Имена

Она зазывает его милым. «Милый, где я оставила свои ключи?» Это неосознанная нежность, очень похожая на ту, с которой он отвечает: «Посмотри на кухонном столе, дорогая». У них завязывается повседневный разговор, они болтают о стирке, о работе и о том, что посмотреть по телевизору. В этом уже нет ничего удивительного; бОльшую часть дней они воспринимают это как нечто само собой разумеющееся, но тепло, которое они привносят, очевидно, оно не меркнет. На их визитках написано: «Энн и Лиам Саммерсы». Будучи экспертами по безопасности, в человеческой области или в иной, они предоставляют услуги, не имеющие аналогов по качеству и задействованному опыту. В другую эпоху кто-нибудь сказал бы, что это хорошие, сильные имена, и именно потому эти двое их используют. Если у него игривое настроение, он называет её Печенюшкой. В первый раз её глаза округлились, сначала недоверчиво, затем смешливо, а потом сузились и озорно заблестели. «Если я Печенюшка, значит, ты Печенюшечный Монстр?» С рычанием, оставшимся с его вампирских лет, он сгрёб её в охапку, щекоча и покусывая, доказывая, что он именно тот, кем она его назвала. Теперь это ещё одно любовное слово, код, который понимают только они, и они используют его в своих интересах, поддразнивая друг друга, чтобы никто больше не понимал. Когда в ней закипает боль от маленьких обид и гнева, она называет его Ангелусом, зная, что это обожжёт сильнее святой воды. Когда он злится, расстроенный её молчанием, она превращается в Бафф - это версия её имени, которую использовала только его бездушная половина, и оттого получается вдвойне болезненно. Выпады болезненны, мучительны, точны, но их намного меньше, чем было вначале, когда требовалось обсудить так много вещей, преодолеть так много боли, от которой – что тогда, что сейчас – одного из них мог исцелить только другой. Глаза приобретают цвет горького шоколада либо яркого мха, когда звучит слово «любимый» либо «любимая». Неважно, ночью или днём, в каком месте или в какое время, нежно или жёстко – кожа краснеет, сердца бьются быстрее и весь мир сужается только до них двоих. Поцелуй, который поглощает, рука, которая ласкает, тепло, которое окутывает, превращают два их тела в одно. Это жарко, потно, страстно и реально. Они пережили невероятное, чтобы достичь собственного замечательного счастья, и в глубине души они всё те же, кем были много лет назад в том переулке. Он до сих пор называет её Баффи так, что у неё замирает сердце; так, что на её губах расцветает улыбка; даёт ей понять, что она в безопасности, что она любима и ею дорожат. Она называет его Ангелом, и он видит, что у неё сердце чуть ли не выскакивает из груди; он слышит её радость, когда она произносит его имя, и чувствует безопасность, которую лишь она когда-либо могла дать, любовь, которую лишь она могла предложить. Из всех имён эти два самые важные. Они те, кто они есть, те, кем они были, те, кем они всегда будут. Они Баффи и Ангел… навсегда.