better than a cat

Тесты, тесты, тесты… Не так Минхо представлял себе выбор фамильяра: многочисленные измерения потенциала не с самыми дружелюбно настроенными животными изматывают. И все безрезультатно.  Минхо незаметно отлучается в надежде хотя бы ненадолго уединиться. Он находит какое-то захламленное помещение, обессиленно падает в старое кресло и отмахивается от поднявшейся пыли. Ему нужно несколько минут в тишине и вытянуть уставшие ноги. Если первые два посещенные места были похожи на современные зоомагазины, то это, скорее, на антикварную лавку с пестрым ассортиментом амулетов и зелий, к которым Минхо быстро потерял интерес из-за накрывающего отчаяния.  Запахи кормов для всевозможных животных раздражают обоняние, давая повод списать на это шмыганье носом. В помещении отсутствуют окна, зато имеется плотная на вид занавеска до пола: вишневого цвета, с выцветшим узором, разделяющая комнату на две части. Единственный источник света, породивший зловещие тени на стене, — покосившаяся лампа, зачем-то расходующая электричество в отсутствии кого-либо и заманившая Минхо в эту комнату.  Внимание возвращается к оживленному разговору родителей с хозяином лавки, доносящемуся из главного зала с хорошей акустикой. Минхо тяжело вздыхает, массируя виски и стараясь игнорировать обеспокоенные мамины вопросы: — Вы уверены, что мы посмотрели всех? Не может такого быть, чтобы совершенно никто не подошел. И папино настойчивое: — Послушайте, нашему сыну уже в понедельник надо быть в колледже с фамильяром! Может, есть какие-то варианты? Что вообще делают в таких случаях? Еще вчера Минхо перед сном представлял, как будет выбирать ящерицу или кота, а сегодня готов согласиться даже на гиперактивного щенка. Поморщившись, он еще раз вытирает руки о джинсы в надежде избавиться от фантомного чувства собачьей слюны.  Минхо задается вопросом, примут ли его теперь вообще в колледж: природный потенциал слишком мал даже для освоения базовых заклинаний. Как обладателю жалкой искры магии ему повезло быть зачисленным хотя бы на платное. Без фамильяра, способного приумножить силу, ему нечего делать в учебном заведении.  Глаза щиплет, но слез нет. — Такая себе ситуация, конечно… Минхо вздрагивает и резко поворачивается на звук, громко хрустнув шеей. — Боже! Ты себе шею не свернул? Облокотившись о ручки кресла, он приподнимается и встречается взглядом с тощим подростком, сидящим на полу.  — Ты кто?! — Минхо подрывается с места и замирает в оцепенении, обнаружив за занавеской металлические прутья. Он смотрит на незнакомца сверху вниз. — Почему ты в клетке? Тебе нужна помощь? Когда тот поднимается с корточек и гордо расправляет плечи, то уже не кажется таким крошечным и беззащитным. Свет лампы подчеркивает решительный взгляд и плавные черты лица: мягкие, аккуратно сглаженные — полные противоположности заостренным чертам Минхо.  — Я фамильяр Хан Джисон! — громко заявляет он, протягивая руку для приветствия. — Я ищу работу. Фамильяр?.. Минхо с заминкой отвечает на нарочито крепкое рукопожатие.  — Что, никогда не видел человека-фамильяра? — Вообще-то да, не видел. В конце двадцатого века люди-фамильяры наконец добились абсолютной свободы, поэтому уже больше четверти века действует запрет на использование их сил. Больше никакого рабства. — Ты же в курсе про новый закон? — спрашивает Хан. Его глаза забавно округляются, стоит Минхо покачать головой. — Ты что, в бункере живешь? — Я из семьи обычных людей, — вынужден признаться он. — И что ты тогда здесь делаешь? — Тестирование, — говорит очевидную вещь Минхо. Теперь уже Джисон выглядит так, будто слышит о нем в первый раз. — Какое? — То есть про какой-то закон ты в курсе, а что обязательное тестирование в выпускных классах школ ввели — нет? Хан поджимает губы, пробурчав: — Я не местный. — Счет «1:1», получается? Он закатывает глаза. — В общем, тестирование показало, что у меня небольшие способности, — заканчивает мысль Минхо. — Так какой закон? О чем речь? Джисон с энтузиазмом принимается