актеры

На твоем втором этаже темнота

Но я вижу в ней, как ты в меня играл.

Masha Hima — я просто замерзну

            Первое, о чем думает Чонгук, переступая порог не своей квартиры, — он очень сильно облажался. Свет не горит нигде: ни в уютной спальне, где омега с позволения разбрасывал конечности, зачастую облепляя ими чужое тело; ни в гостиной, совмещенной с небольшой кухней, где за последнее время происходили самые жаркие разборки — оба темперамента требовали выход; ни даже в ванной, где уже само собой находились парные щетки и запасной комплект полотенец… Тэхёна дома нет. Чонгук запирает двери своим ключом и, не сдержавшись, смачно бьется о них лбом. Он мог бы списать это на случайность, но прохладная поверхность хорошо остужает его кипящую голову… или красные от стыда щеки. Он глубоко вздыхает и выдыхает, прежде чем спешно бросить дорогие ботинки у специальной подставки и пройти в глубь помещения, не удосужившись стянуть с себя куртку. Она падает в любимое кресло-мешок своего владельца, а он сам обходит комнату по кругу, нервно растирая шею, после чего останавливается у окна и, слегка раздвинув жалюзи, заглядывает через них в надежде найти машину бывшего мужа на парковке. Не знает, зачем это делает: Тэхён еще несколько дней назад предупреждал о том, что его ждут тяжелые съемки где-то за границей. Конечно же, он не вернется. Не сейчас. Не тогда, когда Чонгуку просто до смерти необходимо с ним поговорить. И объясниться. Омега рыщет по карманам в поисках сигарет и зажигалки, запоздало понимая, что оставил их в куртке, как и телефон, с которого уже было отправлено с десяток сообщений Тэхёну с просьбой перезвонить. Конечно же, он не перезвонит. После развода у него появилась чертова гордость, которую он все годы вынужденного брака хоронил где-то внутри себя. С недавних пор она вылезла наружу, освободилась, однако Чонгук отчего-то надеется, что этой ситуации она не коснется. Ведь только все начало налаживаться… Он рывком подходит к куртке, достает оттуда единственный на данный момент способ успокоиться и вновь возвращается к окну, открыв его на проветривание. Первая затяжка с непривычки горчит — на самом деле он курит совсем немного.. только когда Тэхёна нет рядом. Даже разлад с самим собой не ощущается так же тяжело, как с ним. Чонгуку кажется, что прямо сейчас у него медленно расползается земля под ногами. Он не знает, что будет делать, если Тэхён не простит эту ошибку, как простил многие другие. Альфа ведь запросто может выставить его за порог, и будет прав. Разве мало Чонгук попил его крови? А хотелось бы до конца жизни… Телефон оживает уведомлением, но не тем, которого он ждал, что вызывает неуместную злость. Пишет кто-то из начальства театра — просят вернуться. Омега едко усмехается, пробегаясь глазами по короткому сообщению, и невольно думает о том, что те поздно спохватились. Не нужно было усугублять: Чонгук, на самом деле, был готов стерпеть многое ради того, чтобы иметь возможность блистать на сцене. Многое, но не все. А потому с театром он распрощался без всяких сожалений, при этом умудрившись прихватить с собой Хоёна и удачно пристроить его в свою бывшую кинокомпанию, которая, впрочем, тоже продолжает ждать омегу с распростертыми объятиями. С карьерой в сфере кино Чонгук никогда не прощался, скорее, взял вынужденную паузу, потому что сам не знал, чего хочет. Наверное, посидеть на шее бывшего мужа, что с успехом и делает прямо сейчас. Конечно же, если не брать в расчет пассивный доход за счет многочисленных рекламных компаний, которых после развода парадоксально стало еще больше: людям хотелось посмотреть на жизнь после. Есть ли вообще жизнь после Ким Тэхёна? Чонгук еще раз проверяет полупустой диалог с ним, после чего раздраженно отбрасывает телефон обратно к куртке и, позабыв о пачке сигарет и зажигалке, оставленных на подоконнике, направляется в спальню. Отсутствие Тэхёна ощущается здесь сильнее всего. Альфа перед своим отъездом