— впусти меня.

ㅤ— Каково тебе быть такой грязной шлюхой, Форди? Не думал бросить науку, чтобы зарабатывать на жизнь чем-нибудь другим? ㅤСлова, что слетали с языка Сайфера, звучали так беспрепятственно и игриво, словно бы ничего ему не стоили. Ничего. Одно большое ничего, что при этом всем, на удивление, окупало столь бессмысленное вложение втрое. Ответ на вопрос Билла не заставил себя долго ждать, поступая практически незамедлительно: сверху послышался позорный всхлип, так и не успев кануть в ладони, что изо всех сил сжимали лицо Форда. Подобный всхлип могла бы издать огорченная девчонка, чьи старания в учебе так и не оценили по достоинству; или мальчик, чьи светлые чувства ранили длинным остриём женской шпильки, но никак не такой человек, как Стэнфорд Пайнс. ㅤОн — уникум. Гений, будущий лауреат, которого уже много лет уважают в науке. И не зря: стоит ему произнести хотя бы слово, стоя в паре сантиметров от микрофона на какой-нибудь выездной лекции, как другие тут же напрягаются, возмущённо шикают болтунам неподалеку, и принимаются внимательно его слушать.

ㅤ«О, Стэнфорд, вы так убедительны! Не верится, что столь юный ученый достиг таких высот. Кто помогал вам в начале вашего пути, чтобы потом вы смогли совершать такие удивительные открытия?»

ㅤОн — очень серьезный человек. Состоятельный мужчина, чьи исследования подкрепляются не только доказательствами, но и врождённой харизмой, что заставляет взволнованную публику поверить во все, что он скажет. Даже в то мгновение, когда он лукавит.

ㅤ«Благодарю за вопрос, мэм! Мне всегда помогала моя семья. Если бы не она — я уверен: я бы не находился здесь!»

ㅤОн — человек, на коленях перед которым, стоит могущественный демон. В его же хижине, построенной на деньги от научного фонда, для исследования подобной аномальной природы, причмокивающей внизу. Все это — Стэнфорд Пайнс, но что толку? Особенно, если учесть, что его собственные колени стыдливо подгибаются под ослабевшее тело, а ладони зажимают рот, что, обычно, изрекает из себя воодушевляющие, интеллектуальные речи, а не громкие всхлипы и стоны. ㅤВзгляд цепляется за грамоту на стене. За доску, исписанную мелом. За стол, на котором лежат дневники и книги. За ковры, носящие в себе символику. Три угла.. один глаз. Три угла, один глаз. Три угла, один глаз. Три угла, один глаз.. ㅤснизу, вырывает Форда из пелены помутнения, что нависла на лице, вкупе с приближающимся оргазмом. Ох уж эта странная особенность Пайнса, — соглашаться на головокружительный секс с Биллом даже тогда, когда устал. Будто бы добровольно упускал что-то, принадлежащее только ему. А он бы ни за что не решил с кем-то делиться. ㅤ— Твой член становится горячее и твёрже, когда ты ревнуешь, — с ухмылкой подметил Билл, прижавшись языком с пульсирующим венкам Форда. Особое развлечение — представлять, как по ним несётся кровь, так отчаянно отливая от сочного мозга к паху.. одно неловкое движение головой — и предэякулят Пайнса немного пачкает ему светлую щеку, — м-м, — отстранившись, Билл смахнул прозрачную каплю безымянным пальцем, укладывая подушечку себе в рот, смывая все слюной. — это ещё не всё, что я проглочу. ㅤПлечи небрежно содрогаются, очки сползают на покрасневший нос. ㅤФорд — не настолько правильный, как привык о себе думать. И не настолько честный, как хотелось бы думать остальным. И Билл знает об этом. Билл знает обо всем, что имеет в своей голове Форд, успешно впиваясь пальцами не только ему в бедра, но и в извилистый мозг. О.. он знает о том, о чем лучше бы, не знать никому. Как о его минувших фантазиях, например. Иначе, как объяснить то, что Билл разговаривает с ним так, как мечтал поговорить с кем-то Форд? С кем-то.. но очень давно, ещё до появления Билла. ㅤПриблизительно.. в старшей школе, когда потные ручонки тянулись не только к учебникам по точным наукам, но и к спрятанным журналам Стэнли. Таким же противным, как и он сам, но, все равно заботливым. Стэнли никогда не засовывал журналы далеко. Он оставлял их там, куда бы шестопалая рука смогла дотянуться; где-то у края кровати. Там почти никогда не пылесосила мама! ㅤ— Хочешь, я буду трахать тебя на родительской кровати, Форди? Или в машине твоего брата-придурка? Тебе же ведь всегда хотелось, чтобы твой член, — Билл сжал его в кольце из большого и указательного пальца, проскальзывая вниз, нарочито говоря ме-е-едленнее, чем обычно, расплываясь в улыбке. Влажные губы поблескивали от слюны. — побывал где-то, помимо собственной ладони. Или я не прав? ㅤФорд запрокидывает голову, проскальзывая спиной по бревенчатой стене. Стоя на коленях, Сайфер намеренно ускоряет темп, подключая к ласкам ещё и руки. Как в самом настоящем порно-фильме юности Пайнса! И, черт побери, он бы поклялся, что, на секунду, услышал эту жутко неподходящую фоновую музыку на затворках сознания. О, если бы он мог, то непременно бы посмеялся. Потратил время на крохотную ностальгию, но не успел: Билл в очередной раз открыл рот. И, вместо того, чтобы выпустить из него развратную чепуху, опустился на головку члена Форда. Тело подалось ему навстречу. Зубы стиснулись; что-то не поддающееся объяснению со стороны науки, отстранило ладони Форда от, пыщащего жаром, лица. ㅤПоразительные способности Билла.. способности, мать его, Билла!