тараторить: — На самом деле, я не удивлен. Все взаимосвязано! Реформы проводят из-за нарастающего дефицита людей с магическим потенциалом. Мир должен бросить все силы на сохранение магии! Поэтому мы оба здесь. Широкая улыбка сбивает с толку. — Но ведь неправильно по отношению к вам... — Минхо неловко произносить: — Ну, я про рабство. Он понимает, что сказал что-то не то, когда Джисон хмурится и краснеет. — Неправильно лишать нас возможности реализовываться в магической сфере! А про рабство речи и не идет. Только взаимовыгодное сотрудничество. — Но почему ты тогда в клетке? — Минхо повторно озвучивает вопрос, повисший в воздухе.  Плечи Хана всего на мгновение становятся осунувшимися. — Потому что хозяин лавки… — он выразительно крутит пальцем у виска, перейдя на шепот, — такой древний, что наверняка работал во времена, когда подобное отношение было нормой.  — Как ты здесь оказался? Твои родители дали согласие на… это?  В глазах Джисона вспыхивает огонек злости. — Мои родители в Малайзии, и они давали согласие только на мое участие в программе. Я очень хотел вернуться в Корею… — Но ты же еще ребенок? — Мне шестнадцать!  — То есть у тебя все по плану, да?  — Сидеть в клетке не входило в мои планы, — тихо признается Хан. — Куда распределили, туда распределили, я не выбирал. Если бы не клетка, я бы уже сбежал и самостоятельно нашел себе напарника-мага. Родителям пока не могу нажаловаться, у меня телефон разряжен.   Минхо дергает решетку, проверяя на прочность. Не то чтобы он, конечно, собирается ее ломать. Хан с энтузиазмом подхватывает инициативу и сначала пытается трясти, наглядно демонстрируя крепость металлической конструкции. Прутья не сдвигаются с места и не издают ни звука, хотя движения рваные и непредсказуемые, — в них действительно вложено много силы. Тогда Джисон с кривой ухмылкой приподнимается над полом, ухватившись руками повыше и упершись ногами в клетку. В самодовольном взгляде читается: «Смотри, как могу!»  Складывается впечатление, что Хану жизненно необходимо перевести разговор в менее серьезное русло, поэтому Минхо решает ему подыграть: — У меня раньше хомяк был, точно так же делал.  Нужный эффект достигнут: Джисон краснеет сильнее то ли от смеха, то ли от смущения, и плавно стекает на землю. — Эй, ты!.. — он повышает голос, пытаясь всеми силами придать ему возмущения, но резко вспоминает: — Ты, кстати, не представился!  — Ли Минхо.  — Ли Минхо, учти, если это отсылка на мои щеки, то тебе несдобровать! Усек?! — грозные тычки указательным пальцем сменяются стенанием: — Что вы там так долго?.. Мне обещали еду еще час назад, а из-за ваших бесконечных тестов я до сих пор голодный.  Минхо становится неловко. — Банан будешь? — Буду! Он делится остатками своего скромного перекуса. — О! Спасибо. Когда Минхо просовывает руку между прутьев, к нему прилипает отвратительное чувство неправильности происходящего: никто не должен таким образом проводить время и довольствоваться подачками. — А у тебя что за проблема? — интересуется Хан с набитым ртом. — Никак не найдешь фамильяра? — Да, мне нужен фамильяр, способный вытянуть мой магический потенциал хотя бы на средний уровень. Иначе не учиться мне в колледже. — А, ну, средний уровень…  — Я тоже думал, что раз плюнуть. — Да ладно?.. Никто не может вытянуть твой потенциал хотя бы на среднячок? — Идея вспыхивает в глазах. Джисон в два укуса запихивает в рот банан, кидает шкурку в сторону и небрежно вытирает руки о штаны.    — Гм… — теряется Минхо, уставившись в нерешительности на протянутую навстречу ладонь. По прошествии долгих неловких мгновений Хан обиженно тянет: «О-о-о, понятно!», собираясь забрать свое предложение обратно. Минхо хватает его за запястье, останавливая.  — Затупил. Просто пока не привык, что это все законно… — от смущения язык заплетается. — Я не против проверить нашу совместимость. Минхо достает из кармана устройство, похожее на рацию. Даже если его вдруг обманули, в самом измерении потенциалов нет ничего противозаконного, верно? — Нашу совместимость? — с хитринкой повторяет Хан. — Ну давай, проверяй, мне не терпится узнать! Глядя на его нехорошую ухмылку, Минхо впервые надеется на отрицательный результат. Животных он только гладил, поэтому тактильный контакт с малознакомым человеком крайне непривычен. Несмотря на внешнюю браваду, холодную ладонь Хана бьет нервная дрожь, пока колесико загрузки грузится.  — Ты в любом случае здесь надолго не задержишься, — Минхо сжимает его руку в знак поддержки. Писк режет слух. Загорается зеленый.  — Что там? — Джисон вытягивает голову. — Что это значит? Минхо несколько секунд тупо смотрит на экран в неверии.  — Высокий уровень. Они молча пялятся друг на друга с распахнутыми глазами, прежде чем запоздало расцепить руки. — Реально?! — Хан расплывается в улыбке, похлопывая по плечу. — Хе-хей! Вот мы и нашли друг друга! Минхо давит улыбку. Вместо радости — ворох смешанных чувств. Обучение в магическом колледже — это то, о чем он мечтал с той самой минуты, как получил результаты тестирования. Но под взглядом, полным надежды, Минхо чувствует себя неуютно. Почему ему просто не подошел какой-нибудь кот?.. Почему все не может быть просто?! Горечь оседает на язык, когда Минхо произносит: — Мне нужно сказать родителям. Он отворачивается, чтобы Джисон не разглядел разочарования. Стыдно. За неправильные чувства, за свой эгоизм, за страх осуждения. Человек-фамильяр! В голове не укладывается. Но если закон уже принят, то и другие ученики тоже будут с фамильярами-людьми?.. Это все не важно. Человек в клетке! Так не должно быть. Минхо двигается на автопилоте, не до конца осознавая происходящее. Своим появлением в главном зале он прерывает оживленный спор. — Где ты был? — спрашивает мама. Вместо ответа Минхо показывает датчик.  — Высокая совместимость?! — Восторженные нотки в голосе мамы сменяются недоверием: — Это же не розыгрыш? Минхо помнит всего один раз, когда еще ребенком разыграл ее. С тех пор она каждый раз переспрашивает, не розыгрыш ли это. — Но с кем? — спрашивает папа. — Мы кого-то пропустили? Минхо тупит взгляд. Ему, конечно, не следовало заходить в ту комнату, даже если в ней горел свет... — Я случайно наткнулся на фамильяра, его зовут Хан Джисон. — Человек?.. Брови родителей синхронно поднимаются от удивления. Владелец лавки щурит глаза и недовольно поджимает губы. Он категорически заявляет: — Этот экземпляр отложен для постоянного клиента! Слово «экземпляр», применимое к человеку, режет слух и порождает неловкое молчание.  — Разве в таких местах бывают постоянные клиенты? — первым приходит в себя отец, подозрительно сощурившись: — И в чем же выражается его постоянство? Ему что, все время требуются новые фамильяры?  — И что он с ними делает, боюсь спросить? — кивает мама. Она хмурит брови и смотрит исподлобья, как обычно делает, когда хочет выглядеть более грозно. Безуспешно и неестественно: мягкость сквозит в каждом движении. Хозяин не находит что ответить. — Мам, он там сидит в клетке совсем один. Ему нужна наша помощь. — У родителей отвисает челюсть. — Мы же можем его забрать? — Милый, где он? — мама приобнимает Минхо. Под тяжелым взглядом хозяина лавки он на ватных ногах ведет за собой к нужной двери.  — Это нарушение прав человека! Мы напишем в соответствующие инстанции, — обещает мама. Ее голос звучит спокойно и уверенно. — Пап, это правда, что закон о фамильярах изменили? — Уверенный кивок успокаивает. — А то похоже на черный рынок… — Черный рынок! — возмущенно фыркает владелец лавки. — Правительство действительно внесло поправки, — игнорирует его папа. — Фамильяры снова могут обучаться и работать в магической сфере. — И, между прочим, заключать контракты на выгодных для себя условиях! Владелец открывает рот, чтобы сказать еще что-то, но не успевает. Стоит зайти в нужную комнату, как мама ахает, прикрыв рот от ужаса: — Боже! Минхо с трудом сдерживает нервную усмешку, оценив театр одного актера: от уверенного в себе Джисона не осталось и следа. Он сидит на полу, обессиленно привалившись