необдуманно поменял постельное белье, тем самым лишив Чонгука единственной возможности хотя бы так наслаждаться его запахом и ощущать эфемерное присутствие. Омега даже толком не мог на него позлиться — о нем же и заботились, чтобы спал здесь на чистом. Тэхён ведь знал наверняка о том, что из-за тоски омега не смог бы ночевать в своем доме. Поэтому Чонгук сейчас медленно переодевается в домашнее, скидывая грязную одежду в корзину, после чего наспех умывается, решив наплевать на многоступенчатый уход, который позволял его коже оставаться подтянутой и без морщин. Омега пристально рассматривает себя в зеркале, находя бросающиеся в глаза изъяны, мелкие пятна, следы усталости и недосыпания, и раздраженно отворачивается, планируя на днях написать своему косметологу. На остальное сейчас попросту не осталось сил — все забрало чувство вины перед Тэхёном. Чонгук несколько раз мотает головой из стороны в сторону, чтобы сбросить неприятные мысли, и решает не ужинать, потому что уже успел посидеть в ресторане, о чем сейчас очень сильно жалеет. Если бы только не пошел туда… Тэхён бы уже давно ответил, а не выбрал тактику игнорирования. Чонгук зарывается носом в его подушку, с головой укрываясь общим одеялом, и, приняв удобную позу, наконец успокаивается, собираясь заснуть. Он будет разбираться со всеми проблемами из-за слитых фотографий уже завтра, когда найдет в себе мужество на это. Однако он в мгновение подрывается с нагретого места, ничуть об этом не жалея, стоит только услышать тихое уведомление телефона, оставленного в гостиной. Ноги сами ведут к источнику звука, и Чонгук обещает самому себе, что испортит жизнь мерзавцу, который решил его потревожить, если это не окажется… От кого: Бывший муж Я очень расстроен Чонгук по-своему правильно трактует эти слова. Это значит: «Я разочарован в тебе, детка». Омега и сам расстроен и разочарован — он совсем не планировал, чтобы его встреча в ресторане со знаменитым политиком, который до недавних пор являлся еще и любовником, стала достоянием общественности. Чонгук принципиально даже в мыслях не называет его ни бывшим, ни любимым. Эти два «звания» прочно закрепились лишь за одним человеком. И его омега, вполне возможно, окончательно потерял из-за своего необдуманного поступка. И кто его дернул соглашаться на встречу с Доюном? Ради чего? Доказать что-то себе, ему или Тэхёну? Чонгук горько усмехается, возвращаясь в почти что супружескую постель.

Кому: Бывший муж

Ты хочешь, чтобы я ушел?

Еще совсем недавно он грел чужую: когда и он сам, и Доюн были в браке не друг с другом. Омега до сих пор не может понять, как позволил самому себе настолько унизить себя и втоптать в грязь. Стать изменщиком. Изменить. Стоила ли того та призрачная увлеченность, которую он по глупости спутал с настоящей любовью? Доюну ведь тоже это не было нужно от слова совсем, иначе бы он не ставил условия, словно какой-то ведомой собачонке: бывший муж или нынешний любовник. Он бы просто не отпустил Чонгука, как это сделал Тэхён, и тем более не стал бы дожидаться своего развода, чтобы вернуться в жизнь омеги. Разразившийся скандал явно потрепал его репутацию: для политика ведь не должно быть ничего ценнее собственной семьи, а глубоко обиженный и оскорбленный постоянными изменами Хуан был решительно настроен похоронить карьеру своего дражайшего супруга. И его любовника, конечно же, тоже, если бы Чонгук не сделал это первым: от своего актерского поприща он отказался намного раньше. Именно это и стало поводом для встречи — Доюн очень настойчиво просил уделить ему несколько часов для обсуждения чрезвычайно важных вопросов, касающихся будущего их обоих. От кого: Бывший муж Ты хочешь уйти? Если бы Чонгук знал наверняка, что окажется втянут в грязную игру политика и его мстительного супруга, он бы никогда не согласился увидеться на нейтральной территории. Ресторан считался безумно дорогим, закрытым и, самое главное, имел высочайший уровень конфиденциальности, что, впрочем, не