут, и… Не ходи, в общем. Закусив щеку изнутри, Юйлань вышла из комнаты, больше не проронив ни слова. Нахмуренный чернокнижник долго не мог выкинуть её предупреждение из головы. Он постучал пальцами по столу, и, выдохнув, решил закончить на сегодня с работой. Во сне ему казалось, будто кто-то позвонил в телефон. А затем незнакомцу едва слышимо ответила Юйлань.       — Завтра…

***

      — Тогда я и подумать не мог, что всё обернётся таким образом. Шен почувствовал, как замёрзли руки. Отстранился, потирая их, и поднялся на ноги, протягивая Нове ладонь. Она посмотрела на него снизу вверх, словно затравленный котенок, и неуверенно вложила свою, поднимаясь.       — В дом идём. Холодно. В молчании добравшись до гостиной, где сидели другие обитатели Гнезда, Шен проследил взглядом за теми, кто тут же вышел, увидев ловчую. Неосознанно сжал руку сильнее и увёл в тихий угол комнаты. Нова, в прочем, привыкла, хотя была уверена, что, будь она тут одна, ей бы было гораздо хуже. Но Шен с ней. Только когда он ушёл, ведьма почувствовала волнами накатывающую панику и сжалась, ощущая на себе взгляды Других. Через пару минут маг вернулся обратно. Поставил перед Новой чашку с чаем и сам сел рядом, снимая пальто.       — Промокло всё. — пояснил он сразу же.       — Спасибо, — ответила Нова, взяв в руки посудину. — За чай. И за то, что рассказываешь. Шен кивнул. Немного помолчал, отхлёбывая улун, и снова заговорил:       — Я не обратил внимание на состояние сестры. Посчитал, она устала. Проигнорировал тот странный звонок. Глупо, да? Всю жизнь прожить с человеком и не знать, что на самом деле он мог так легко лгать.       — Лгать? — прокашлявшись, повторила ведьма.       — Лгать.

***

Шен не видел, что было в самом конце. Он вёл всех вперёд, зная каждый переулок и каждую лазейку. Рядом было несколько человек, которые так же возглавляли отряд, а позади — сотни Других. И малая часть Обычных. Про них рассказали слишком быстро. Как-то опасно-тихо и оперативно враги зажали их со всех сторон, пока чернокнижник пытался понять, где он просчитался. Сначала было просто напряжённо. Кто-то пытался протестовать, но быстро замолкал, замечая, что никто его не поддерживает. Затем, спустя пару минут, раздались новые возгласы. Шен их помнил:       — Мы — не рабы! Мы тоже люди! Отдайте свободу и благоразумьте! И началась новая волна. Последняя волна перед тем, как раздались выстрелы и пошли первые жертвы. Страх и паника застряли в горле. Шен рванул с места — в сторону Цефферы и Маттео, которые отбивались как могли. Младшая ловко юркнула под упавший прилавок магазина, принимая свою змеиную форму. Укусила нападавшего, поползла дальше. Пропала из поля зрения чернокнижника и затерялась в узком проходе. Маттео был высоким и крупным парнем. Он использовал силу, чтобы дать другим возможность пройти, и это погубило его быстрее, чем могло показаться. Пуля в грудь стала жирной точкой в его жизни. Шен слышал чьи-то отчаяние крики. Лишь через долгие пять секунд понял — кричал он. Его уволакивали оттуда силой, тащили прочь, пока маг думал: «Где я совершил ошибку? Что пошло не так? Ведь не должны были они так быстро найти нас!» А затем в голове всплыла Юйлань и её странное поведение. Непонятный звонок под утро и её предостережение…

***

      — Пальто Маттео я забрал себе. С тех пор не могу расстаться с этой вещью. Хоть так он находится рядом. Шен передернул плечами. Его сухой рассказ без подробностей был намного страшнее, чем красочное описание. Нова поняла то, что не должна была понимать раньше времени:       — Юйлань… Твоя сестра, она…       — Оказалась предателем. Да.