ㅤЯ. СЖЕГ. СВОЮ. МАТЬ. КОГДА БЫЛ. ПОДРОСТКОМ.

ㅤГолос Билла проникал телевизионными помехами в мозг. Снова и снова. Язык предательски хорошо массировал уретру, как.. все вокруг содрогнулось, стоило Форду оказаться в чужом горле. Нос Билла прислонился с его животу, окончательно заставив его бросить попытки избавиться от невидимых барьеров, держащих его руки над головой, сжимая запястья. ㅤ— Я.. сейчас кончу! Я! Сейчас! Кончу! — очки наконец-то рухнули с шумом на пол — Форд не посмел обратить на них внимание. Всей его сосредоточенностью и концентрацией, как ни странно, завладел Билл, оставаясь в центре всего ничтожного мира. Только пребывая на пике от удовольствия, Пайнс осознавал — ничто иное неважно. Разве что светлая макушка, слабо качающаяся вперед-назад, причмокивающие звуки, и, улыбка, что была отпечатана на другой стороне век Пайнса — были невероятно важны. Как и всю его оставшуюся жизнь. — я.. я.. — мышцы бедер задрожали. Форд прижался ягодицами к бревенчатой укладке, высвобождая семя, что так желал получить Билл, проживая взамен свои самые заветные минуты оргазма и его послевкусие. ㅤВсе это стоило того, чтобы очнуться, видя, как победоносно Билл облизывает влажные губы, проглатывая остатки семени Форда, вставая на ноги. Ухмылка не сползает с его лица даже тогда, когда он наклоняется, чтобы отряхнуть черно-золотистые брюки от пыли; в ближайшее время в хижине стоило бы убраться: и Пайнс бы не отказался, если бы Билл в этом тоже помог. А то выходит все очень несправедливо — Билл исключительно сеет хаос, а Форд структурирует его, как только может. Хотя.. в этом и заключается их некая совместная работа. Подняв голову, от, уже чистых колен, Сайфер одним щелчком вернул себе на голову цилиндрическую шляпу, не забывая нахально хмыкнуть в лицо Форду. Его изрядно забавляло то, что лишь наклонившись, Билл мог оказаться на одной линии роста с великим учёным, что, зачастую, мог становится чем-то на подобии подлокотника. ㅤ— Что так смотришь? — обратился Форд к Биллу, не сразу промаргивая «пелену» с рассеянных глаз, с усилиями вспоминая язык, на котором говорил всю сознательную жизнь, чуть было не путая его с французским. С ним часто это случалось от перенапряжения (повезло, что Форд ещё __пока__ не забывал, как дышать), а испытывал он его постоянно, если учесть, что сексуальный голод Билла Сайфера был неутолим. Как, впрочем, и сексуальный голод Пайнса. — у меня что-то на лице? ㅤ— Глаза, нос, рот. Могу поменять их местами, если захочешь, — хихикнул Билл, прежде чем приподнял бровь, что была выше повязки на левом глазу. — о, Форд, — указательный и средние пальцы прошлись ласковым касанием по покрасневшему лицу напротив: чуть выше верхней губы, размазывая