помешало заранее нанятым журналистам Доюна со всех сторон запечатлеть встречу с бывшим любовником. На всех сделанных фотографиях Чонгук не позволил ни себе, ни политику ни одного лишнего жеста — он лишь медленно потягивал кисловатое вино, не удосужившись заказать себе хоть какое-то блюдо к нему, пока этого не сделал сам Доюн, решив за них обоих. Омега сидел, закинув ногу на ногу, и даже не смотрел на своего собеседника. Захмелевший взгляд гулял по незнакомым лицам, изредка останавливаясь лишь на одном — на Хоёне, который находился неподалеку у барной стойки и незаметно для всех вел видеозапись едва слышного разговора. Чонгук не знал точно, но был готов ко всему, что мог выкинуть Доюн, доверие к которому он потерял ровно в тот вечер, как тот посмел выдвинуть условие: либо он, либо Тэхён. А после, наедине, еще и не постеснялся упрекнуть в том, что долгожданную актерскую статуэтку забрал не дорогой любовник, а нелюбимый супруг. «Я устал делить тебя с Тэхёном». А Тэхён не устал делить своего омегу не пойми с кем на протяжении пяти лет?.. Чонгук больше ничего не отвечает, отключив телефон и отложив его в сторону. Правда перед этим пишет короткое сообщение Хоёну с одним лишь посылом: «Действуй». Он не может позволить Доюну и дальше распоряжаться собственной жизнью, когда тот сам первым отказался от возможности быть друг с другом. А теперь для чего-то пытается создать видимость искренних отношений… конечно для того, чтобы Тэхён не выдержал и прогнал омегу: политику наверняка известно о их даже более тесной связи сейчас, нежели это было во время брака. Однако Доюн не учитывает одного факта. Если не Тэхён, то больше никто. Вряд ли кто-то сможет подняться до той планки, которую задал бывший муж. Именно поэтому на следующее утро Чонгук в более спокойном состоянии неспеша попивает кофе, занимая небольшую стойку в квартире-студии своего альфы. Умиротворение сквозит в каждом его движении — ему даже не нужно включать разрядившийся за ночь телефон для того, чтобы узнать, что все новостные заголовки заняты его именем. И именем его альфы. В конце концов, журналисты и многочисленные фанаты не могли проигнорировать короткое видео, слитое в сеть каким-то анонимом. А на ней — Чонгук, сидящий напротив альфы, который в ответ смотрит на него опасно и прожигающе, но все равно не перебивает, давая актеру полную волю продемонстрировать свое мастерство. Омега намеренно проговаривает каждое слово четко и по слогам и даже незаметно умудряется завести прядь волос за ухо, чтобы его профиль был отчетливо виден Хоёну. Если бы мог, Чонгук бы непременно подмигнул камере и послал воздушный поцелуй, но он вынужден сохранять серьезный и непоколебимый вид, чтобы окончательно забить гвоздь в гроб лживой любви и былой яркой страсти. — Доюн-ши, — омега чуть наклоняет голову вбок, намеренно официально обращаясь к своему собеседнику, — я вынужден ответить отказом на ваше предложение, — Чонгук завуалированно называет так просьбу-приказ политика забыть обо всех обидах и вернуться к нему. — Видите ли, у нас с Тэхёном уже есть планы на зимние праздники… — С бывшим-то мужем? — Доюн то ли делает вид, то ли на самом деле ведется на слова, задевающие его эго. Омега не может понять. — Ты же сам говорил, что никогда не любил его. Помнишь, детка? Чонгук возмущенно смотрит в ответ, не припоминая, чтобы хоть когда-то делился с ним своими отношениями с Тэхёном. Конечно, это логично: если бы он любил своего на тот момент мужа, то никогда бы не стал высыпаться с другим альфой… и все же это не значит, что Чонгук не испытывал к Киму любовных чувств. В конце концов, за пять лет они вместе пережили слишком многое, чтобы остаться безразличными друг к другу. Чтобы это осознать и принять, омеге потребовалось допустить слишком много ошибок. Но он на них научился. Говорят, что дурак учится на своих ошибках, а умный — на чужих. В любви же все поголовно — дураки. — Любовь приходит и уходит, — находится с