к стене. Крошечный и несчастный. — Как вы можете держать ребенка в таких условиях! Среди мусора! — она указывает на кожуру от банана. — А где он спит? Я не вижу спального места. — Я еще не успел ему постелить, он только сегодня поступил в наличие… — Прекратите говорить о нем как о товаре! — окончательно вскипает отец. — Либо мы прямо сейчас оформляем с ним контракт, либо вызываем полицию. — Но он забронирован…  — Меня хотят отдать какому-то извращенцу! — наконец подает слабый голос Хан, обхватив себя за плечи и подняв жалостливый взгляд на маму. — Что ты несешь, поганец?! — шипит хозяин. — Хорошо, я понял, — достает телефон отец. — Мы вызываем полицию. Их взгляды сталкиваются в немой борьбе. Воздух наполняется напряжением такой плотности, что, складывается ощущение, будто его можно разрезать ножом. Наконец хозяин тяжело вздыхает, вскидывая руки в примирительном жесте и произносит: — Предлагаю урегулировать недопонимание другим способом. — Голос скрипит от подавленного раздражения. Минхо облегченно выдыхает. Напряжение постепенно уходит из тела, хочется как можно быстрее покинуть это место. После повторной проверки совместимости потенциалов Минхо и Хан послушно ждут в коридоре на диванчике рука об руку, пока решаются бумажные вопросы. Кажется, что это тянется целую вечность, когда Хана наконец зовут внести свои правки в договор и поставить подпись. Оказавшись в машине, Минхо не верит своему счастью. За окном уже сумерки. Это был долгий день, но все же он заканчивается на положительной ноте. Стоит всем пристегнуться, как Минхо протягивает телефон Хану. — М? — Можешь написать или позвонить родителям. — О, спасибо… Поездка протекает в неловком молчании под звуки радио, которое играет более громко, чем обычно. Несмотря на не сходящую улыбку с лица мамы, Минхо не может не заметить ее растерянность и напряжения отца. Каким бы правильным ни было решение, оно слишком внезапно легло на их плечи. Родители изредка обмениваются многозначительными взглядами и облегченно выдыхают, когда Хан отказывается от ужина и уходит в душ. Минхо быстро расправляется со своей порцией, особо не вовлекаясь в разговор. — Где мы его разместим? — тихо спрашивает мама, прислушиваясь к шуму воды из ванной. — У нас нет лишнего места.  — Выходные поспит на матрасе в комнате Минхо, а в понедельник их уже заселят в общежитие.  — Вдруг ему не будет хватать стипендии на расходы? У нас все рассчитано тютелька в тютельку… Минхо сжимает кулак под столом. Обучение в колледже будет сжирать весь семейный бюджет. Его подработки на каникулах едва ли сильно улучшили ситуацию. — У него же есть родители, — резонно напоминает отец. — Мы не обязаны брать на себя слишком много. Считай, что мы даже сэкономили: не пришлось покупать фамильяра. Джисону будет выплачивать стипендию вуз… Вода перестает шуметь, и родители замолкают. — Спасибо, было очень вкусно! — Минхо отодвигает тарелку. — Я заберу порцию Джисона в комнату? — Да, милый, конечно. Помнишь, где запасной матрас? Он кивает, вставая из-за стола. — Не беспокойся о нас. Спокойной ночи! Хан заходит в комнату в момент, когда Минхо заканчивает с приготовлением второго спального места.  — Это мне?.. — тут же замечает еду Джисон. — Тебе. Не хочешь, не ешь. — Я могу взять твою одежду? У меня не осталось чистой. Минхо бросает взгляд на Хана с полотенцем на бедрах и невольно умиляется, заметив, как тот усиленно напрягает пресс. Как будто там есть что напрягать. — Кажется, у меня есть для тебя кое-что, — таинственно ухмыляется Минхо. Через минуту Хан уже безрадостно рассматривает красную тряпку в руках. — Стесняюсь спросить, откуда у тебя пижама в виде костюма Человека-паука моего размера. — Так не спрашивай. Джисон недовольно цокает, закатив глаза.  — Подарок одного шутника. Она мне, кстати, никогда не подходила: слишком маленькая. — Но ты все равно хранишь ее? Как это мило. Теперь недовольно цокает уже Минхо. Вместо ответа он вырубает свет. — Спокойной ночи, Джисон. — Э, ты мне в темноте есть предлагаешь?!