***

Шен держал на руках бездыханное тело Цефферы, не сдерживая слёз. Его маленький фамильяр испустил дух, защищая чернокнижника, и фидельяр испытал странное, щемящее чувство в груди, которое возрастало до невероятной боли. Он гладил её по рыжим волосам и шептал о том, что с ней все будет в порядке. Шептал тогда, когда она была ещё жива, и после — тоже. Он надеялся… Её тело вздрогнуло в последний раз и окончательно закоченело. Лиловые лепестки её магии разлетелись по улице, полностью пропадая в воздухе, а рыжие волосы окрасились в обычный — каштановый. Цеффера стала человеком и погибла навсегда. Шен держал её на руках долго. Было больно, страшно без ощущения своего фамильяра. Было до жжение в груди злостно на себя и то, что её он уберечь не смог… Когда сзади послышались шаги, он вскинул голову, и, словно зверь, оттолкнулся от земли, поворачиваясь назад. Выставил руку, защищая уже мёртвое тело, и замер, замечая сестру в конце дома. Она шагала к нему неспешно. Хищный взгляд, тяжёлое дыхание. Юйлань не выглядела напуганной, была скорее слишком агрессивной и потерянной одновременно.       — Я сказала не ходить на площадь! — рявкнула она. — Ты пошёл! Ублюдок, ты повёл их всех туда!       — Откуда ты знала, что туда нельзя ходить?..— тихо, с пустотой в глазах спросил Шен.       — Я просто знала.       — Откуда. Ты. Знала?! — повторил он громче, срываясь на крик. Юйлань опешила: Шен никогда не срывался на неё. Но сегодня все изменилось. Сегодня не стало близких, сегодня он начал понимать, куда ходила его сестрёнка в последние пару лет.       — Ты знаешь ответ. — резко безразлично ответила она. От тона её голоса стало тревожно. Мурашки сами поднялись по всему телу. — Скажи, кто я, Шен. Истеричный смех разрезал квартал. Чернокнижник качал головой из стороны в сторону, запуская руки в волосы, и чувствовал, как лицо стянуло от слез. Маг был прав: расчёты, что он делал, оказались верны. Но Шен не учёл один нюанс — предательство со стороны сестры.       — Ты за Церковь. Последние пару лет ты была за них.       — Я всегда была за них, Шен.       — Почему?..       — Потому что вам нельзя доверять власть. Вы опасны. Все. Он резко вскинул руки в стороны, рявкнув на нее:       — Ты видишь это?! Смеешь говорить что-то про то, что опасны именно мы?! Юйлань усмехнулась: противно, высокомерно. Отвернулась от Шена и спокойно пошла в обратную от него сторону.       — Скоро всё закончится. Мне жаль, что произошло именно такое подавление, но я предупреждала.       — Почему, Юйлань?.. Я ведь растил тебя, я освободил тебя из того ада. — вдогонку говорил он ей.       — И привёл в ещё больший ад, братец. Ад, в котором мне не было места ни среди Других, ни среди Обычных.

***

Шен замолчал. Поднялся со стула, взяв в руки кружки, и отнёс их в мойку. Нова пошла за ним, передвигаясь тенью. Поймала его ладонь, ожидая удар током, но ничего не произошло. Только абсолютно пустой и безразличный взгляд мага казался больнее разряда.       — Что было, Шен? Что стало с Юйлань? Она знала. Иначе бы чернокнижник не молчал так долго. Иначе бы ответил сразу, не прерываясь на что-то другое. Но он предпочитал не говорить. Плотно сжатые губы наконец расслабились, и маг выдал до боли спокойное:       — Я убил её в тот же день. Когда она подняла руку на Другого, — ребёнка, который просто пытался выжить, — я не смог остаться в стороне. Буквально сбежав из того же ада, сестра решила, будто теперь имеет права делать всё то же самое, что отец, — рвано вздохнув, Шен смерил Нову суровым взглядом. — Юйлань была похоронена дальше ото всех. Забыта. Навсегда. Посмотрев в сторону, Шен почти в отвращении произнес:       — Я убил предателя. Того, кто решил, что может играть с жизнями других. Закрылся, потерялся в том дне. Обвинял себя и обвиняю по сей час за смерть многих. За Цеферру и Маттео. За Юйлань — тоже.       — Почему за неё тоже?..       — Потому что моя сестра стала такой из-за меня. Потому что, умирая, она сказала, что хотела жить как обычный человек — без проблем и забот, которые её касаться не должны. И попросила меня закончить начатое — либо убить всех врагов, либо закрыться и навсегда забыть о том, что такое «чувства». Он отошёл от Новы, опуская её руку. Прикрыл глаза и вышел из кухни, бросая тихое:       — И снова близкий человек оказался предателем… Нова ненавидела себя ещё больше.

***