ответом Чонгук, смотря с нескрываемым вызовом в глаза человека, с которым когда-то ошибочно хотел связать остаток своей жизни. И какой бы она тогда была? — А любовь к нему была всегда, — омега медленно поднимается из-за стола и, подхватив висящую на спинке сумку, не оборачиваясь, произносит: — Прощайте, Доюн-ши. И обязательно передавайте привет своему супругу.. уверен, у вас в скором времени все наладится. У нас же с Тэхёном наладилось. Поступает звонок от консьержа, который уже привык к тому, что в этой квартире-студии неофициально находится один лишний жилец. Чонгук нехотя подходит к стационарному телефону, не сразу вспоминая о том, что сам же накануне и заказал доставку, перерыв кучу интернет-магазинов только ради того, чтобы самому украсить помещение к предстоящим праздникам. Раньше этим занимался специально нанятый персонал или же горничная, потому что и Тэхён, и Чонгук были в постоянных разъездах, да и у обоих не находилось сил, чтобы привести в приемлемый вид огромный коттедж. Попробуй забраться под потолки в четыре метра высотой… Получалось безумно красиво, дорого, но бездушно. Обычно он и Тэхён выпивали несколько бокалов вина, изредка чокаясь за хорошо проведенный год и еще лучше — следующий, обменивались незначительными подарками и уходили спать каждый по своим комнатам… в остальные дни уезжали либо по расписанию, либо к родителям, где царила более приятная и семейная атмосфера. Может, только в первый год вынужденного брака это все ощущалось по-другому… Чонгук уже не помнит. Но это рождество он хочет сделать по-настоящему особенным. Именно поэтому он, расписываясь в бланках о получении, принимает тяжелые коробки с игрушками и украшениями от курьера, который в последнюю очередь заносит настоящую ель, хвойный аромат которой тут же заполняет все пространство небольшой квартиры. Чонгук ловит на себе заинтересованный взгляд моложавого альфы, что вызвано скорее неожиданностью встречи с популярным актером, и мысленно надеется на то, что его новое место жительства разлетится по миру так же быстро, как и остальные звездные сплетни. В конце концов, не зря же он выбрал именно эту доставку. А после того, как за курьером запирается дверь, начинается тяжелый и неблагодарный труд: Чонгук, вооружившись ножницами, принимается распаковывать все коробки, проверяя целостность лежащих в них игрушек и гирлянд. Мысленно он еще при оформлении заказа прикинул, что и с чем будет сочетать и в какой цветовой гамме оформлять студию, решив в этом году сделать упор на теплых и золотистых оттенках. Из-за общей обстановки коттедж зачастую сверкал холодными цветами. Пора что-то менять. Целый день пролетает настолько незаметно, что Чонгук даже не прерывается на обед и ужин, продолжая носиться по квартире со скотчем и специальными зажимами в руках. Постепенно красивые однотонные гирлянды вешаются на окна, а на пустых стенах выстраиваются в шкодливое предложение, в котором омега, сам того не заметив, умудрился допустить небольшую ошибку.. На ель, стоящую по центру гостиной и занимающую чуть ли не все пространство, Чонгук убивает больше всего времени, постоянно меняя игрушки и шары с места на место и придирчиво осматривая получившиеся композиции. Внизу он делает подобие снега, с которого затем будет удобно собирать опавшую хвою, и украдкой прячет небольшую коробочку, которую приготовил еще очень давно… он прекрасно знает, как трепетно Тэхён относится к зимним праздникам и сделанным в этот период подаркам. В последнюю очередь омега ставит на верхнюю полочку диффузор, благодаря которому аромат настоящей ели смешивается с корицей и пряниками, превращаясь во что-то очень сладкое и вкусное. С чувством выполненного долга, Чонгук устало валится на кресло-мешок и вновь критично рассматривает собственные украшения, пытаясь понять, понравится ли его инициатива Тэхёну, или это все было сделано зря… в конце концов, они еще толком не поговорили о произошедшем с Доюном. Однако омега, испытывая