Всех спасёт любовь

Внутри сознания Дамблдора, где время текло вспять, а воспоминания были искажены, как отражения в треснувшем зеркале, Гарри стоял перед песочными часами, держа руку старого мага. Вокруг — шёпот Скверны, давящий, липкий, проникающий в мысли. И вдруг — трещина в пространстве. Как будто само сознание раскололось. Из тени вышел он. Юный Том Реддл. Подросток с безупречной осанкой, холодным взглядом и голосом, в котором не было ни гнева, ни страха — только презрение. — Глупый мальчик, — произнёс он, глядя на Гарри. — Он поглотит тебя так же, как сделал со мной. Вытащит всю тьму наружу, поглотив весь твой свет. Ты думаешь, ты особенный? Ты — повторение. Гарри не отступил. Он чувствовал, как Скверна дрожит рядом с Томом, будто он был её первым сосудом. — Ты — Волдеморт, — сказал он. — Ты выбрал путь сам. — Я выбрал? — Том усмехнулся. — Я нашёл книгу. Старую. Запрещённую. О крестражах. Она была в закрытом крыле библиотеки. И ты знаешь, что самое страшное? Она не была спрятана. Она была оставлена. Для меня. Он сделал шаг ближе. В его глазах — не ярость, а боль, тщательно скрытая. — Дамблдор знал. Он видел, как я меняюсь. Как тьма во мне растёт. Как я перестаю быть мальчиком. И он… ничего не сделал. Он наблюдал. Он позволил. — Он пытался тебя остановить, — сказал Гарри, но голос его дрогнул. — Нет. Он пытался использовать. Он видел во мне то, что можно направить. Он думал, что сможет удержать. Но Скверна уже была рядом. Она ждала. И когда я начал создавать крестраж — она вошла. Не в меня. В него. Гарри замер. — В Дамблдора? — Да. Он стал её проводником. Не сразу. Постепенно. Через сомнения. Через страх. Через гордость. Он думал, что контролирует. Но Скверна не подчиняется. Она выбирает. Том повернулся к зеркалу, где отражение Дамблдора дрожало, будто в воде. — И теперь она выбрала тебя. Но не как носителя. Как противника. Она хочет сломать тебя. Через тех, кто рядом. Через Сюэ Яня. Гарри вздрогнул. — Что с ним? — В нём больше тьмы, чем ты думаешь. И Скверна уже начала. Ты заметишь это по взгляду. По словам. По тому, как он начнёт сомневаться в тебе. Это — её путь. Она не нападает. Она заражает. Том подошёл ближе. Его лицо было спокойным, но в голосе — предупреждение. — Ты хочешь спасти Дамблдора? Тогда не верь в свет. Свет — это маска. И если ты не готов увидеть, что он сделал — ты станешь следующим. Он исчез, как тень, оставив после себя холод. Гарри стоял один. Перед часами. Перед выбором. — Ты не спасёшь. Ты повторишь. – И Скверна шептала.

***

Комната Часов дрожала. Песок в часах начал течь вбок, зеркала трескались, искажая отражения. Гарри стоял перед Дамблдором, всё ещё держа его за руку. Но теперь он чувствовал — не тепло, а холод. Не сопротивление, а пустоту. И тогда — снова трещина. Из неё вышел Том. Подросток. Не Волдеморт, не тень, а тот, кем он был до того, как имя стало проклятием. — Ты всё ещё веришь, что он хотел тебя спасти? — спросил Том, глядя на Гарри. — Ты всё ещё цепляешься за свет? Гарри молчал. — Тогда смотри. Он протянул руку к одному из зеркал. Оно вспыхнуло, и внутри — сцена. Не искажённая. Не защищённая. Истинная. Аберфорт кричит. Ариана лежит на полу. Дамблдор стоит над ней. В его руке — палочка. На лице — не ужас. Не раскаяние. На лице — расчёт. — Он сделал это сам, — сказал Том. — Он знал, что она нестабильна. Он знал, что её магия может разрушить всё. И он решил — лучше уничтожить, чем рисковать. Гарри отступил на шаг. — Нет… он… он говорил, что это была случайность. Что они сражались… — Ложь, — перебил Том. — Он не сражался. Он ждал. Он позволил брату кричать, позволил сестре страдать. И когда она стала неудобной — он убрал её. Как позже убрал тех, кто мешал его планам. Как он хотел убрать тебя, если бы ты не стал полезным. Скверна начала сгущаться. Она вытекала из зеркал, из песка, из самого воздуха. Она защищала свою истину. Она питалась ею. — Он не был добрым, — сказал Том. — Он был умным. Он был расчётливым. И он был первым, кого Скверна выбрала не как носителя — а как союзника. Гарри стоял, сжав кулаки. Его дыхание сбилось, сердце билось в висках. — Тогда зачем я здесь? — прошептал он. — Если всё ложь? — Потому что ты — не он, — ответил Том. — Ты пришёл не ради власти. Ты пришёл ради правды. И если ты готов её принять — ты сможешь вытащить его. Но не как героя. Как человека. Сломанного. Опасного. Но всё ещё живого. Гарри шагнул к часам. Скверна взвыла, зеркала начали рушиться. Он коснулся песка. И произнёс: — «Veritas fracta. Revelare.» Вспышка. И Дамблдор — настоящий — упал на колени. Он смотрел на Гарри. И в его глазах — не свет и не надежда, а страх и отчаянье.