теплую кровь, текущую из носа. Какое же прекрасное жалкое зрелище! Форд выглядел восхитительно, когда становился беззащитным. Точно лабораторное животное, попавшее в клетку. Только, вот, загвоздка была в том, что Сайфер отнюдь не учёный, а всего лишь сумасшедший любитель экспериментов. Или, проще — изысканный дилетант. — как думаешь — это взорвался твой мозг? — он отстранил окровавленные пальцы от Форда, с любопытством рассматривая алые пятна. — или твоя черепная коробка тоже кончила? ㅤ— Мне.. мне нужна аптечка, — став озираться, пробормотал Форд, забывая что-то очень важное.. — знаю, она была где-то здесь.. ㅤ— Сперва, тебе нужно натянуть штаны, — услужливо подсказал Билл, кивая головой на скомканные брюки Форда под ногами. Не долго думая, Сайфер высунул на встречу к кровавым пятнам хищный язык, кончиком проходясь по всей длине худого указательного пальца. Потом среднего. И опять неоднозначно облизнулся. — а ты.. весьма своеобразный на вкус, — выражение Пайнса выдавало: он в замешательстве. Уж лучше так, чем в скучном здравомыслии. — заслуживает похвалы. ㅤУже собираясь узнать, какой похвалы его удостоит Билл, Форд открыл было рот, отстраняя от него испачканный в крови рукав рубашки, наивно распахивая глаза. Сайфер приблизился, склоняясь к его губам. Кровавая струйка медленно потекла параллельно выемке на линии носа, прежде чем оказаться слизанной, а после.. угодить в рот Пайнса. Отвращение засосало пиявкой под ложечкой. Впилось иголкой в указательный палец, стало занозой в мягкой заднице, пока Билл не вытащил ее, впуская в развязный поцелуй язык. До сих пор не верилось, что он пересекал все нормы морали, когда дело доходило до интима! Да и.. до чего угодно в принципе. Ягодицы Форда в очередной раз были прижаты к стене. Он тоже пересекал нормы. Он решительно раздвигал их, становясь заложником желаний и внешнего воздействия рук на его бедрах. ㅤ— Билл.. — поставив ладони ему в грудь, выдохнул Форд, не замечая, как тело подаётся вперёд, к рукам демона. — прекрати.. ㅤ— Прекрати — что? — опустившись ниже, спросил Билл, цепляясь за кожу Форда на шее зубами, сразу же поднимаясь к чужим ушам, начиная шептать уже в них: — ты же хочешь, чтобы я оттрахал тебя. Прямо здесь. Прямо сейчас. Не удивлюсь, если из-за этого ты начал истекать кровью, — он приблизился к мочке, опаляя ее щекотящим жаром: — о, ты же хочешь меня, да? И не в силах мне отказать? ㅤ— Да-а.. — не смея врать, отчаянно прохныкал Форд, окончательно ощущая себя звездой посредственного порно-фильма юности, но плевать. И на то, что он шлюха тоже плевать. И на то, что это не так — тоже, блять, плевать. — очень. Очень.. ㅤ— Впусти меня в свой разум, Стэнфорд Пайнс. Впусти меня в свое тело.