угрызения совести, все равно не намерен оправдываться. Ему нужна была эта встреча с политиком, бывшим любовником для того, чтобы окончательно убедиться в своем настоящем выборе. Иначе бы это прошлое продолжило тяготить его постоянным вопросом «А что, если?..» Чонгук, прекрасно понимая, что это неправильно по отношению к самому Тэхёну, не мог избавиться от постоянных сомнений. Теперь же на душе долгожданный штиль и трепетное ожидание возвращения своего альфы. Который едва слышно щелкает замком уже поздно ночью, когда Чонгук, утомленный всеми переживаниями и трудовым днем, умудрился задремать прямо в кресле-мешке, вытянув голые ноги по полу. Сквозняк из-за приоткрытой двери неприятно холодит пятки, но все равно не заставляет проснуться — омега только чуть меняет позу, прижимая к себе колени. Тэхён тут же спешит запереться, из-за чего не сразу обращает внимание на изменившуюся обстановку в студии. Его взгляд вначале падает на спящего Чонгука и только потом на нарядную сверкающую ель и украшение-надпись на стене. Он не сдерживает восторженного вздоха, вновь смотря на омегу, который очевидно это все и подготовил. Ким может узнать его руку — все выполнено настолько идеально, что можно было бы списать на работу мастеров, но при этом со сквозящим подтекстом… с душой. Альфа тихо и осторожно подходит к Чонгуку, присаживаясь перед ним на корточки, и наконец-то замечает, что его ухоженные пальчики, прижатые в кулаке к груди, все облеплены пластырями с какими-то зверушками. Настроение ссориться куда-то незаметно пропадает. — Бесстыжий омега… — вслух произносит Ким, видя, как чужое мерное дыхание практически незаметно прерывается, после чего черные глаза неожиданно распахиваются и в упор осознанно смотрят на него. Актер. — Ты всегда знал, что у меня нет совести, — на выдохе отвечает Чонгук, даже не предпринимая попытки подняться с нагретого места. Или чуть подвинуться, чтобы освободить его для альфы. — Не придумывай. — Между мной и Доюном ничего нет и не может быть, — сразу же отрезает омега, наблюдая за тем, как испепеляющий его взгляд едва заметно ужесточается, прежде чем возвращается к своему привычному состоянию — легкому недовольству из-за необдуманных эгоистичных поступков, которые Чонгук совершает на каждом шагу. — Знаю. Если бы это было не так, тебя бы здесь не было. Это не звучит с подтекстом «я бы сразу выгнал тебя», сказанное лишь подтверждает стремящуюся к свободе натуру Чонгука, который наверняка не стал бы терпеть рядом с собой нелюбимого человека. — Я скажу тебе только одно, детка, — продолжает Тэхён, упираясь локтями о собственные бедра, пока Чонгук, прислушиваясь, подбирается на месте, неосознанно отодвигаясь дальше от вкрадчивого голоса. Больше всего в жизни он ненавидит нравоучения, но готов их стерпеть только от этого альфы, который по злому стечению обстоятельств зачастую оказывается прав. — Ты никогда не думал о том, почему бывшие постоянно возвращаются со словами о любви и о том, как скучали? — омега невольно вспоминает Доюна, который именно с этого и начал их диалог в ресторане. — Все просто. Они тебя используют. Как эмоциональную помойку. В какой-то момент времени они начинают сомневаться в себе, своих силах, из-за чего им срочно нужно найти подтверждение тому, что с ними все в порядке. Где же искать это подтверждение? — Чонгук начинает догадываться сам, сглатывая ощутимый ком. — В том времени, когда было хорошо. Когда они любили, когда их кто-то любил. Они возвращаются. Получают то, что хотят — эти эмоции. И уходят. И так по кругу, пока кому-то наконец не станет все равно. — Если ты намекаешь на то, что я — тот самый бывший, — омега развелся, потерял работу и перспективную карьеру вместе со всеми многочисленными знакомыми и друзьями, — то это не так. Мне не нужна эмоциональная помойка в твоем лице как минимум потому, что я не сомневаюсь в себе. И в своих желаниях. — Разве, детка? — спрашивает Тэхён с беззаботной улыбкой, чувствуя чужую попытку увильнуть от ответа. Если бы не сомневался, никогда бы не увиделся с Доюном, потому что это не имело бы никакого смысла. Однако Чонгук пошел на эту встречу и, конечно, ничем не дал себя очернить, но для Кима важен посыл. Омега ничего не отвечает. Только резко поднимается с кресла-мешка и, надавив на плечи Тэхёна, заставляет его спиной улечься на белый ковер прямо в одежде. — Если бы ты не хотел этого всего, то никогда бы не позволил сделать мне так, — Чонгук откровенно намекает на провокационную позу, в которой очень удачно разместился на бедрах альфы, придавив его своим весом. — Думаешь, это что-то значит, детка? — Ты значишь, — резко отвечает омега и, выждав секундную паузу, повторяет чужую интонацию, — детка. Тэхён как-то слишком самодовольно усмехается, уложив обе ладони себе под затылок, чем открыто провоцирует Чонгука, ведь тот ожидал, что эти руки как минимум окажутся на его талии. — Ты ведешь себя нечестно. — Учусь у лучших, — отбивает Ким, смотря снизу вверх на восседающего на нем омегу, и не сдерживает более мягкой улыбки, когда замечает во взъерошенных волосах кусочки мишуры. — Признавайся, хотел задобрить меня? — спрашивает он, все же вытягивая руку для того, чтобы убрать мелкие блестящие ленточки из запутанных прядей, а после любовно огладить овал слегка опухшего после сна лица. Чонгук заметно краснеет, тут же несколько раз встряхивая головой, с которой на самом деле сыпятся блестки вниз на рубашку и брюки альфы, и непривычно для себя нервно проводит языком по губам, готовясь произнести: — Хотел побыть с тобой семьей. Тэхён ощутимо напрягается, на секунду задерживая дыхание. — Мы были ей много лет, детка. — И мне очень жаль, что я тебя подвел, — заканчивает предложение Чонгук, проводя пальцами по животу альфы для того, чтобы убрать эти глупые блестки. На самом деле, чтобы отвлечь себя от чужого пронизывающего изнутри взгляда. Извиняться глаза в глаза тяжело, но это единственное, что омега за все это время по-настоящему не сделал. — Прости. — Ты считаешь иначе, но мы всегда были семьей, — Тэхён одним рывком поднимает корпус, прижимаясь грудью к вздрогнувшему Чонгуку, и кладет одну руку на его поясницу, а вторую — на затылок, насильно притягивая к себе. — Поплачь, детка, поплачь. Чонгук и сам не замечает, когда первые слезы начинают пачкать ткань чужой рубашки, заботливо подставленной вместо платка. Он доверчиво прячет лицо в местечке между шеей и плечом. И понять, что он плачет, становится возможным только по редкому надрывистому поднятию грудной клетки, потому что омега не издает ни звука. Не слышно даже характерных всхлипов, вместо них — тихое сопение. Тэхён заботливо гладит его по волосам, изредка спускаясь на заднюю часть шеи, из-за чего по омежьей коже ощутимо пробегаются мурашки. Чонгук, сам того не понимая, податливо гнется на эту незатейливую ласку и позволяет себе единственный шумный вдох, когда ощущает губы, нежно целующие его покрасневшее ухо. — Я согласен, чтобы ты обрадовал меня, детка, — наконец шепчет Тэхён, выждав время для того, чтобы омега в его руках успел успокоиться. — О чем ты? — непонятливо переспрашивает Чонгук, отрываясь от плеча и чувствуя, как чужие пальцы обхватывают его подбородок для того, чтобы повернуть голову в нужную сторону. На стену, где гордо красуется сделанное из гирлянд предложение: «Merry me?» Чонгук не сдерживает нервного смешка, осознавая, что так сильно старался украсить квартиру к возвращению альфы, что по заморочке даже не заметил очевидно глупой ошибки. А после напряженно замирает. Когда понимает. — Согласен?.. — Согласен, — с самым непринужденным видом кивает Тэхён, откидываясь назад на локти для того, чтобы иметь возможность рассмотреть Чонгука во всей красе — уставшего, взбудораженного, зареванного и очень-очень красивого. В конце концов, искреннее счастье ему к лицу. Потому что теперь никто из них двоих не собирается становиться бывшим мужем. Ни через пять, ни через десятки нет.